— Ладно, это нас не интересует. Лучше объясни, зачем нужно было убивать тех несчастных девушек? В психушке больше развлечений не нашлось?

— В первый раз слышу о таком. — она потрясла цепями и перевела взгляд снова на Дэвида, игнорируя его малолетнюю помощницу. — Как видишь мне теперь тяжело следить за новостями в таком состоянии. Но зато я владею наводкой, которая тебя точно заинтересует, Ведомый Охотник.

Он сжал челюсть и сделал вид, будто не расслышал ее последней остроты.

Дэвид имел жуткую привычку, о которой знали лишь немногие. Когда он сдерживал подступающую ярость, лицо становилось настолько безэмоциональным, что все признаки жизни исчезали из его черных глаз. Свет в них не проникал и не отражался.

Маринетт уперлась спиной в мягкие стены, словно откинулась на спинку дивана с белой обивкой.

— В лечебнице я виделась лишь единожды с себе подобной. Мы сидели в приемной Доктора и ждали. Сначала заполняли какие-то психологические тесты, потом нас развели в разные комнаты для физических экспериментов. Все начиналось невинно — с отрезания пальцев. Затем электричество, кипящая вода, осиновый кол, камера без кислорода — ничто не сработало для того «летального эффекта», который он искал. Доктор не на шутку разозлил меня, когда дело дошло до газовой горелки. Не смогла сдержаться — обратилась в звериную форму. Этот старый дурак решил, что поймал настоящего оборотня, представляете?

— Ну, перед глазами оборотня точно нельзя размахивать горелкой. Как говаривал один мой знакомый индеец: «Сначала ты злишь волка, а потом удивляешься что он рычит».

Маринетт кивнула ему и уставилась пустым взглядом вниз, как будто впервые увидела свои цепи.

— Она была другая. Она просто посмотрела на меня, и я увидела ее глаза — в них как будто разверзлась сама преисподняя. Чистое неразбавленное безумие. Мне никогда не было так страшно — ни в жизни, ни... ну... после жизни. И если бы мое вампирское тело было способно обоссаться, то я бы это и сделала в тот момент. — Маринетт горько усмехнулась, обнажая свои клыки, и опустила глаза в пол. — От нее я узнала, что есть особый клан вампиров, что дарит объятия исключительно безумцам. Представители их чересчур оторваны от реальности, чтобы представлять какую-либо силу против вас, смертных. Но они создают так называемых рабов крови, подсаживая их на питье своего сладкого Аквавита. Если вы, смертные, для них просто скот, то рабы крови это их любимые домашние зверюшки, которые поддаются дрессировке.

Дэвид нахмурился.

— Что ты, черт подери, такое несешь?

Маринетт выпустила длинный коготь из указательного пальца и резко полоснула им по вене на руке. Вниз потекла очень тонкая черная струя, напоминающая что-то среднее между нефтью и ртутью.

Струйка опустилась до кончика среднего пальца и быстро засохла, не успев каплей упасть на пол. Порез на вене зарос с невероятной скоростью.

— Прямо как жидкое серебро... – сказала Мэдди, смотря на ее руку завороженно.

— Это наш Аквавит. Живительная вода, которую необходимо пополнять каждую ночь. Да, ее немного, но людишки подсаживаются на эту дрянь как наркоманы. Кровь человека вкуснее крови животного, Аквавит вампира вкуснее человеческой крови. Ну а если еще и с многовековой выдержкой, как хорошее вино… то сами понимаете.

Вампирша подняла свои кошачьи желто-зеленые глаза на Мэдди и той померещилось, что они блестят от сдерживаемых слез. Что конечно же было неправдой. Вампиры ведь не могут плакать.

— Внимательнее посмотрите на фотографии в гостевой комнате, а больше я вам ничего не скажу. Принесите хотя бы живую крысу или собаку — тогда поговорим. Доктор всегда дает мне что-то в обмен на информацию так что берите с него пример.

Дэвид взглянул на наручные часы. Через четыре часа наступит рассвет и ему придет пора сваливать. В задумчивости он почесал гладковыбритый подбородок, а потом приблизил ствол пистолета с глушителем прямо к виску вампирши, что гарантировало ей стремительную и безболезненную смерть. На этот раз последнюю.

