— Не откажусь от мёда.

Эйш вскинул голову, и в его глазах загорелись искры. Он подскочил, схватил ложку, банку, открутил её, и то, как ложка окунулась в мёд, а затем попала в мой горячий чай... Мне стало дурно.

Я закуталась сильнее. Плевать на чай, на лимон, на мёд. Хотелось, чтобы он обнял меня, согрел. Пусть будет сам моим мёдом в моей кружке с чаем.

— Эйш, — обратилась я к нему, поставив чашку на стол из светлого дерева. — Почему так важно поговорить после ужина? Мне кажется, и тебе, и мне было бы легче сидеть за одним столом без груза вины.

Он отложил поварешку.

— У меня в семье было так принято. Все тяжёлые разговоры и сложные вопросы оставлять на потом. Сначала ужин, потом решение проблем. Иногда это помогало понять члена семьи и успокоиться. «Подобреть» — как говорила мама. Иногда ужин становился временем для размышлений.

Или как «последняя трапеза перед казнью», если у родителей на тебя были суровые планы, подумалось мне. Когда ты трясешься за столом и ждёшь, что же будет.

— У меня бы кусок в горло не полез от нервов.

— Маме никогда не нравилось портить семейные обеды или завтраки. Когда традиция идёт с самого детства, тяжело искоренить привычку и испортить ужин сложной беседой.

— И тебя не тяготит это? От ожидания аппетит не портится?

— Возможность собраться за одним столом — это повод сблизиться и дать своим чувствам остыть, немного расслабиться. Это доверие.

Я об этом не думала.

— Всё равно это кажется жестоким — оставлять кого-то в ожидании. Оно куда хуже жесткой правды, заставшей врасплох.

— Тебе было бы приятнее ронять слёзы в тарелку? Или знать, что ты хотя бы сытно поел перед «казнью».

Почему-то мы не обсуждали положительный исход, только плохой. И это наводило меня на определенные мысли. Что-то всё же будет. Что-то, что мне понравится.

— Мне кажется, нет разницы. Будешь ли ты ужинать в расстроенных чувствах будет или же волнительно ожидать разговора — еда, которую ты ешь, будет в безвкусной.

Мы с ним такие разные. Но было в этом что-то интересное. Он тепло улыбнулся, словно понял мои мысли и, вздохнув, закрыл крышкой кастрюлю с водой. А потом отодвинул стул и сел рядом со мной.

— Спрашивай, — произнёс он, сцепив пальцы в замок.

— Кто такая Мелисса?

Во рту пересохло, и я, взяв себя в руки, поняла, что голос стал твёрже, а взгляд суровым из-за поднявшегося изнутри негодования.

— Часть моего прошлого, — тихо и немного печально произнёс Эйш. Он словно извинялся за это передо мной.

— У вас были серьезные отношения? — продолжила допрос я.

— Да. Но всё было серьезно до определенного момента. — он опустил взгляд и стал указательным пальцем водить по тыльной стороне ладони.

— Какого момента, Эйш?

Он поднял взгляд.

— Ты понимаешь какого.

Я задержала дыхание. Он хочет сказать, что их «серьезно» расстроилось из-за меня? Губа дрогнула.

— Я не испытывал к ней должных чувств, — он снова опустил голову. — Не был с ней честен, потому что её чувства не были взаимны. Я её не любил, Эйрилин.

— Как тогда у вас могло быть... всё серьёзным? Если оно не настоящее?

Как можно? Есть ли хоть призрачный шанс, что обман скрывается и между нами?

Эйшар вздохнул и облокотился на спинку стула, откинув голову назад. Кажется, ему было непросто всё это вспоминать.

— Отец возлагал на нас надежды. Все считали, что Мелисса идеально мне подходит. И я согласился на эти отношения. Мне, казалось, так будет лучше. Я ошибался. И он тоже.

— Почему же? — криво улыбнулась я, чувствуя, как где-то в груди, в потаённых уголках, проявили себя обида и ревность.

Отец Эйшара признал его бывшую пассию! А я? Каков шанс, что признают меня? Вряд ли он одобряет каждую девицу, что спит с его сыном. А я с ним даже не сплю! У нас всё только началось, только зародилось. Я не могу рассчитывать ни на что, несмотря на тонкую связь рисунка на своём предплечье, означающую принадлежность избранницы к роду Элгрин.

