Лишь осенние листья взметнулись вверх, а тьма, едва заметными крупицами. Он собрал часть на белый платок, который был сделан из специальной ткани, аккуратно сложил его и убрал в карман.

Несмотря на произошедшее, плюсы во всем этом были — Эйшар убедился, что прыгуны действительно что-то замышляли в Анарке. Вот так просто, действуя прямо в центре города!

Элгрин подошел к детям, которые удивленно смотрели на него, и присел, чтобы поднять лежащую на дороге в листьях лент. Он ощутил остаточное воздействие на украшении. Отдать её обратно он уже не мог. Не после случившегося.

Он перебирал её пальцами, касаясь нежной плотной ткани. Шёлк.

Какие мотивы у преступника? Выманить детей, а дальше что? Он явно ожидал кого-то другого.

Эйшар поднял взгляд и посмотрел внимательно на детей: оба ребенка были похожи друг на друга. Ему даже показались некоторые черты лица очень знакомыми. Одеты были достаточно прилично, что говорило о достатке их родителей.

— Это вы сделали? — ошеломленно спросила девочка, не веря своим глазам. Очень не хотелось быть обвиненным в краже девичьей ленты. — Вы его остановили? Я видела, как вы использовали магию!

— Нет, я не успел ничего сделать, — спокойно ответил Эйшар и убрал ленту в карман. — Прости, не могу её тебе вернуть. Она мне нужна.

Он ожидал капризы или обиду и слезы. Но девочка лишь кивнула и дернула своего брата за руку, будто пыталась его разбудить. Эйшар взглянул на мальчика, в карих глазах которого сиял чистый восторг. Ребенок таращился на мага, раскрыв от удивления рот.

— Вы крутой! — наконец совладав с собой, произнес мальчик, продолжая во все глаза смотреть на мага. А его сестра так расхохоталась, будто зазвенела сотня колокольчиков.

Эйшар растерялся. Пришла его очередь открывать рот и удивлённо моргать. Он хотел ответить, но жжение метки на плече отвлекло. Он почувствовал её присутствие. Боль стала слишком сильной. А потом немного ослабла.

Поднял взгляд, а затем встал на ноги. Эйшар поднял голову, а затем встал на ноги. Он засмотрелся на Эйрилин. Его взгляд полз снизу вверх — он отметил её стройные ноги, по которым хотелось провести ладонями, и серое, обтягивающее тело платье. Маг, как голодный, буквально зацепился за её фигуру и только потом смог посмотреть девушке в глаза. Конечно же, в них невозможно было не заметить недовольство и удивление.

— Привет, — только и смог выдавить Эйшар, будучи очень удивленным её появлению.

Но в душе мужчины просто все трепетало и ликовало от возможности снова увидеть её. Этот теплый день и её присутствие окончательно усмирили его внутреннего раздраженного зверя.

Стемнело. Ужин прошёл скомканно и напряжённо. Всё родительское внимание было приковано ко мне — блудной дочери, решившей так неожиданно покинуть родное гнездо. Расспросы про работу, личную жизнь, мой выпуск из Академии, на котором они присутствовали, а кажется, будто нет. Отец был уставшим и отстраненным, в основном лениво поддерживал маму, которая не стеснялась переходить границы и копала, как собака, учуявшая кость.

Несмотря на внимание, прикованное ко мне, младшие не устроили истерику и не стали обижаться, что сегодня всё крутится вокруг меня, а не вокруг них, как это обычно бывает. Они ни словом не обмолвились при родителях о случившемся днём.

Сразу после прогулки я устроила им серьезный разговор наедине, но младшие не рассказали ничего выдающегося. Я успела услышать в красках их версию событий про погоню за ленточкой и странном человеке в черном. Видимо, тот самый прыгун. Детское воображение — дели на восемь, но всё же... Рис пристыженно обещал больше не убегать, особенно за ленточками и Портальщиками. Кли наматывала сопли на кулак, боясь, что за это ей грозит наказание. К счастью, всех удалось успокоить и обо всем договориться.

Ужин кончился быстро. Когда отец ушёл в кабинет, а мама отправилась укладывать младших, я осталась помочь с посудой. Внутри всё клокотало. Бросив на стол тканевую салфетку, я вышла из столовой, поднялась к себе и переоделась для ночной прогулки. Мне нужно было развеяться.

