Только бы он не собрался подвозить меня! Только не эта глупая идея, как в прошлый раз, когда он решил подловить меня на разговор!

Машина подъехала, а он открыл дверь, чтобы я в неё села. Я сделала несколько стремительных шагов вперёд, надеясь, что Элгрин не задумал поехать со мной! На моем лице было написано, как я раздражена, он не мог этого не понимать.

Прежде чем расстаться, возможно, навсегда — я так лелеяла эту мысль, приправленную стыдом, — решила задать последний на сегодня вопрос:

— Почему ты это делаешь? — с вызовом спросила я, развернувшись на месте. Эйшар держал ладонь на двери машины, вытянув руку. Между нами не было и шага, и я снова вдыхала нотки ветивера и мяты — его парфюма.

— Потому что я должен, — сухо ответил он, не глядя мне в глаза. Я кивнула и села в такси. — Доброй ночи.

Я посмотрела на него через окно, и мы наконец встретились взглядами. Никакой теплоты, ничего, что я видела этой ночью — только холод, о который можно пораниться. Позволив себе последнюю слабость в угоду любопытству, я опустила щиты, чтобы меня наконец окатило его эмоциями. И я не ошиблась в предположениях — Эйшар ощущал негодование, незнакомую боль, тоску и жгучее желание — и всё это из-за меня. Я шмыгнула носом, провожая его фигуру, которая стояла, пока мы не завернули за угол.

Эйшар не мог после случившегося на празднике просто поехать домой. Поэтому он вернулся в офис с намерением освежить голову, загрузив её работой, а не танцами с Эйрилин.

Он находился один в кабинете.

Один. Наедине с собой. Тишина. Вязкая, оглушительная. Он слышал только гул в голове, вызванный изрядным количеством выпитого алкоголя, и прислушивался к размеренному биению своего сердца.

Эйшар поднимался с места, делал несколько больших шагов — включал и выключал свет в кабинете по нескольку раз. Между ночным мраком и светом ламп, он предпочёл остаться во тьме, разглядывая разбросанные предметы на рабочем столе. Лучше не становилось, он не мог избавиться от тревоги. Не мог найти покоя. Это состояние было таким острым, безумно неудобным. Эйшар Элгрин не мог вспомнить, когда последний раз его заботило что-то так же сильно.

Он просидел во мраке несколько часов, раз за разом закрывая глаза и прогоняя мысли об Эйрилин. Совершенно разные… Некоторые мысли, которые лезли в его голову были не самого приличного целомудренного содержания.

Если бы она была здесь...

Эйш представлял, как повернёт Эйрилин к себе спиной, проведёт по изгибам горячего тела, облаченного в шёлковое платье перламутрового цвета, и со страстью сожмет тонкую талию. Он помнил, что ткань была на ощупь нежная и приятная, но ему хотелось бы коснуться оголенной кожи.

Только сначала... ему придётся избавиться от одной детали. Он представлял, как подцепит за ворот свой пиджак, позволит ему соскользнуть и упасть вниз, а она обернётся, закроет глаза и задержит дыхание, позволив ему продолжить ласку. Его пальцы пройдутся вверх по её спине, очерчивая позвонки до шеи, которую он бы покрыл поцелуями — лёгкими, медленными, игривыми. Эйш хотел бы провести по её голым плечам пальцами, невесомо касаясь кожи, словно крыльев бабочки, затем по её рукам и в конце переплести пальцы вместе всего на мгновение, чтобы наклонить Эйрилин вперёд и поставить её ладони на стол. Она поймёт намек и обернётся через плечо, чтобы попытаться его поцеловать, потому что его лицо так близко.

Как бы он хотел, чтобы эта ночь продолжилась здесь. Он хотел её. Коснуться стройных бёдер, задрать её платье вверх, собирая на талии, коснуться края тонких трусиков. Обязательно кружевных. Эйш позволит им соскользнуть вниз, по ногам девушки, отмечая, как она качнёт бедрами ему навстречу...

Коснётся её…

Эйшар устало потёр лицо ладонями.

Раз. Она шепчет ему на ухо, обжигая своим дыханием. Два. Её зелёные глаза. Он помнит, как она смотрела на него, как двигалась, как тянулась к нему. Эйшар нервно облизнул губу. Его рука тянется к ремню, он желает найти утешение в быстрой разрядке, щелкнуть застежку и...

