— Он блефует, — прошептал Дэвид своей напарнице, удерживая спусковой крючок. — А вот она нет.

— Думаю, нам стоит пересмотреть план. Ты же еще не освободил…

Хайд ответил испепеляющим взглядом, от которого Мэдисон немедленно умолкла. Вместе они слушали, как богомерзкая вампирша и не менее отвратительный парень приносили клятвы верности друг другу и обещали вечную любовь.

Мэдди встрепенулась. Она увидела темную фигуру, выходящую из-за дерева с красной листвой, и едва смогла сдержать возглас удивления.

«Нет, нет, нет. Как бы она самостоятельно вырвалась на свободу и разорвала цепи, связывающие ее?».

Дэвид тщательно следил в прицел. Его внезапная настороженность ответила на ее мысленный вопрос. Мэдди сглотнула и едва смогла скрыть нарастающий гнев в голосе.

— Ты, должно быть, шутишь. Как она освободилась?

Вместо ответа Дэвид заулыбался нехорошей улыбкой. Слишком уж он любил свою работу, чтобы шуметь в такой момент. Поэтому прошептал еле слышно, склонившись над ее ухом так низко, что касался кожи губами.

— Правила есть правила. Мы же пообещали ей свободу, не так ли? — Он отпрянул и заглянул в голубые глаза, в которых промелькнуло понимание дерьмовости этой ситуации.

— Так это сделал ты? Пока я спала?

Шериф кивнул и вновь приблизился к ее уху.

— Теперь лежи и молчи. Если мне придётся слушать ещё одну затянутую, плаксивую историю, я просто буду кричать как вьетнамец и стрелять на поражение.

После двух бессонных ночей Дэвид чувствовал себя как кусок дерьма. Кусок дерьма с кучей оружия в арсенале, который он устроил в своей машине.

Мэдисон взглянула вниз. С одной стороны, ужасно было видеть, как две полусумасшедшие вампирши, рядом с третьей фигурой, ещё более беспутной, друг другу были отданы на съедение. С другой стороны, Мэдди внезапно обрадовала мысль, что к утру ничего, кроме дурнопахнущего праха их костей, от этих двух не останется.

Маринетт вышла из-за дерева, чтобы по-звериному зарычать на своего мучителя. Бесшумно вышла из тени, где пряталась от глаз Эрика и Клаудии, больше занятых друг другом и выяснением отношений, чем попыткой уединиться за пределами заросшего сорняками двора психушки.

Хотя Клаудии, как намного более старшей, следовало бы вспомнить, что она не одна такая «особенная» в лечебнице «Вичфорт».

Маринетт подходила, держась ближе к стенам лечебницы, и пинками откидывая с пути опавшие красные листья клена. Они с Клаудией замерли, как паучихи в банке перед нападением.

Внезапный порыв ветра. Красные листья клена поднялись в воздух и закружились воронкой, застилая обзор несчастному смертному. Мари напала на санитара со скоростью и свирепостью такой силы, которая сравняла бы с землёй все рабские трущобы около особняка Хайдов.

В воздухе раздалось эхо от выстрела из пистолета Эрика. Одновременно на траву упали израсходованный снаряд и светловолосая голова — глаза и рот его были широко открыты от ужаса и удивления. Мари пнула ее в сторону, как футбольный мяч.

Этой холодной ночью были отомщены души десятков беззащитных пациенток, хотя они не пожелали бы ему такого исхода.

Две вампирши столкнулись взглядом, стоя во дворе лечебницы — их разделяли какие-то жалкие десятки ярдов. Та, что пониже, прищурила глаза, в них разгорелось потустороннее багровое пламя, а та, что повыше, двинулась на нее медленным шагом, кидая в лицо желчные оскорбления.

Это могло показаться Мэдди лишь кошмарным сном, но обстановка была слишком реальной.

Теперь Клаудия стояла на месте как вкопанная. Она смотрела на тело долгую минуту как вкопанная, сама не понимая, чего ждет. Просто не хотела мириться с тем, что видит. Волшебного воскрешения тут можно было не ожидать, ведь он был просто очередным человеком, пострадавшим по вине бессмертных и их междоусобиц.

Но не для Клаудии. Несмотря на отвратительный характер, для нее он был чем-то большим. Незавершенным проектом по созданию идеального вампирского спутника для себя любимой.