— Пожалуйста, Мари, назови хотя бы одну причину, мешающую мне пристрелить тебя прямо сейчас.

Мэдди показалось что вампиршу потряхивало, от волнения или от страха надвигающейся смерти — этого она не понимала. Мари зажмурилась и осторожно кивнула, пытаясь придать своим словам больше решимости, чем у нее было в запасе.

— Когда вы раскроете это дельце и найдете ее, я так уж и быть, помогу вам убить своего сородича. Я из рода рассеянных ветром и так тому и быть. Мне плевать на их чертову иерархию и правила вампирского этикета, где я обязана уважать сучек постарше, даже себе во вред!

Хрупкая бледная рука убрала его указательный палец с курка.

— Давай дадим Мари второй шанс, она может быть полезна для нашего общего дела. Отправить ее на тот свет ты всегда успеешь.

— Я не согласна! Без меня вы не справитесь, Бедовые Охотники!

Мэдди сжала крупную ладонь охотника в своей. Он сдвинул черные брови и закрыл глаза.

— Случайно не знаешь, почему всегда, когда я прислушиваюсь к тебе, наступает катастрофа?

Лицо Дэвида исказила практически физическая боль, он полминуты боролся сам с собой, пока наконец не опустил оружие. Судя по нездоровому блеску в желто-зеленых глазах напротив, разумнее было бы выстрелить. Ее ухмылка была ближе к оскалу терпеливого крупного хищника, чем к благодарности.

Лицо Дэвида все еще было искажено гневом, но голос почему-то оставался спокойным:

— Ладно Мари, я выпущу тебя на свободу. После того как поможешь нам убить поехавшую маньячку. — спокойно произнес мужчина, разводя руки в стороны. — К вашему счастью, любопытство моей напарницы сильнее голоса разума.

Дэвид торопливо и тщательно принялся разглядывать портреты. Бывший Шериф знал, что очень немногим чужакам была оказана сомнительная честь посетить гостевую комнату. Перед ним раскинулся широкий холл с высокими потолками, на стенах ни одного свободного места.

Мэдисон тоже, хоть и не настолько внимательно, осмотрела фотографии в гостевой, в них не нашлось ни одной зацепки. Ничего подозрительного.

Умершие люди едва проступали из тумана цвета сепии. Мэдди почувствовала холодок на коже, ведь ей показалось, будто они единожды моргнули. Переместившись ближе к окну, она заметила, что люди на фотопортретах проследили за ней взглядом. Она сморгнула это наваждение, решившись сказать Дэвиду лишь полуправду.

— Бррр, у меня от этих фоток прямо мурашки по коже. — Мэдди обхватила себя руками, чтобы согреться. — Может, ну его на хер, сядем в твою тачку да уедем, пока не поздно?

— Это исключено.

— О, какой же ты зануда-а-а!

Невольно в памяти возникли все те грязные вещи, которые они творили в дежурной, но остатки здравомыслия не дали ей раствориться в этом порыве желания.

Дэвид лишь молча пожал плечами, отстраняясь от фотографий в золотистых рамках, повешенных над диваном. На них были однообразные мужчины в белых халатах. С белыми усами и старомодными круглыми очками на носу.

— А ты чего ожидала? Что вампирша будет подмигивать тебе с первой же попавшейся фотографии?

— Ага, и чтобы там была подписана ее девичья фамилия. Плюс злодейский план в кратком изложении.

Новая идея вспыхнула в ее взъерошенной светлой голове. Волосы как будто слегка наэлектризовались рядом с определенным участком стены. Мэдисон подняла указательный палец к потолку и предложила:

— Мы пропустили фотографии под потолком! По виду они самые старые. Давай-ка я сяду на твои плечи и осмотрю самые верхние снимки.

Второй раз просить об этом не пришлось. Дэвид повернулся к девушке широкоплечей спиной и встал на одно колено, приглашая сесть на шею и ножки свесить. Что она с радостью и сделала, немного поерзав на его загривке своим причинным местом.

— Ты видишь что-то подозрительное?

— Пока что нет, продолжай идти по часовой стрелке.

— Будет гораздо проще это делать, — Дэвид умоляюще поднял брови. — если ты перестанешь душить меня ляшками.