А в следующий миг он судорожно выдыхает, потому что перед глазами стоит другая картина — Эйрилин протягивает руку Стражу, её взгляд пуст. Её нет. А позади неё, подталкивая и не давая отступить, полуэльфы, с гадкими улыбками и пустыми глазницами.

Невыносимо.

Над городом занимался рассвет.

Ему нужно было выпить. Снова. Потому что алкоголь, выпитый на празднике уже успел выветриться из его головы и тела.

Поднявшись с места, он вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь, и проследовал по коридору. Замер у белой двери, не решаясь войти. Ему стоило поехать домой, в конце концов! Положив ладонь на ручку, Эйшар обнаружил, обнаружил, что кабинет Натаниэля был открыт. Это не удивляло, но создавало ощущение чего-то неправильного. Это не его дело, но в кабинете много важных документов и оставлять его открытым — безответственно. Однако объяснение нашлось довольно быстро.

Натаниэль лежал на одном из двух синих низеньких диванчиков, поставленных в середине помещения. Ноги, закинутые на подлокотник, свисали с него — маг был длиннее самих диванов. Один ботинок был развязан и грозился упасть на пол. Эйшар хмыкнул.

— Что ты тут делаешь? — сонным голосом полюбопытствовал Натаниэль у друга, пока тот доставал из шкафа бокал и припрятанный алкоголь.

Звякнув стеклянной пробкой, закрывающей горлышко графина, маг плеснул себе виски на четверть стакана. В нос ударил запах солода.

— А ты?

— Ну, — уклончиво произнёс маг ветра, — домой мне не хотелось.

Натаниэль, увидев, как его друг пьёт алкоголь, поморщился и закрыл глаза, чтобы не видеть то, что наводило на мысли о выпитом за целый вечер и побуждало желудок вывернуться наизнанку.

Отпив из стакана, Эйш сделал пару шагов вперёд, остановившись в середине кабинета. Он любовался рассветом. Суровые тучи местами расступились, а через эти прорехи попадал солнечный свет, окрашивая их в розовые и оранжевые цвета.

— Красивый вид.

— Угу, — буркнул маг ветра, пытаясь встать. Эйшар поставил стакан на подлокотник, протянул руку, помогая другу подняться, а затем похлопал его по плечу. Натаниэль позеленел и скупо улыбнулся такой поддержке.

— Спасибо, — произнес Элгрин, подняв бокал, давая понять, за что он благодарит.

— Не понимаю…

…Как ты можешь это пить — вот что он хотел сказать. И скрылся за дверью в личный туалет.

— Мне сейчас это нужно, — Эйшар махнул рукой и ушёл к себе.

Темнота кабинета, нарушаемая занимающимся рассветом — серыми тенями, которые прогоняли сумеречную тьму, — давила на мага. Залпом осушив бокал с толстым дном, он поставил его на низкий журнальный столик.

Спустя долгих двадцать минут ему опостылело одиночество, и он решительным шагом преодолел расстояние до белой двери, ведущей в кабинет друга. Документы он держал под мышкой.

— Я у тебя поработаю, — заявил маг, осматривая пространство, освещённое солнцем, постепенно выглядывающим из-за толстых тучек.

Ответом было благородное молчание заснувшего друга.

Себе Эйшар не изменял — за столом было удобнее, а здесь не так одиноко. Однако мысли не собирались сдаваться на милость порядку и подчиняться своему хозяину. Каждая новая мысль уводила его всё дальше в дебри.

Тексты плыли перед глазами. Он перечитывал одно и то же по нескольку раз, но сосредоточенность разваливалась.

Он чувствовал себя до ужаса глупым. Он жалел, что не уехал домой.

Смог бы он уснуть в своей постели? Вероятно, нет. Смотреть в потолок или во мрак комнаты, на объятую тьмой мебель и всё ещё думать об Эйрилин. Прокручивать в голове сегодняшний вечер, а затем представлять, как она оказывается в ловушке, в руках их врага, и, возможно, умирает как мальчишка — в собственном кошмаре. Снова и снова. Что хуже?

Даже расслабленность в теле и лёгкий алкогольный туман, заполнивший его голову, не спасали от абсолютного хаоса, который его захватил.