— Потому что я успел забыть о тебе. Потому что я сосредоточился на работе. У меня не было времени...

И желания.

Теперь я опустила голову и упёрлась взглядом в стол, считая кольца на срезе дерева столешницы.

— И вот мы странным образом встречаемся вновь, ранней осенью, в погожий, облачный день. Связанные обязательствами и брачными узами, — изрекла я, грустно ухмыляясь.

— И с тех пор нам ни разу не удалось скрыться друг от друга, — добавил он, а мне нечего было возразить. Всё истинная правда. Тот день на стройке, постоянные пересечения в Башне, хотя это очень сложно, здание большое, там скорее легко потеряться, а ещё его приезд в Анарк...

— Думаешь, это судьба? — прошептала я.

— Мы связаны магией. И нам никуда не деться.

Я тяжело вздохнула. Вот именно. Никуда, как показала практика. Как мне преподнести мысли, что я хочу уехать домой. И если я это сделаю, это сильно осложнит наши отношения.

***

Эйшар сходил в магазин целых два раза, пока я отдыхала. Он решил приготовить на ужин вкуснейшую пасту. От запаха жареного бекона с чесноком заурчало в животе. От мысли о горячей еде, которая дарит ощущение, что тебя обнимают, только изнутри, я застонала.

Я продолжала сидеть на стуле, закутавшись в одеяло, пить уже слегка остывший чай и наблюдать за этим мужчиной, с которым меня связала судьба, магия и ещё малоизвестные обстоятельства. Почему выбор пал на меня? Но я чувствовала, что будто выиграла в лотерею. Мне казалось, это всё сон. Он, на моей кухне, рядом со мной, готовит... в моем розовом фартучке с кружевами. Я улыбнулась. А потом вдруг заметила, куда так увлеченно косится его взгляд. Внутри похолодело. Он, с умным видом, читал одну из моих книг, старательно закрывая корпусом причину своего интереса, а другой рукой держа лопаточку, помешивал бекон... То есть я видела его полубоком, в основном спину и опущенную голову.

Когда до меня дошло, что именно он читает, я аж подскочила.

— О нет!

Он обернулся и, поняв, что я хочу сделать, схватил книгу и с довольной, хитрой ухмылкой поднял её так, что я до неё не смогла допрыгнуть.

— Отдай её, — я попыталась дотянуться, но он ловко ушел вправо, совсем забыв про бекон.

Я фыркнула и оставила попытки отобрать литературу.

— Знаешь, это очень интересно, — сладко проворковал Эйш.

Это был мой любимый любовный роман, с приличной долей эротичных сцен, которые не могли не привлечь внимание. Зря я оставила ее на видном месте!

— Не думала, что ты такое читаешь! — вскинула подбородок я.

— Я тоже не думал, что такое увлекательное чтиво будет лежать под моим носом!

Хотела возмутиться, но, с другой стороны, мне не шестнадцать, чтобы сильно смущаться от книг с повышенной дозой романтики, которой мне очень не хватало долгие годы.

— У тебя бекон подгорает, — напомнила я.

Он отвлекся, а я решила этим воспользоваться и забрать книжку из его рук. Но не тут-то было! Реакция у Эйша оставляла меня далеко позади, потому что за секунды умудрился и бекон не спалить, и кастрюлю снять, и даже книгу из рук не выпустить.

— Вот это вообще прекрасно: «Он смотрел в её карие глаза. Заметив, что девушка облизнула свои сладкие, сочные, словно вишня, губы...»

Я зажала уши, не в силах выдержать это давление. Эйш издевался, а меня накрывало смущение: я чувствовала, как горят щеки. Убежала в ванную комнату, дабы прийти в чувство. Сердце колотилось.

Взглянув в отражение, я слишком поздно вспомнила, что сидела перед ним растрёпанная и заспанная.

— Какой ужас! — возмутилась я, глядя в свое отражение. Под глазами залегли тени, губы сухие, кожа бледная. На голове просто ворох нечесаных волос. Стало очень неловко от такого вида. Срочно начала расчесываться, укладывать волосы ровно. Меня вообще не волновало в последние дни, как я выгляжу. И это было заметно, всё мое расстройство, моя хандра, недоедание и нервы сложились в картину изможденной жизнью девушки. Странно, что вот эта бледная уставшая дама не напугала Эйшара еще на пороге, открывая ему дверь. Но, кажется, он крепкий орешек!