Вдоль набережной росли пальмы. Да не как у нас, на юге, а чуть ли ни целая плантация пальм!

Их листья трепетали на ветру, а яркие зонтики защищали отдыхающих от палящего солнца.

Кафе и рестораны, выстроенные в ряд, предлагали свежие морепродукты и экзотические коктейли. Я могла видеть, как повара на открытых кухнях готовили блюда, окутанные ароматами специй и свежей зелени. Это был мир, полный жизни и счастья, где все выглядели довольными и беззаботными.

Однако, как только мы проехали мимо пляжей, я заметила, как картина резко изменилась.

Мы свернули к рыбацкой бухте, и передо мной открылась совершенно другая реальность.

Здесь воздух был пропитан резким запахом рыбы и морской соли. Небо над бухтой как в насмешку резко затянуло серыми облаками, и ветер подул с моря, принося с собой холод и сырость.

Рыбацкие лодки, покачиваясь на волнах, выглядели изношенными и усталыми, как и их владельцы, которые сидели на берегу, потирая руки и смотря на свои улов.

Женщины и дети здесь не слонялись, радуясь жизни. Они работали. Причём эта работа не приносила им удовольствия. Лица работяг словно были затянуты мрачными тучами, как то небо над их головами.

Кварталы, расположенные рядом с бухтой, выглядели бедными и запущенными. Узкие улочки были вымощены камнями, которые местами покрывали водоросли и грязь.

Дома здесь смотрелись старыми и полуразрушенными, их стены обветшали, а окна кое-где вообще были заколочены досками.

Я увидела людей, которые с трудом перебирались по улицам, их лица отражали дикую усталость, а глаза – безнадёгу.

Маленькие дети играли на грязном дворе, но, казалось, что даже их смех звучал не так, как у детей на пляже.

Я вытащила из анналов памяти Надин информацию о драконах, которые управляли курортной зоной, и о том, как они, похоже, игнорировали старания людей, живущих в тени их великолепия.

Драконы с их величественными крыльями и огненными глазами на Уграсе, мире, где я очутилась, были символами силы и власти, и в то время как они наслаждались роскошной жизнью, обычные люди мало отличались от нашего пролетария. Поэтому я легко приняла эту социальную несправедливость.

Я посмотрела на Рудгара, который, казалось, тоже не замечал этой разницы, и поморщилась.

Страж продолжал говорить о местных достопримечательностях и своих планах на день, но я не могла сосредоточиться на его словах.

Меня занимали свои собственные планы.

Неожиданно двуколка остановилась напротив небольшого трёхэтажного здания с обшарпанными стенами, и Рудгар поджал губы, выдавливая:

– Вот мы и приехали. Постоялый двор мадам Розетты. Я подожду вас здесь, леди Надин.

«Постоялый двор? Надеюсь, с меня не возьмут деньги! Их у меня и так слишком мало…»

Рудгар помог снять вещи и дотащить их до порога.

Я подняла руку, чтобы постучать в дверь, как она распахнулась, и на пороге меня встретила старушка.

Хотя… не совсем чтобы старушка. Возраст женщине прибавляла мрачная просторная одежда, платок и выбивающиеся из-под него седые волосы. В остальном мадам Розетта выглядела весьма бодренько. Конечно, постарше нянюшки Тионы на добрый десяток лет, но не более того.

– Здравствуйте, мадам Розетта. Я…

– Знаю я, кто ты, – ворчливо протянула женщина, беспардонно изучая меня. Даже как-то не по себе стало. – Да не трясись так, леди. Я не обижу. Сестра просила за тебя, а я очень люблю Тиону. Приютим тебя в лучшем виде! И ни одного лидора не возьмём. Похлёбку организуем. Только вот убирать в комнатушке сама будешь. Нету у меня лишних рук. Два корабля нынче причалили. Все моряки на постой пожаловали. Идём. Ты, здоровяк… Тащи вещи сюда. Я проведу.

Мы переглянулись с Рудгаром, да, не сговариваясь, вошли следом за хозяйкой постоялого двора.

Перед нами оказался широкий холл с длинной стойкой, за которой стоял опрятный мужчина около пятидесяти пяти лет.

