– Спасибо. Воспользуюсь вашим советом, – спрыгнув со ступеньки, сделала глубокий вздох и поправила волосы, выбившиеся из-под платка.

На самом деле, мне жутко не нравилось ходить в нём, но это тело, в котором я очнулась, здорово «комплексовало» из-за укороченной длины волос. Почему? Я пока не знала, но рисковать не стала.

«Мало ли! Вдруг здесь, как в книгах – с короткими волосами ходят только падшие женщины?! Боюсь, общественное осуждение, пока я не твёрдо стою на ногах, здорово может испортить мне жизнь!» – Естественно, в ближайшем будущем я собиралась узнать, в чём причина такой внутренней истерики угасающего сознания настоящей Надин, но пока требовалось охватить главные проблемы. Ими были трудоустройство и опека.

Настроившись, я поправила мятый рукав на своём средневековом платье и вошла в тёмно-вишнёвую дверь, над которой висела табличка «Адвокатская контора С и мона Прайса».

Колокольчики над дверью нежным перезвоном сообщили о моём появлении, но кроме тишины, меня никто не встретил.

В узком тёмном холле стояли оббитые мягким покрытием лавочки… и это всё. Ни окон, ни лестниц. Даже секретарши здесь не было, хотя стол для помощника стоял на своём месте.

«Видимо, у мадира Симона сейчас кризис».

Пока я размышляла, дверь на противоположной стороне комнаты медленно открылась с неприятным скрипом, и за ней показалась седовласая голова пожилого мужчины.

Кажется, он удивился мне ничуть не меньше, чем я ему, но старичок быстро пришёл в себя, сделал шаг вперёд и представился скрипучим голосом:

– Симон Прайс, леди… К вашим услугам, конечно, однако я представить не мог, что дочь усопшего губернатора Танаса придёт за помощью именно ко мне. Впрочем… Как говорил один мой хороший знакомый: «Пути Господни неисповедимы!» Проходите, леди Надин. Присаживайтесь. Рассказывайте…

Я кивнула, стараясь не выдать своего удивления. Симон Прайс выглядел совсем не так, как я себе представляла адвоката. Его седые волосы были растрёпаны, а костюм казался слегка помятым, будто он провёл ночь в кресле, размышляя над очередным делом. Тем не менее, в его глазах читалась острота ума, и это внушало мне надежду.

Я прошла в его кабинет, который оказался таким же скромным, как и холл. Стены были увешаны полками с книгами, а на столе лежала стопка бумаг, рядом с которой стояла чашка с недопитым чаем. Симон жестом указал на кресло напротив своего стола, и я села, стараясь держать спину прямо.

– Благодарю вас за то, что согласились меня принять, мадир Прайс, – начала я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. Не любила я судебные разбирательства, в которые собиралась нырнуть с головой ради последней воли умершей девчушки. – Дело, с которым я к вам пришла, касается наследства моего отца и опеки над моим младшим братом, Дином.

Симон нахмурился, его пальцы медленно поглаживали край стола.

– Да, я слышал о трагедии, постигшей вашу семью, – сказал он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала профессиональная строгость. – Ваш отец был человеком влиятельным, и, как я понимаю, его наследство стало предметом споров. Расскажите подробнее, леди Надин. Кто оспаривает ваши права?

Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на меня.

– Не оспаривает, а уже прибрал к рукам. Это мачеха. Оказывается, отец На… мой отец перед смертью составил новое завещание. Нотариус, зачитавший завещание, утверждает, что отец перед смертью изменил завещание, оставив всё молодой жене. Но я уверена, что это ложь. Я не верю, что папа мог так с нами поступить. Со мной… – ответила я, стараясь не выдать раздражения. – Отец всегда говорил, что его имущество должно перейти мне, а опека над Дином – это моя обязанность. Мы с братом – единственные прямые наследники.

Симон задумчиво кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.

– Юная леди Девертон… Я слышал о ней… всякое, – пробормотал он, словно обдумывая что-то. – В особенности о её старшем брате. Он известен своей хитростью и умением манипулировать. Если леди Сибил помогал её брат… Если именно он подделал завещание, то доказать это будет непросто. Но не невозможно. У вас есть какие-либо документы, которые могли бы подтвердить ваши слова? Или свидетели, которые знали о намерениях вашего отца?

