Лес Фарренталя казался очень древним. Огромные ели, в верхушках которых терялся взгляд в тщетной попытке увидеть небо. Мягкий рыжий хвойный ковер, пружинящий под ногами и заглушающий шаги. Красноватые воды его озёр, казалось, хранили в себе немало мрачных тайн, а на их заболоченных берегах сохранились остатки каменных построек, о назначении которых можно было только догадываться.
Фаррентальская Академия произвела на Ханджера впечатление. Это был даже не замок, и не дворец… Скорее — Храм, возвышавшийся над вершинами самых высоких деревьев. Белый, розовый, голубой мрамор, искусные барельефы с изображением эпических сцен из жизни людей, эльфов и гномов… А еще были тренировочные площадки для воинов, лучников и магов, полигоны и подземные лабиринты, лаборатории и много всего другого интересного.
Но пока Ханджер не понимал, зачем его вместе с орками доставили сюда, и как именно намерены обучать. Их просто поселили в отдельном почти что особняке с собственным тренировочным залом, алхимической лабораторией и довольно обширной библиотекой. И сказали — обживаться, осматриваться и ждать Кэлриона, который всё объяснит, покажет и расскажет.
Орки себе занятие нашли — по соседству оказалась арена для любителей кулачных боёв, и они там днями пропадали. Что Ханджера вполне устраивало. Но самому ему пока было заняться решительно нечем, кроме осмотра местных достопримечательностей. И первые дней пять дней он именно этим и занимался, пока не наскучило. Потому что в самые интересные, с его точки зрения, места — лабиринт, например, Ханджера не пустили. С орками даже он пару раз побывал на арене, от скуки. Ханджер драться умел, но сам по себе мордобой ради мордобоя его не прельщал. Разве что время от времени, пар выпустить.
Так что оставалось ждать прибытия Кэлриона, который, видимо, был чем-то занят. И размышлять. Тем более, что было над чем.
В Фаррентале Ханджеру прежде бывать доводилось, но не подолгу: полгода, год, и всегда с конкретной целью изучить что-либо. И не в самой Академии, а в своеобразной школе при ней, куда допускались абсолютно все желающие, любой расы, с магическими способностями и без таковых. Здесь друиды обучали лишь самым основам — как устроены живые существа, какие свойства у растений, как понимать и чувствовать собственное тело и взаимодействовать со своими магическими потоками.
В основном же до сих пор у него было «домашнее» обучение, в стиле «смотри и запоминай». Князь брал его с собой туда, где это было уместно — на Советы с главами родов Арденского Леса, к друидам, в мелларские посёлки, в заповедные чащи, где жили замкнутые общины лесных эльфов, пожелавших сохранить изначальный уклад и обычаи, в орочьи становища по берегам Арны. Наставников, если Ханджер не мог в чём-то разобраться самостоятельно, по мере необходимости приглашал Морион.
Время от времени его брал с собой Риан в поездки в Кемпер, Беотию, в Шартанг или к Ортханку в качестве одного из воинов своей дружины. Ханджер сделал вывод, что сам по себе княжич Синегорья не слишком любопытен и не склонен к риску. Перед ним ставили задачу, и Риан её выполнял, подходя к делу всегда обдуманно и рационально, имея запасной план на случай, если что-то вдруг пойдёт не так.
Но когда к таким поездкам присоединялась Рэйвен, они становились… интересными. Сестра всегда находила, на что… обратить внимание. Или же приключения сами находили её. Например, в Алмазных Горах ей захотелось осмотреть ущелье, лежащее чуть в стороне от продуманного Рианом маршрута. В итоге они убили дикого дракона и спасли от неминуемой смерти юного полуорка, который оказался сыном вождя одного из самых сильных кланов Шартанга…
Ханджер подметил, что Риан вообще как-то оживает в присутствии сестры, словно она придаёт его жизни какой-то дополнительный смысл и интерес. И хотя оба не слишком были склонны делиться с Ханджером своими воспоминаниями, он по случайным проговоркам или пришедшимся «к слову» рассказам, сделал вывод, что между ними изначально отношения так и строились, с детства. Рэйвен подаёт идею и предлагает концепцию, Риан продумывает воплощение, и реализуют они уже общий план вместе.