Я обожала Анарк ночью. Он был волшебным. Мне нравилось вкушать этот город. На улицах горели огни, танцуя вдоль обочин до самого берега. Дальше только звёзды освещали холодное, пустое море. Тонкий золотой свет озарял улочки города, концентрируя видимость от фонаря до фонаря. Этот город был золотым и днем, и ночью; и немного шуршащим из-за опавших листьев под ногами, которые носил с места на место ветер. За весь день не выпало ни капли осадков, хотя я ощущала, как влажность воздуха поднимается, а на небе медленно проплывают тучи, закрывая проступающую карту звёзд. У меня в запасе был час или полтора, прежде чем Леонард отвезёт меня домой. Я хотела насладиться родным городом, хотела впитывать окружающее волшебство. Я гуляла между домов, улыбаясь прохожим, любуясь архитектурой, наслаждалась атмосферой всеобщей неспешности и расслабленности. По дороге купила себе булочку с вишней.

Всё бы ничего, так потрясающе — проводить вечер наедине с собой, пока всё снова не завертелось, не закружились.

Меня словно что-то толкнуло и булочка в бумажной обёртке с символикой той самой кондитерской выпала из моих рук.

— Блядство! — выругалась я и наклонилась, чтобы её поднять и выкинуть. Оставлять её вот так на чистой улице было бы свинством.

Я замерла, едва распрямившись. Меня окатило чужой жадностью, враждебностью и чем-то мрачным, густым, тёмным...

Мои мысли стали путаться, ощущения изменились. Охватила тревога и подступающая паника. Липкий холодный страх сковал меня, мешая сделать вдох. Я почувствовала позади себя движение, словно кто-то меня обнял. Чужое кислое дыхание прямо у щеки.

— Нашёл!

Услышав это, мне стало до жути страшно. По коже пробежали мурашки, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Я забыла, как дышать. Перед глазами заплясали черные пятна.

— Теперь не убежишь, — молвил мужской неприятный голос прямо мне в ухо. Я съежилась от неприятных ощущений и почувствовала себя такой маленькой и беззащитной! Всё тело сковало льдом ужаса.

Чужое лицо, украшенное улыбкой, всплыло в сознании, да так красочно!

Вот и всё? Конец?

Неприятная мысль.

Ледяной порыв ветра пронесся мимо, закружив опавшие листья.

Меня куда-то резко дёрнуло.

— Даже не пытайся, — злобно прошептал знакомый голос. — Ты выбрал не ту жертву!

Я совсем сошла с ума, если мне померещился голос Эйшара. Я упала на колени, касаясь пыльной улицы руками в перчатках. Вдох. Судорожный, поверхностный. Я смотрю на камни, пытаясь заставить себя сконцентрироваться и вернуть поплывшее зрение. Ещё вдох. Я выпрямилась и обернулась, едва вспомнив, как дышать.

Оказалось, не показалось.

Руку начало жечь, точно вычерчивая рисунок на коже. Я была рада, что он скрыт под длинными кожаными перчатками.

С трудом перевела дыхание, чувствуя, как отступает липкий, парализующий страх и на смену ему приходит бесконечное, невыразимое облегчение.

Эйшар как-то странно держал незнакомого мужика, решившего на меня напасть со спины — за шею в... удушающем блоке. Его рот открывался, он кряхтел, но толком не предпринимал попыток вырваться.

— Что ты здесь делал? — Эйш с рыком и сталью в голосе требовал ответы. Он был не просто зол — он был в ярости. — Что ты пытался сделать?!

Он вскрикнул. Кажется, Элгрин его действительно мог задушить!

— Стой! — взмолила я.

Глаза мужчины были пусты, будто стеклянные, как у игрушки. Я попыталась считать его полностью, переключиться на чужое восприятие — сняла барьер, желая уловить его эмоции, ощутить внутри мужчины хоть что-то! Я заглянула в него... А внутри... Пустота. Звенящая пустота. Пугающая. Пустынная. Я сглотнула. Прямо как у того подростка, полуэльфа.

Я поплыла. Разум стал подкидывать мне картинки. Раз. Осмысленный взгляд, полный интереса к моей персоне. Два. Улыбка-обещание, улыбка, полная удовольствия, полная предвкушения. Я почувствовала во рту желчь и тошноту, живот скрутило от страха.