— Так что, ты разрешишь мне спасти тебя от одиночества или хочешь переехать в другую комнату?

— Так и быть, Элгрин, — потянула я, проведя ладонью по его груди. — Ты можешь остаться здесь.

Он засмеялся.

— То есть ты разрешаешь мне остаться в своей собственной комнате.

— Всё верно, — кивнула я, и мы оба засмеялись.

***

— Эйш, о каких рисках говорил твой отец?

— Что?

— Твой отец сказал, что я рискую.

— Наша связь — это риск, ты и сама знаешь, что мы достаточно уязвимы, пока не будет завершен ритуал и не произойдёт обмен магией. Ты усилишь меня, а я тебя.

— И только?

— Помимо прочего в столице не спокойно, о чём я говорю тебе уже не первую неделю. И проблема в первую очередь в твоих ушах.

Я скомкала постель.

— В моих ушах?! — воскликнула я. Сколько можно?! — Ты правда считаешь, что я могу стать жертвой этого сумасшедшего? Только потому, что у меня уши похожи на эльфийские?

— Да, — серьёзно заявил он. — А ты так не считаешь? Тебе нисколько не страшно? — вкрадчиво поинтересовался Эйшар.

И я осеклась, проглотила язык и отвернулась. Эти кошмары. Эти преследования. Эта улыбка. Считаю ли я, что стану следующей целью? Во рту скопилась вязкая слюна, которую я едва смогла проглотить. Мне грозила опасность. Самая настоящая. Нет, я этого не хотела! И думать об этом тоже!

Моя губа дрогнула. Эйшар заметил перемену.

— Эйрилин? — с тревогой позвал меня он.

— Пообещай, что это останется только между нами? — прошептала я. — Что ты никому не расскажешь. Ни отцу, ни кому-то из семьи в целом, ни своему другу — никто не узнает об этом.

— Я не могу обещать за всех. Но могу обещать за себя.

Я кивнула.

— Требовать с тебя клятву я не буду. Это бессмысленно.

Я повернулась к нему и поняла, что не могу. Тяжело вздохнула, закрыла глаза. Тайны выползают одна за одной, спеша перевернуть мой мир вверх ногами.

— Можно я снова заплету тебе волосы? — тихо продолжила я. — Меня это успокаивает.

Эйш явно не имел ничего против, слишком быстро согласился. Ему понравилось в прошлый раз? Он сел на ковер у подножия кровати и облокотился на нее спиной, а я свесила ноги по обе стороны, прижав их к плечам мужчины. Эйшар схватил меня за одну из лодыжек и стал ее поглаживать, а я принялась задумчиво перебирать его волосы, запуская в них пальцы, сплетая пряди.

Уши, эльфы… кажется, мы начинаем находить вполне логичные кусочки паззлов в этой неразберихе из тайн и следствий в моей жизни.

— Я прекрасно знаю, что отец мне не родной.

— М?

— История такова, что мой отец, тот которого ты знаешь, Рид Андрас, встретил мою мать не в самый... лучший период её жизни. Как он говорил, она очень много плакала, была потерянной, нигде не работала, всё время проводила в парке или у моря и постоянно твердила, что это место, этот город «блеклое подобие». Чего именно, он так и не понял, она и сама не знала. Но природу любила. Поэтому они и поселились за городом, поближе к лесу, где ей было спокойнее. Он её... фактически спас. Сказал, что встретил её в сквере, она гуляла, но выглядела такой напуганной и подавленной, что он решил узнать, все ли у нее в порядке. И влюбился с первого взгляда, не смог оставить её и позже отпустить — тоже не смог. Мама на тот момент была уже мной беременна, и срок был приличным. Они поженились незадолго до моего рождения. Мама говорила, что ничего не помнит о моем отце, отказывалась говорить обо всем этом, даже принимать свою беременность ей было в тягость. Папа решил, что она просто не хочет вспоминать или говорить о мужчине, что бросил ее на сносях. Окружённая заботой отца и его заверениями, что ребёнок ему будет как родной, она успокоилась. Так оно и было — ни разу отец не упрекнул меня, что я не его дочь. Души не чаял во мне и в матери, а с рождением двойняшек вообще стал добрейшим души человеком. Они решили мне об этом рассказать, когда я собиралась поступать в Академию, посчитав, что я достаточно взрослая для правды.

— А ты?