И Ханджера даже слегка обижало, что его делать частью своей «команды» сестра и Риан не хотят — им явно было вполне достаточно друг друга. Но напрашиваться он не считал возможным. Он и от предложения Риана стать воином его дружины отказался, так княжич в нём видел только разведчика, но не «источник идей» — это место уже было занято.
… И как-то всё одно к одному пришлось три года назад. И сестра с Рианом чем-то заняты, причём отдельно друг от друга. И Морион значительно реже стал брать его с собой в поездки и на Советы. С детьми эльфов и Старших отношения у Ханджера и до того не слишком складывались — он быстро их перерос и им стало друг с другом скучно. Полукровки его возраста, в основном обучались в Фаррентале, где он никогда не находился настолько подолгу, чтобы с кем-то из них успеть подружиться. Взрослые же эльфы и Старшие, кроме, разумеется, наставников, вынужденных с ним общаться по приказу Мориона, Ханджера всерьёз не воспринимали.
Ханджер не лукавил и не пытался разжалобить сестру, когда сказал, что словно бы оказался в пустоте. Именно так он себя и чувствовал. Неприкаянным, не нужным. И особенно это чувство обострилось после короткой войны с Аластримом, когда ненадолго он ощутил себя частью целого, сплочённого общей угрозой.
В Тисовом Форте Ханджер почти что стал «своим». Аскарон, командир Лесной Стражи, даже предложил ему остаться. Но он отказался сам, потому что смутно ощущал, что у него есть какая-то иная, своя собственная Предопределённость. Но предчувствие имелось, а понимания, что с этим всем делать — не было. И Ханджер вдруг задумался, а сам он, свою ли жизнь проживает здесь, в Арденском Лесу? И это всё вместе взятое настолько выводило его из равновесия, что он меньше чем за год успел перессориться почти со всеми из тех, кто прежде относился к нему вполне нейтрально, а порой и доброжелательно.
Наверно, тот подслушанный разговор и стал последней песчинкой на чаше весов. И Ханджер отправился в Кэр-Лайон, узнавать, «кто я есть». Что ж, поход и впрямь выдался… познавательным, хотя и подзатянулся слегка. Самый главный вывод, который для себя сделал Ханджер — он способен быть один и при этом не только выжить, но и весьма неплохо себя чувствовать…
И всё-таки приятно было узнать, что Морион его не бросил на произвол судьбы, и за ним ненавязчиво и незаметно присматривали всю дорогу. Да что там, он тронут был до глубины души, когда в Кэр-Лайоне рядом с ним буквально из ниоткуда возник Воин Теней и вытащил из темницы, куда его засунули стражники, поймав на горячем, точнее, уже на холодном. То есть, ровно в тот момент, когда в разговоре с самозванцем, выдававшем себя за Редвина, Ханджер не сдержался, да и прикончил мерзавца. Стражники его бы, наверно, попросту отправили следом, не будь Ханджер одет как вольный эрл, а знать, пусть и низшую, в Аластриме, всё же, принято было судить перед казнью.
И ещё более его тронуло то, что второй Воин Теней в то время, когда первый вытаскивал его из темницы, позаботился не только об изъятии вещей Ханджера из его комнаты на постоялом дворе, но и о том, чтобы забрать вещи Редвина у стражников, воспользовавшихся ситуацией, чтобы несколько улучшить своё благосостояние.
И разговор с князем Арденского Леса занимательным вышел. Выволочку словесную от Мориона Ханджер получил тоже, и основательную. Но вот то что ему потом было предложено… Он даже на миг крылья за спиной ощутил. Когда Морион обрисовал ему весь замысел, и какая самому Ханджеру роль во всём этом отводится. И сколько своих собственных задач — начиная от выяснения настоящих причин смерти Редвина, ему предоставляют возможность решить.
Но его тут же мягко приземлили, объяснив, что именно сейчас он ко всему этому совершенно не готов. И что придётся учиться, много, жёстко и быстро, так как Ханджер уже потерял два года из пяти, необходимых для обучения. Потому что со всем тем, что Ханджер успел сделать в Аластриме, по мнению Мориона, можно было управиться за год.
