— Эйрилин, — я услышала сначала тяжёлый выдох с моим именем на устах и втянутый через зубы воздух, а затем грозный приказ: — Выйди!

По спине скатились несколько капель холодного пота. Я сама не поняла, как подчинилась, оторвавшись от стены и сделав шаг к дверям, а они распахнулись в ответ ещё шире. Эйш нахмурился, на скулах заходили желваки. И меня обдало силой. А затем его злость, раскалённая и острая, как сталь, пронзила мою грудь и обратилась птицей, несущей в себе разочарование, горечь, волнение и сожаление...

Меня накрыло. Словно стукнули по затылку чем-то тяжёлым, мир затрещал, загудел, заглушая все вокруг. Вдох. Второй.

Мелисса.

Эйш что-то говорил. Я не расслышала — разум поглотил гул. Его губы шевелились, а я просто смотрела вперёд, на него, в его серые глаза, кажущиеся ещё темнее из-за полумрака, и не могла прийти в себя.

Заметив, что я перестала реагировать, Эйш взволновался, и, кажется, в суровом взгляде главы Внутреннего Круга промелькнул страх. Только я сделала шаг назад, отзеркалив его движения вперёд, ко мне. И снова. Я пятилась, включаясь обратно в реальность.

«Напомни, как там дела у Мелиссы?»

— Эйри... Это... Это не то, что ты подумала! — В поле зрения появился и Натаниэль, затараторивший что-то, едва перебирая языком. И куда делась его уверенность и такая четкость претензий? Смыло испугом?

Я не выдержала. Просто не смогла. Поставила бокал на ближайшую ровную поверхность и поспешила убраться отсюда.

Где моя сумочка?

Я совсем не хотела добавлять в эту драму еще больше пикантности. Но увы!

Сумка нашлась на том же диване, где лежали подарки. Рывком схватив ее, я проверила содержимое и рванула в коридор. Задержала взгляд на сером пальто Эйшара и резко отвернулась. Лучше бы не приезжала, надо было отказаться от этой затеи, а еще лучше бы меня вообще не приглашали. Я злилась на себя. И не знала, что думать...

— Эйрилин! — воскликнул знакомый, почти родной баритон.

Увидев меня, собранную на выходе, Эйш был очень удивлен. Никогда ещё так быстро я не собиралась, каких-то несколько минут — и я была готова покинуть это место.

— Я домой, — холодно произнесла я, предопределяя все вопросы.

— Пешком? — предположил Элгрин, хмурясь. — Одна?

— Машину поймаю — доеду!

— Ну конечно! — он подошел вплотную. — В таком состоянии тебя одну отпускать?! Нет, извини. В городе слишком опасно, а по ночам...

— Я не хочу с тобой никуда ехать, — отрезала я, перебив его. — Я даже разговаривать с тобой не хочу! Пропусти, я поеду домой!

Я его оттолкнула от себя, а он — сильный мужчина, поддался и впечатался в комод. Тот пошатнулся, и всякие баночки на нем тут же затряслись. Я точно знала, что я не сильна. Если бы он хотел, я бы не сдвинула его с места. Но он так просто... подчинился мне, что стало больно на сердце. Он позволял мне это.

— Эйрилин, ты и без меня знаешь, что творится в городе. Пожалуйста, давай не будем устраивать скандал. Если не хочешь со мной разговаривать — без проблем. Мы поедем молча. Но хочешь ты этого или нет, я отвезу тебя домой. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Я сцепила зубы и отвернулась. Он прав. Но меня трясло от злости и нежелания куда-либо ехать с ним. Терпеть его присутствие. Ежиться рядом и прокручивать в голове слова Натаниэля!

Я сжала челюсть ещё сильнее, чтобы не процедить с ядом: «Кто такая Мелисса?»

— Молча, значит, молча! — выплюнула я.

Эйшар без слов собрался и, даже не попрощавшись в Натаниэлем, ушел вместе со мной.

— Ты точно не хочешь поговорить? — попытался начать диалог он.

— Прямо сейчас — точно нет, мне нужно время всё обдумать! — выпалила я, подбегая по скользкой дорожке к машине.

— Эйрилин. — Эйшар позвал меня, таким полным надежды и раскаяния тоном, что я даже обернулась, — позволь мне объясниться! Произошло недоразумение, — глухо продолжил он. — Я не знаю, как много ты слышала. И что успела вообразить...

