Коррин хмуро мотал головой, как будто не совсем понимая, где он находится, и что происходит.

Мне это совсем не понравилось! Особенно то, как Сибил упорно пыталась увязаться за нами, выкрикивая возмущения, привлекающие внимание собравшихся!

Если бы не страж Хильсадара, Хайдек, даже не знаю, как пришлось бы отбиваться от этой назойливой комарихи!

Оказавшись в кабинете Коррина, я заперла дверь на ключ и подскочила к мужчине, устало тёршему переносицу.

– Милый, что с тобой? – взволнованно спросила я, коснувшись рукой мягкой щетины на мужском подбородке.

Хильсадар шумно вздохнул, обращая, наконец, на меня свой взгляд.

Глаза дракона засветились огнём, переставая казаться мутными.

Коррин подался вперёд и сжал меня в своих объятьях так крепко, что я охнула от неожиданности.

Дыхание мужчины опалило шею, а потом кожи коснулись горячие губы.

Меня подхватили под попу и посадили на рабочий стол, предварительно сметая с его поверхности всё, что там было.

– Коррин? Ммм…

Хильсадар запустил одну руку в мои волосы на затылке и сжал их до боли, впиваясь в мои губы.

Поцелуй пришёл внезапно и властно – не ласково, а как команда, лишённая колебаний. Его губы сомкнулись на моих с тисками уверенности: сначала плотное, почти требовательное прикосновение, потом поток, который будто пытался меня подчинить. Он не спрашивал, не ждал ответа. В поцелуе было много напряжения: склонённая надо мной голова, шумное дыхание, которое становилось всё более рваным и горячим.

Его руки действовали грубо и невпопад к ласке: то слишком жёстко сжимали талию, то хватали за запястье так, что кожа белела от силы. Иногда он отпускал меня на секунду, чтобы снова схватить с ещё большей настойчивостью, будто боялся, что я ускользну. В движениях чувствовалась избыток решимости и тревожная дезориентация. Он целился в близость, но делал это как человек, который забыл правила игры.

Его глаза были странными: не просто страстными, а стекловатыми, и в них мелькал чужой свет.

Порой взгляд смещался, терял фокус, и тогда лицо его приобретало выражение, от которого холодело – будто за ним тянулись чужие нити. Иногда он хищно улыбался, но улыбка не совпадала с движениями губ: она выглядела натужно, и за ней чувствовалась не радость, а какая-то дикая жажда обладания.

Меня одновременно и манило, и пугало. Поцелуй опьянял – в нём была сила, которая обещала стереть все сомнения, но в то же время присутствовала грубость, чуждая Хильсадару.

Я чувствовала, что его поведение подстёгнуто не только желанием, но и чем‑то посторонним: слишком быстрая реакция, игнорирование моих мелких одергиваний, как будто кто-то или что-то руководило им!

Когда я прижала ладонь к его груди и почувствовала прерывистое, сильное сердцебиение, то поняла: это не просто пыл. Его дыхание пахло чем‑то сладким и горьким одновременно – странным ароматом, который нельзя было связать ни с дорогим вином, ни с обычным одеколоном.

«Его опоили чем-то?! В этом мире есть "Виагра" или другие какие-нибудь возбудители?!»

Тревога остро врезалась в вены.

Я отстранилась, подняв ладонь между нами, чтобы дать нам хоть какое-то пространство и остановить творящееся безумство.

Коррин на секунду замер, словно не понимая, почему меня нет рядом, затем снова рванул вперёд, но уже с напряжением, будто борясь с чем‑то внутренним.

В жестах дракона проглядывало и отчаянное стремление обладать, и растерянность – две стороны одной и той же силы, которая захватила и теперь руководила его сознанием.

Это было одновременно и страшно, и жалко: человек, которого я знала, оказался пленником чужой воли, и даже его брутальная грубость теперь казалась не совсем его собственной и ни разу не сексуальной!

– Коррин! Коррин?! Ты меня слышишь?

Отшатнувшись от меня, Хильсадар бросился к окну, распахивая настежь обе её створки.

– В столе… – хрипло простонал мужчина, сжав подоконник обеими руками до хруста. – Надя, в столе аптечка… Быстро… Быстро достань пузырёк с жёлтой этикеткой. Там… Там написано «Нейтрализатор».

