— Сходим к фонтанам! — твердо сказала я, чтобы он перестал ныть в своей привычной манере. Я помогла им выбраться, и мы помахали Леонарду на прощание.

Я слушала, как они проводили лето в мое отсутствие, как учились, какие предметы им даются и что родители заставляют их заниматься! Я уже и забыла, какие мои брат с сестрой общительные и своеобразные.

Анарк был красив.

Куда ни глянь — глаз повсюду натыкался на добротные многоэтажные светлые дома, дымящие трубы. Некоторые здания были отделаны мрамором. Попадались и другие, выстроенные из кирпича или покрашенные в холодные темные тона. Мы гуляли по чистым, мощённым светлым камнем улицам. Нам встречались горожане, одетые сообразно их вкусам. Кто-то был в пальто вроде моего, прекрасно защищавшим от редких порывов холодного ветра. Некоторые женщины почему-то следовали эльфийской моде, предпочитая обтягивающие юбки, разрезы, приталенные туники, кружева, множество ярких акцентов, изящных украшений. Общая неторопливость горожан умиротворяла. В центре никто никуда не спешил.

Отсюда не увидеть, но если подняться на смотровой холм, то можно разглядеть, где город заканчивается — полоску бескрайнего водного простора. Море. Ветер приносил оттуда запах морской соли. Едва уловимый. Но в основном пахло яблоками, пожухлой листвой и сыростью.

Улица шла под уклон.

Когда мы вышли к торговой площади, широкой и многолюдной, нас окружили ароматы: кожаных изделий, воска, металла, жареного мяса, пряных напитков — имбиря, лимона и корицы, а также кофе и ванили.

— Куда пойдем? — спросила я младших, которые взяли меня за руки с обеих сторон. Мы заняли всю пешую зону, мешая прохожим, но мне было тепло и уютно держать эти маленькие ладошки.

— К фонтанам! — возмутился брат, намекая, что я его совсем не слушала.

— Мы обязательно пойдем к фонтанам, они будут в конце нашей прогулки. Леонард нас заберёт там.

— Тогда хочу, чтобы прогулка скорее кончилась! — воскликнул брат. Я улавливала его легкое раздражение. Такой серьёзный, но такой еще ребенок!

— Какой ты гадкий, — буркнула Кли и прижалась ко мне, как детёныш к маме.

Я почувствовала, как Моррис отцепился от моей руки и схватил сестру, а затем её дёрнул.

— В чем дело? — поинтересовалась я, остановившись.

— Ни в чем, — ответил мой брат, глядя мне в глаза. Врун. У него был какой-то секрет, которого я была не достойна. Я отвернулась и продолжила путь, уже без них, потому что Рис заставил Кли оставить меня и взять его за руку. Они шли за мной, о чем-то шушукаясь.

— Ещё есть пожелания? Куда пойдём? — спросила я погромче, не глядя на них, чтобы напомнить о своем существовании.

— Хочу булочку с корицей. Мама никогда не разрешает их покупать! А там они очень вкусные!

— Никогда? — переспросила я, обдумывая, что это совсем не походило на маму. Уж что-что, а эта кондитерская была её любимой! От чего она не откажется, так это от свежих булочек, хлеба и тортов, которые привозили по её заказу нам домой — с раннего утра!

— Никогда! — повторил Рис, хмурясь и не отрывая своих карих глаз от меня. Он цеплялся за сестру, которой явно было неловко. Она опустила глаза.

— Мор, зачем ты мне врёшь? — покосилась я на брата, тот аж вытянул голову и сжался. — Я чувствую твою ложь. Забыл? Я эмпат.

Моррис насупился и отвернулся.

— И часто ты врёшь?

— Бывает, — ответила за него Кли. — Чтобы получить желаемое, Мор готов на всё! — Говорят, патологические вруны никогда не меняются и вылечить это нельзя!

— Рис, — обратилась я к младшему брату напуганному словами сестры. Я присела. — Что заставило тебя мне соврать? Я бы отвела тебя в кондитерскую, и мы купили бы что-то вкусное. Да сходим куда хочешь!

Куда пускают с детьми их возраста. В магазин для взрослых, который выше по улице, прямо за углом, мы точно не пойдём. А ведь туда я мечтала попасть всю свою юность! Столько красивых тканей, столько нового и неизведанного, а в моей голове ветер и первые яркие чувства к мальчику по имени Кинан заставляли ходить по сто раз мимо витрины, которая была целомудреннее, чем всё, что продавалось внутри.

