– Куда ты уходишь на ночь глядя?! – Артём недовольно поджал губы.

– Отныне тебя это не касается, – у меня нашлись силы, чтобы насмешливо усмехнуться, выпрямляясь во весь рост. Я схватилась за ручку сумки и небрежно закинула себе её на плечо. – С этого момента, ребятки, вы мне никто.

– Что значит «никто»? – Марина растерянно моргнула. – Надюша… Не глупи. Ты не понимаешь! Мы просто… мы нашли друг друга! Ты всегда была занята, а я…

– Занята?! – вырвалось у меня прежде, чем я успела обуздать обиженную ярость.

Всё-таки у меня не хватило сил сдержать эмоции! Обида на сестру оказалась куда ядовитее, чем разочарование в муже. И мудрость Лао–Цзы пошла коту под хвост, потому что именно младшенькая пробила в моём сердце огромную дыру. Пришло осознание, что на этой потаскухе-планете её я любила больше всего!

Сглотнув горечь, прищурилась:

– Я работала, чтобы обеспечить твою жизнь, Марина! Я жертвовала своим временем и силами, чтобы ты могла учиться и жить! А ты как отблагодарила меня? В постели с моим мужем?!

Слова вырывались из меня, как будто я наконец-то сбросила с себя тяжёлый груз. Даже дышать как будто стало легче, но…

Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Их до безумия не хотелось демонстрировать, поэтому я резко отвернулась, открывая путь к свободе.

Артём, заметив мою уязвимость, попытался подойти ближе, но я вышла на лестничную площадку и брезгливо сморщила носик:

– Даже не думай! Не подходи ко мне. Ты больше не имеешь права трогать меня! Я не хочу видеть вас, слышать, и вообще чувствовать ваше присутствие. Ублюдки…

Тёма нахмурился, и в его глазах я увидела что-то новое – страх. Страх потерять не меня, наверное, а свою устоявшуюся жизнь. Что-то не верилось, что могут быть иные причины…

– Что? – с вызовом поинтересовалась у мерзавца, беря свою ярость под контроль. – Ты думал, что всё будет иначе? Что я просто смирюсь с твоей изменой, и вы продолжите кувыркаться за моей спиной? Ты крупно просчитался, «дорогой». Жди заявление на гос.услуги. Ариведе́рчи.

Марина, испуганно вздрогнула, бросаясь вперёд:

– Надя! Прости! Нам было тяжело! Мы просто не могли сдержаться! Это не значит, что я тебя ненавижу!

– Не ненавидишь?! – я не могла сдержать смех, который прозвучал как дикий крик. – Ты разрушила всё, что у нас было! Ты предала меня, и теперь ты хочешь, чтобы я тебя пожалела?! С меня хватит!

«Сестрёнка» сделала шаг ко мне, но я, не желая больше это терпеть, развернулась и поспешила вниз по лестнице. Всё, только бы покинуть общество этих дегенератов!

Я не убегала. Я шла вперёд – к новой жизни. А эти…

«Пусть они останутся здесь, в своём грязном предательстве! Я же найду способ начать всё заново!»

Я открыла дверь и вышла на улицу, глотая свежий воздух, который казался таким сладким и чистым после всего, что произошло.

Не сразу поняла, что слёзы обвалом текут из глаз.

Зло размазав солёные дорожки по щекам, быстро пошла вдоль двора. Тут, в соседнем доме, я родилась и выросла. Тут же решила создать свою семью когда-то, уговорив Артёма на ипотеку. Хотела жить недалеко от мамы. И вот сейчас, шагая в по-настоящему родные стены, я ожидала, что моё решение оправдает себя, но…

– Ты чего удумала?! – возмутилась мама, встретив меня на пороге в ночнушке и домашнем халате. – Мариночка звонит… рыдает. Толком ничего не разобрать, но… уходить от мужа? Что за придурь?

– Мам, – сглотнув ком, образовавшийся в горле, пыталась подобрать слова, но ничего путного не шло в голову.

Сделала шаг, чтобы не делиться сокровенным с родительницей на общественной лестничной площадке, но она заступила мне дорогу, скрещивая руки на груди.

– Даже не думай! Я не собираюсь поощрять тебя! Немедленно вернись домой и извинись!

– «Извинись»? Я?! Да ты же не… Я не буду извиняться за то, что мне изменили! Да ещё и с собственной сестрой!!!