Я бросилась выполнять рваный приказ.

Через пять минут на кожаном диване лежал бледный губернатор, выпивший нечто вонючее и совершенно точно не сладкое, судя по реакции мужчины.

– Как ты? – взволнованно спросила я, перебирая пальцами шелковистые волосы на голове Хильсадара.

– Хорошо, – прохрипел мужчина, мокрый от холодного пота. – Очень вовремя спохватились. Сильное любовное зелье достала эта дрянь. Если бы я пошёл её «провожать», всё случилось бы ещё в карете… и связь закрепилась. Я стал бы безвольной куклой в руках Сибил Танас и мечтал бы только об одном – её теле и внимании.

Я поморщилась, представив себе это судорожное будущее, которое чуть не случилось!

– Ты меня фактически выдернула из её лап, – лицо Коррина, наконец, немного порозовело, и мужчина взглянул на меня куда веселей. – И здесь… Если бы не остановила наше безумие, я бы стал уже твоей марионеткой. Но этот вариант меня пугает куда меньше.

– Не выдумывай! – шикнула на мужчину, тряпочкой промокнув его мокрый лоб. – В любых руках плохо быть марионеткой! Ты – выдающаяся личность, Коррин. Со своими принципами, мыслями и стремлениями! И я люблю тебя именно за это.

– Что? – глаза Хильсадара распахнулись, и он резко сел, заставляя меня замереть от испуга.

«Чёрт! Я сказала, что люблю его?!» – Нет, к этому всё шло, конечно, но… оказывается, признаваться в своих чувствах первой в любом возрасте страшно!

– Эм… Я…

Коррин резко потянул меня на себя и выдохнул в губы.

– И я люблю тебя, моя Надежда.

На меня снова обрушился безумный поцелуй. Только в этот раз он был не властным и подавляющим, а нежным и медленным… Таким томным, что голова шла кругом.

Казалось, пространство сгустилось вокруг нас, обретя особую плотность, которая заставляла нас прижиматься ещё теснее друг к другу. Веки налились свинцом, а дыхание то и дело перехватывало в горле, отчего из меня вырывались тихие всхлипы.

Коррин целовался умело. Всегда. Я это прекрасно уяснила ещё за время наших ночных тренировок по слиянию с драконицей, которые мы заканчивали приятными беседами и лёгкими поцелуями. Но этот!!! Этот просто вынес весь мой разум, оставив в голове один сладкий туман, розовую вату и тёплый гуляющий ветер.

Когда наши губы нехотя оторвались друг от друга, Коррин не отстранился, а оставил лоб прижатым к моему, и мы оба дышали медленно, утопая во взглядах друг друга.

В его глазах не было прежней хищности – только признание и такая же нежность, что плавилась внутри меня, уступая место спокойной, ясной радости – женскому счастью.

– Надо возвращаться, – Хильсадар с сожалением вернул нас на бренную землю, быстро приходя в себя и выстраивая план дальнейших действий. – Сейчас я создам защитный купол над тобой, а сам брошусь на выход, якобы отравленный зельем «Leionor» . Придётся действовать быстро. – Коррин достал из кармана брюк какой-то артефакт, сильно смахивающий на наши мобильные телефоны. – Хайдек оповещён. Он поможет мне якобы избавиться от ядовитого дурмана. Тебя из-под купола заберёт Гриня.

– А Сибил? Её арестуют?

– Несомненно, – Кор хищно усмехнулся, поправляя на себе рубашку. – Но не сейчас. Мачеха Надин не тянет на роль главного злодея. Ею определённо кто-то руководит, и я хочу узнать, кто: Алекс или кто-то третий! – Дракон посмотрел на меня и усмехнулся. – Я не верю в совпадения. Альпана – слишком охраняемый курорт для настолько дерзких преступных событий, которые навалились один на другой с момента смерти губернатора.

– О! – опомнилась я, вспоминая взгляд рыжеволосого мужчины. – Кстати, об этом! Мне кажется, я узнала в одном из посетителей библиотеки убийцу Надин. Драконица узнала… А ещё…

Быстро и по существу я поделилась своими ощущениями слежки, которые почувствовала в первую ночь на пляже.