Справа располагалась огромная арка, открывающая просторный зал, заставленный крепкими дубовыми столами и табуретками. Без сомнений – это была столовая или таверна. Не знаю, как правильно назвать. Одно точно – здесь принимали пищу. А ещё проводили весёлые вечера судя по длинной барной стойке и центральной стене, где находилась сцена с аналогом нашего фортепиано.

С левой стороны холла, пристроенная к стене, тянулась узенькая лестница.

Я было ступила на неё, как женщина хмыкнула и отворила еле приметную дверь, открывающую проход в чулан под лестницей.

«А?! Она серьёзно? Я буду «Гарри Поттером»?! Смешно!» – быстро заморгав, заглянула внутрь чуланчика, отмечая, что в комнатке оказалось довольно просторно. Здесь прекрасно поместилась полуторная кроватка, столик-тумбочка и даже комод!

– Уж извиняй, леди, но у меня свободна только эта комнатка.

«Леди» из уст этой старушки звучало как насмешка. Особенно вкупе с общением на «ты», но я и тут промолчала.

«Всё равно идти было некуда. На сутки-двое сгодится и такая коморка! – лихорадочно соображал мозг. – А дальше посмотрим!»

Рудгар не разделял моё мнение.

– Это возмутительно! – воскликнул мужчина, довольно эмоционально роняя мои вещи. – И никуда не годиться! Ты, видать, баба, очумела в край?! Такое леди предлагать?!

– Рудгар… не надо, – я качнула головой, поправляя завалившийся саквояж с книгами. Натянуто улыбнулась. – Меня всё устраивает.

– Ну, и слава Единому! – выдохнула женщина, немного раздражённо поглядывая на стража. – Зря вы так, господин. Тут леди будет под моим присмотром и присмотром моего мужа. Да и стражи скоро на пост заступят, чтобы в случае чего утихомирить морячков. У нас, конечно, тут не притон, но сами понимаете: алкоголь путает разум даже самых порядочных мужчин. А так мой муж, Гаррет, глаз с коморки не спустит! Ты только, леди, являйся домой до пяти вечера, пока таверна не откроется. Охрана-охраной, но нечё перед голодными носами голытьбы нашей своим прелестным невинным личиком светить.

– Хорошо, – нервно пробормотала я, соглашаясь с женщиной. Одновременно с этим сделала себе пометку на будущее:

«Поменять жилплощадь как можно шустрее! И самой здесь жить страшно. И Дина никак сюда не приведёшь!»

– Я оставлю вещи? Мне надо к адвокату, а потом в ещё одно место заскочить… Придётся ускориться, конечно, чтобы к пяти вернуться.

Женщина молча кивнула, и я шустро закинула саквояж и чемодан в каморку под лестницей.

Мадам Розетта тут же закрыла дверь и в мрачной тишине вручила мне ключ.

Муж хозяйки постоялого двора хмуро наблюдал за нашими действиями, дёрнувшись всего раз, чтобы предложить помощь с поклажей.

Не успел. Так же точно, как и напряжённый Рудгар, опешивший от моего энтузиазма.

Последнего пришлось брать за локоть и тянуть в сторону выхода, пока он ещё что-нибудь не ляпнул.

Было видно, что Рудгару есть что сказать. Желание выразить своё личное «фи» буквально душило мужика. Но он молчал, и я была дико благодарна ему за это.

Какой смысл водить носом, когда ничего другого стоящего предложить не можешь? К тому же Рудгар сам существовал в Альпане на птичьих правах. Из его недавнего монолога я поняла, что мужчина сейчас живёт в городской казарме. И то только потому, что управляющим казармой был его «армейский» друг.

Поэтому добирались до конторы юриста мы в напряжённом молчании. Из хорошего только то, что мы вернулись в презентабельную часть курортного городка.

Через время Рудгар натянул вожжи, останавливая чудо-коней и двуколку и отрапортовал:

– Приехали, леди Надин. В этом переулке работают самые лучшие адвокаты и нотариусы. Правда, цены на их консультации конские, но я думаю, нельзя на квалифицированной помощи экономить. Дело-то у вас дюже щепетильное. Собственно, поэтому советую обратиться в контору мад и ра С и мона. Он пусть и не из драконов, но очень хваткий дядька. Плюс опыта у него – целые закрома!