Я не хотела вываливать грязь на маму вот так, в лоб и без подготовки. Планировала вообще оградить её от сердечных переживаний, но с удивлением поняла по маминому лицу, что все тонкости произошедшего ей известны.

Поняла и замолчала, чувствуя, как дыра внутри меня расширяет свои границы. В груди запекло от ноющей боли.

«Она знает! Знает, но заставляет извиняться меня! Это…»

– Мама…

– Всё! – родительница выступила вперёд, подталкивая меня в сторону лифта. – Тут обсуждать нечего! Вернись и верни себе мужа! Или ты хочешь, как я, прозябать весь остаток жизни в одиночестве?! Перебесятся они… Маринка уже перебесилась. Девочка раскаивается. Тёма твой тоже пожалел. Конечно! Такой красавице и умнице изменить… Дурак! Сейчас главное воспользоваться ситуацией, и вину паршивца обратить против него! Эх… была бы у меня в своё время такая мать! Всё! Спокойной ночи! И это… Счета за квартиру в ящике захвати. И денег не забудь перевести.

Оказавшись в лифте с лёгкой руки напористой женщины, я просто тихо разрыдалась. Поняла, что осталась одна со своей обидой наедине.

Шла вперёд, куда ноги вели.

С левого берега перешла на правый по Чернавскому мосту.

Шла и шла, пока небо не начало светлеть, ознаменовывая скорый рассвет.

Когда по правую сторону улицы увидела огни «Орфея», не думая, поплелась на звуки музыки.

Хотелось напиться и забыть обо всём, чтобы боль в груди перестала рвать мою душу на части.

Охрана пропустила меня без единого замечания, хотя я совершенно точно выглядела не презентабельно для клубного заведения. Зарёванная и растрёпанная.

Внутри было темно и громко.

На возвышении танцевали красивые девушки. Бородатый мужчина пьяно пел «Лепса», а его дружки довольно опасной наружности сидели за тремя соединёнными столами, громко смеясь. И всё! Как будто это частная вечеринка.

Будь я в себе, развернулась бы, да быстро унесла ноги, но… в тот момент здравый смысл отправился в дальнее пешее.

Я прошла к барной стойке и поманила пальцем бармена.

– Что-нибудь покрепче? – поинтересовался молодой парень, оценив мой видок.

– Я…

– Коньяка леди налей, – раздалось сбоку. – Я угощаю.

Дёрнув головой, наткнулась на тёмный взгляд брутального мужика. Его руки были увиты длинной цепочкой каких-то рунных татуировок. Сильные и накаченные, они производили неизгладимое впечатление, но… не сегодня.

Впрочем, мужик угадал! Именно коньяк я хотела заказать.

– Это мы «могём», – усмехнулся здоровяк, подмигнув мне бандитским шальным глазом.

– А? – я даже растерялась.

«Он что? Мысли читает?»

– Чудная ты, – громко расхохотался мужик. – Говоришь вслух и не замечаешь. Ты, надеюсь, не из дурки сбежала?

– Из неё, родимой, – усмехнулась я, залпом опорожняя в себя стакан.

– Ого! Павлик, повтори даме. Двойную дозу. Видать, из дурки сбегать – дело непростое.

– Не то слово, – вздохнула я, повторяя губительный для печени жест со стаканом.

– Борис, – мужчина вытянул руку, представляясь.

– Надежда.

– Ну, Надежда, рассказывай.

И вы не поверите! Я всё ему рассказала, в деталях описав и ситуацию, и все свои эмоции, которые эта ситуация вызвала. Вылила свою обиду на мать и сестру, разочарование мужем. Не забыла и о требованиях заведующего библиотекой!

В общем, изложила чуть ли не всю свою подноготную!

Обрыдалась в моменте, как рёва-корова из детской дразнилки.

Под конец монолога вокруг меня сидели все!

И самое забавное – на лицах этих бандитов я видела искреннюю жалость!

Родная мать не пожалела, а бандиты…

Разве так бывает?!

– Вот что, Надюша. Есть у меня к тебе предложение. Отказывать не спеши…

– А? Я… – моргнув, резко пришла в себя.

Испуганно огляделась.

Хотела встать, но здоровяк в кожанке (конец мая!) одёрнул меня за рукав лёгкого пальто.

– Ты сядь, цыпа. Не рыпайся. Молот добро тебе сделать хочет!

– Ага.. Га-га! – засмеялся третий, чьё лицо было плохо видно из-за тусклого освещения. – Мы про карму только базарили, и ту, куколка, нарисовалась!