— Я не скажу, что мне это понравилось. Но меня это больше не заботит. Я спокойно жила, зная, что отец тот, кто воспитал. — Я вздохнула и закатила глаза. — А теперь каждый второй начал тыкать в мою схожесть с эльфами и намекать на их принадлежность, с учетом рода магии!

Мне не хотелось открывать двери шкафа, в котором лежали семейные скелеты. Но они оживали, звенели костями и просились наружу. Молчать было невозможно.

— Не думаешь, что в этом есть смысл? И стоит выяснить это?

Я коснулась пальцами подбородка Эйша и задрала его голову, потянув за почти оконченную косу вниз так, что он практически лёг на мои колени. Мне пришлось удерживать пряди в руке покрепче, чтобы волосы не расплелись.

— Даже не начинай! — зашипела я ему в лицо, склонившись над ним. — У нас счастливая семья, меня воспитали в любви. Я не страдаю от незнания о моем биологическом отце. У меня есть брат и сестра, все счастливы! — Я отпустила его, но Эйш остался в таком положении, продолжая смотреть на меня снизу вверх. А я добавила, отрезав: — В нашей семье никто не хочет этой правды.

Я лгала. Открыто ему в лицо. Мой отец переживал, он хотел знать правду, как и мама, но она... её недуг был куда страшнее «нежелания говорить о моем отце» — она потеряла память обо всём, что было с ним связано, о нескольких годах своей жизни, и это мучает её до сих пор. Но я не могла рассказать об этом Эйшару. Не сейчас. Слишком больно, слишком тяжело.

— Без правды сложно, какова бы она ни была, — произнёс Эйш.

Я покачала головой и закрыла глаза. Он словно читал мои мысли.

Косичка по итогу получилась кривая, я пыталась её переплести, но руки не слушались, и мне пришлось оставить эту затею.

Я сползла с кровати и прошлась по комнате. Эйш больше ничего не сказал, продолжая сидеть и о чем-то думать, рассматривая свои пальцы. А мне хотелось услышать хоть что-то в ответ на откровенность. Я посвятила его в тайну своей семьи! В тайну, которая причиняла боль всем моим родным. Повисшее тяжелое молчание заставляло нервничать ещё больше. Я прошла еще пару шагов по мягкому ковру, посмотрела на Эйшара, который шумно втянул воздух носом, но продолжал молчать. Я остановилась, наблюдая за ним. Весь напряженный, губы сжал в тонкую линию, зубы стиснул и отвернулся. Я открылась к восприятию и прислушалась к внутреннему состоянию Эйшара. Его раздирало изнутри — он боялся, он глушил этот страх, переживал и отчаянно хватался за соломинку уверенности — любовь ко мне. Но это ощущение недосказанности и запертых внутри эмоций, которые так и хотят вырваться наружу...

— Эйш, — позвала я и холодно посмотрела на него, — что ты хочешь мне сказать?

Он поднял тяжелый, полный решимости взгляд.

***

Семейный ужин не состоялся. Лиодор был вынужден уехать по работе. Он вежливо улыбнулся и принес нам извинения, пожелав хороших выходных.

— Чувствуй себя, как дома, — произнёс он, а затем перевел взгляд на Эйша, словно намекая ему о чем-то.

Лиодор вышел из дома. А мы остались одни в целом особняке, если не считать штат прислуги.

Ужин прошёл в неловком молчании. Единственные фразы, которые мы роняли за столом, были просьбы передать друг другу соль, хлеб, салат. И вечер тоже прошёл тихо. Было несколько пусто и неуютно. Стало понятно, что идея Эйшара познакомить меня с семьёй была воспринята последней холодно. С одной стороны я почувствовала облегчение, что Лиодор не смог остаться с нами — для одного дня мне было достаточно контакта с ним. Но к нам больше никто не пожелал присоединиться. И я расстроилась от мысли, что семья Эйша не очень-то мне рада.

Позже мы выпили немного вина в гостиной и расслабились настолько, что, позабыв о приличиях, Эйш целовал меня долго, упоительно, чувственно. Я сама не заметила, как оказалась у него на коленях и, зарываясь в его волосы, прижималась к его телу. Это заставило забыть обо всех невзгодах. Потом я улеглась на его коленях, читая книгу, а он, перебирая мои пряди, на тихом звуке смотрел на большом экране фильм.