— Мама против того, чтобы мы ели так много сладкого. На этой неделе мы уже были в этой кондитерской. Я подумал, что если скажу, ты откажешь, как мама! — разозлился он.

— Эй, — я взяла брата за руку. Меня окатило такой жгучей обидой, которую Рис испытывал, что аж слезы навернулись. — Сегодня особый повод. Думаю, мама бы разрешила. Пойдём.

— Точно?

— Конечно! — заверила их я, обняла и чмокнула в макушки.

И мы продолжили путь к кондитерской, голубые двери которой задевали колокольчик, звонко оповещающий о посетителях, а в витрине по ту сторону стекла стояли различные торты и сладости, завораживающие прохожих, в особенности детей и их родителей. Когда мы приблизились — запахло сладким грушевым пирогом, корицей и кремом.

— Ой! — воскликнула Кли, схватившись за голову.

— Что случилось? — повернулась я к двойняшкам. На её хвостике не было ленты, вероятно слетела.

— Потеряла, — отозвалась сестра, глядя растерянно вокруг, держась за голову. Её волосы были стянуты резинками, что не сильно влияло на причёску. Все можно было спасти и исправить.

— Не страшно. Новую купим. У тебя много ленточек. Можно переделать в один хвост, если хочешь. — Она кивнула и отпустила свой хвостик, который и без ее поддержки держался на голове. — Тогда зайдём, купим булочек с корицей и сядем на лавочку, а я переделаю тебе причёску.

Я открыла голубую дверь в кондитерскую, сделала шаг внутрь, вдыхая поглубже. Как сладко и пряно. Тесто, корица, яблоки, груша, вишня, крем. Пахло и кофе, который я уже жаждала попробовать.

— Ленточка! — услышала я Кли и нахмурилась.

— Там... Бежим, — донёсся до меня шёпот брата.

Дверь в кондитерскую за мной закрылась.

— Стой! — звонкий голос моей сестры прозвучал глухо, так как меня сразу же окутала сладкая, пряная атмосфера и шумные разговоры за столиками.

Я не успела даже осознать, что происходит!

— Да не может быть! — шокировано и как-то зло прошептал знакомый женский голос. — Я надеялась ты сгинула в сточной канаве.

Так обречённо, на выдохе, звучали эти слова, будто с тем фактом, что я жива и стою здесь, придётся смириться. Я едва не поперхнулась от количества яда в свою сторону. Набрала в грудь воздуха, чтобы поприветствовать Петрию — девушку, которая терпеть меня не могла. Что в школе, что в Академии. Она была меня на пару лет старше, ниже ростом, пухлее, с короткой стрижкой, черными выкрашенными волосами и алой помадой. Ей казалось несправедливым, что я из приличной семьи, а она нет. По её мнению, мне все досталось просто так. Поэтому я подвергалась травле с её подачки долгие годы.

Мне хотелось ответить что-то такое же колкое. Всё настроение было убито её ядом.

Но в этот момент я поняла, что двойняшки до сих пор на улице! Я обернулась, чтобы посмотреть в окно. Ни брата, ни сестры не было у кондитерской.

Сердце на миг остановилось.

Я выскочила наружу. Мне пришлось обратиться к своей магии. Все вокруг стало приобретать разноцветные оттенки, воздух стал концентрированным, густым. Энергии заплясали перед глазами, маня их схватить, воспользоваться ими, отыскать — они приведут меня куда нужно, если их попросить. Я включилась на полную — свою эмпатию, поглощая всё вокруг как губка. Это было неприятно, мерзко, грязно. Но выбора не было. Я осматривалась вокруг, пытаясь уловить хоть что-то! Враждебность, злость, страх! Они не могли далеко убежать, чтобы их там не привлекло! Прошло не больше пары минут!

Я делала медленные шаги вперёд, двигаясь вверх по улице. Я была слаба, но не теряла надежды. Вокруг был шум и гам, сложно было сосредоточиться, пытаться уловить среди общего хаоса что-то конкретное. Усилила магию, призвав ветер: пусть донесет хотя бы голоса! Сложно использовать всё сразу, но я старалась. Зрение начало подводить и мир поплыл пятнами. Капля пота скатилась по виску, стало жарко, давление повысилось, а дышать стало труднее. Руки начинали дрожать. Паника уже готова была накрыть полностью.