А потом он подошёл вплотную, прижимая к дверям и нависая надо мной.

— Вообразить?! — выпалила я, выдыхая горячий воздух, обратившийся в пар, почти ему в лицо и задохнулась возмущением. Будь в моих руках хоть что-то, я бы переломила это не задумываясь.

Мелисса.

В груди тревожно заныло, и я стала жадно хватать воздух ртом, окончательно растерявшись.

Я посмотрела на него. Моя злость никуда не ушла, но он явно был расстроен. Это совершенно не умаляло тех слов, которые я слышала.

— Не смей загонять меня в угол, Элгрин! — ощерилась я, касаясь рукой его груди. — Отойди. Дай мне кислорода!

И он, моргнув, отпрянул. Совсем растерявшись. Я увидела в его глазах осознание, Эйш сделал настолько интуитивно, совершенно не задумываясь. Профессиональное? Сначала играть в охотника и жертву, которую надо пришпилить как муху, а потом требовать ответы?

Слова потекли из меня, несмотря на обратные заверения.

— Эйш, я не интересуюсь, сколько у тебя было девушек до меня! Потому что ты взрослый мужчина. Я, в принципе, не спрашиваю, что ты делал все эти годы, пока мы снова не встретились. Но мне совершенно не нравится то, что я услышала! Я действительно тебя не знаю, не знаю всего...

«Я просто надеюсь, что, когда ты просил дать тебе шанс, ты поставил точку в своем прошлом.»

Не было сил договорить, застрявший в горле ком попросту не дал. Он же и сорвал мой голос…

Я умолчала и о том, о чем за нашими спинами перешептывались гости целый вечер. Их друзья, знакомые, просто служащие — все что-то знали о нем. Гораздо больше меня. И обсуждали, сравнивая меня с его бывшими пассиями. Репутация Элгрина, судя по слухам, была ничуть не лучше, чем у Натаниэля!

Это отзывалось в моём сердце дикой болью, разрывая его на части. Я сцепила зубы.

Снова не подхожу, снова не такая.

Моя личная боль.

Недостаточно хороша, не идеальна, не сильная, недостойная.

Я отвернулась, зажмуриваясь. Всё-таки зло, посеянное в моей голове чужими перешептываниями, пустило корни. Рана, не заживающая, кажется, лет десять, снова закровоточила.

Мы стояли молча, вдыхая морозный воздух. Свет фонарей озарял лишь часть улицы, отражаясь на недавно выпавшем снеге. Легкая сказка с нотами тоски.

— Эйрилин...

— Просто поехали домой! — бросила я, не оборачиваясь, и открыла себе дверь его машины.

Мне нужно было подумать наедине с собой и переварить это всё. Всего лишь немного времени, о котором я просила. Но меня не услышали, и теперь я чувствовала опустошение, растекающееся в теле слабостью.

Эйшар больше ничего не сказал, кажется, понимая все без слов и считывая мое состояние и ощущая, что я и так была на взводе. Он сосредоточенно думал о своем. Был хмур всю дорогу и избегал прямого взгляда.

А когда он снова открыл рот и что-то спросил, я поняла, что не могу, не хочу его слушать. Я нажала на экране значок увеличения громкости, и музыка заложила нам уши. Эйш устало прикрыл глаза, а потом выразил мне своё недовольство, втопив педаль газа, и мы помчались по холодному городу.

Весь следующий день я ходила мрачная, как осенняя туча, и немного разбитая из-за выпитого накануне алкоголя.

До обеда я успела доделать все дела и поручения, которые на меня навалил Нэлл, и, войдя в его кабинет, молча, стараясь не смотреть ему в глаза, отдала документы и отчёты. Я успела заметить слишком довольную ухмылку, которая словно отпечаталась в моей голове. Почему он такой противный? Почему от него внутри все холодеет и сжимается, а интуиция вопит бежать и как можно дальше? Когда дверь закрылась, я стряхнула с себя неприятные ощущения.

Весь день я мучилась от вопросов, жужжащих, как рой диких лесных пчёл. Мне до зуда, до сбивчивого дыхания требовалось выяснить, что имел в виду Натаниэль. Я хотела поговорить с Эйшем.

Ночь я провела почти без сна, прокручивая в голове весь праздничный вечер, вспоминая чужие едкие слова, суждения и разговор двух мужчин. Нервно кусала губы, оттого к утру их пришлось смазать охлаждающей помадой, чтобы немного скрыть припухлость.