Я покачала головой, чувствуя, как отчаяние начинает подниматься внутри меня.

– У меня есть только воспоминания, мадир Прайс. Отец говорил об этом неоднократно, но никаких письменных подтверждений он не оставлял. Ну, если не считать первое завещание, где наследниками значились мы с Дином. А свидетели… – я замялась, вспоминая лица слуг, которые работали в нашем доме. – Возможно, кто-то из слуг слышал его слова, но я не уверена, что они решатся выступить против лорда Девертона.

Симон вздохнул, его пальцы теперь барабанили по столу.

– Это усложняет дело, но не делает его безнадёжным, – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка уверенности, которая заставила меня немного расслабиться. – Мы начнём с того, что запросим официальное завещание вашего отца. Если оно действительно было изменено, то нужно выяснить, когда и при каких обстоятельствах. Кроме того, я постараюсь поговорить с вашими слугами. Иногда люди готовы говорить правду, если чувствуют, что их защитят.

Я кивнула, чувствуя, как в груди начинает разгораться слабая искра надежды. Мне-то этот поход в адвокатский переулок изначально надежды не внушал! Но мадир Симон так уверено себя вёл, что я будто крылья за спиной обрела.

– А что насчёт опеки над Дином? – спросила я, стараясь не показать, как сильно меня волнует этот вопрос. – Леди Сибил утверждает, что она более подходящий опекун, учитывая её новое положение в обществе. Но я знаю, что мачеха не станет заботиться о моём брате. Дин для неё – просто инструмент для получения власти и очередного куша денег, ведь братик в завещании остался наследником! А пока он растёт… Она сказала, что отдаст его в кадетский корпус… Ой! В смысле, в военную учебку. А Дин не такой! Он любит рисовать и играть на музыкальных иснтрументах!

Симон посмотрел на меня, его взгляд стал мягче, почти отеческим.

– Опека – это отдельный вопрос, но он тесно связан с наследством, – сказал он. – Если мы докажем, что завещание было подделано, ваши права на опеку станут более очевидными. Однако нам нужно будет представить суду доказательства того, что вы способны заботиться о брате. Ваш возраст, финансовое положение, репутация – всё это будет играть роль.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри меня опять расширяется пропасть безнадёги. Ну, как слово восемнадцатилетней девчушки может иметь вес в обществе?! Однако…

– Я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить Дина, – сказала, и мой голос прозвучал твёрдо. – Он – моя семья. Я не позволю ни Сибил, ни её братцу Алексу разрушить его жизнь.

Симон улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение.

– Хорошо, леди Надин, – сказал он. – Тогда начнём. Это будет непростая борьба, но я верю, что у нас есть шанс. Для начала… где вы сейчас проживаете?

– Эм… в рыбацком квартале. В комнатке на постоялом дворе мадам Розетты.

– А вот это плохо. Бедняцкие кварталы – не то место, куда можно забрать мальчика, а вам как можно скорее необходимо найти не только приличное жильё, но и работу. И лучше такую, которую можно будет считать «постоянным заработком». Вы меня хорошо поняли?

– Но я…

Мадир Симон остановил меня рукой и почесал однодневную щетину на подбородке.

– Есть у меня идейка одна. Вы наверняка слышали, что владыка Греиджа, генерал сейш Хильсадар, недавно сложил полномочия? В столицу нашей провинции явился новый победитель «Великих игр» – архонт Сариса Даэрон Тар-Минастир. – Я предпочла пока помолчать. Лишь кивнула головой, хотя и половину слов не поняла. – Так вот! Архонт оказался политически грамотным товарищем. Он уговорил генерала Коррина не уходить в отставку, а принять на себя обязанности губернатора нашей Альпаны! Естественно, Тар-Минастир преследовал свои матримониальные цели, ведь у сейш Хильсадара была очень мощная поддержка всё это время. Что уж там?! Сам генерал предпочитал весь срок правления сидеть в своих лабораториях, пока государственные дела решались светлыми головами советников.