Очередной разбитой надеждой на «Долго и счастливо».

— Не могу поверить, что ты действительно ожидаешь, что я буду тебя жалеть. Оставь эти черные слезы для того, кому не всё равно.

В ответ на это Клаудия истошно закричала. Струйки черного Аквавита стекали из глаз вместо слез, медленно ползли вниз по щекам и вскоре засыхали. Взгляд Клаудии в панике забегал по траве.

— Эрик! Боже, мой прекрасный Эрик! Что эта сука с тобой сделала?

Клаудия нашла его голову взглядом, закрыла рот и отшатнулась. Маринетт, издевательски улыбаясь, разглядывала свои ногти, стремительно теряющие человеческую форму.

— Ничего. Он в порядке. — Она с отвращением оглянулась на безголовое тело. — Просто направился к праотцам.

Клаудия в ужасе ахнула, потому что она догадывалась, где находятся предки Эрика. И это был точно не Рай.

Ведь она была со всеми этими ублюдками лично знакома.

Из мыслей ее вырвал голос Маринетт — на этот раз она рассмеялась открыто. Клаудия с усилием воли произнесла:

— Да как ты посмела?

— А у кого здесь просить разрешения? Ты кем себя возомнила, Принцем что ли? Видишь здесь хоть одного вампирского Принца? Я тоже не вижу. Запомни, Лугару не спрашивают разрешений. Мы просто берем и делаем.

В рычании её была чистая злоба, и оно росло с каждым шагом.

— Если уж у кого мне и спрашивать разрешения, так это у Луны, Ветра и Океана. Чего всем вам, сраным "Сородичам" не хватает — это элементарного понимания того факта, что нет ничего важнее в мире, чем место, которое ты можешь назвать… своим.

Клаудия шелохнулась, и Мари это заметила — она остановилась и указала на нее длинным черным когтем.

— Не ешь здесь больше, бледная сучка. Это мои владения! Мои владения теперь повсюду, куда простирается мой взгляд и до тех пор, пока я быстрее тебя. И мне плевать, насколько ты старше, развалюха!

Клаудия медленно развела руки в стороны, словно распятая фигура. Голос ее был лишен какой-либо искорки жизни.

— Тогда познакомься с моими адскими псами.

Она сказала это почти безэмоционально, руки были распростерты в мессианской позе.

У Мэдди было дурное предчувствие, но она не ожидала, что все будет настолько плохо — и так скоро.

Собаки появились из неоткуда, но Мэдисон понимала, что, скорее всего, из леса. Дюжина бойцовских псов перепрыгнула через высокий забор и приземлились на тонкие изящные лапы, глаза сияли красным светом — точно так же, как и у их хозяйки.

Уже не совсем доберманы, а подросшие рабы вампирской крови.

Они неслись в сторону Маринетт. Она не растерялась, выбросила руку вперед в сторону собак и сжала ладонь в кулак, будто пыталась придушить воздух. Мари выпучила глаза и задрожала от напряжения, вены запульсировали на ее шее, как вдруг всё закончилось. Собаки заскулили и упали замертво набок, лишенные дыхания.

Со стороны Мэдди могло показаться, будто псы Клаудии внезапно уснули, но грудная клетка у них больше не поднималась.

— Я — живое доказательство того, что иногда Мать-Природа может быть остервенелой сукой! Серьезно, ты решила напугать меня своими… собачками? Меня? Черт, да ты реально безумна! Насылать их на ту, кто проникает в разум животных, по меньшей мере глупо.

Маринетт спокойно прошла между рядами мертвых собак.

— Это закон дикой природы, где выживает сильнейший. Но чтобы сделать все еще интереснее, я дам тебе фору, старушка. Беги, спасай свою немертвую шкуру, пока я не сделала из нее сапожки.

— Я отказываюсь бежать. Без Эрика моя жизнь не имеет смысла, так пускай наши души поскорее встретятся в аду.

Охотники сидели в засаде и не отсвечивали, как вдруг Дэвид стал осторожно прицеливаться. Мэдди схватила его за рукав и сказала шепотом, другой рукой опуская его ствол:

— Дэвид, будь умнее. Нет смысла тратить патроны. Дождемся, пока они просто убьют друг друга. — Она выглянула из засады и опять прилегла, дергая его за рукав. — Вот дерьмо! Она что, собирается выпить Клаудию досуха?