— Нет! Не останавливайся! — в ответ он только с силой сжал ее ягодицы.

В глубине черных глаз разгорался какой-то нездоровый огонек, когда Дэвид перевернул игру.

— Изучим новую позу, малышка.

Наездница. Когда-то ей это даже нравилось, но те времена остались в старших классах школы.

Теперь же всё ощущалось иначе. Мэдди была не просто сверху — она двигалась в своем собственном темпе, наплевав на его желания. Однако его это зажигало. Потом уперлась руками в мощную грудь, и Дэвид поддерживал ее за ягодицы, пока она насаживалась на него со страстью амазонки. Рядом с кроватью висело большое зеркало, и Мэдисон задержала взгляд. Ее это зрелище загипнотизировало.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

Она не смогла ответить, разрываясь между стоном, шлепками и частыми толчками. Шлепки пробуждали в ней совсем другую сторону — более дикую и естественную. Боль лишь дополняла этот коктейль из смешанных чувств, словно долька лайма на вершине бокала.

Все мышцы в теле напряглись, пока она скакала, потом стала двигаться вперед и назад, хватала ртом воздух и бегала взглядом по помещению в поисках надвигающейся волны удовольствия. Мэдди в полной мере испытала то, что позволяет женщинам покидать свои тела, превращаясь в чистый дух и поднимаясь над миром. Вот только ей для этого не приходилось сперва медитировать годами – стоило только один раз увидеть Дэвида без рубашки.

Вознеся взгляд к покатому потолку и закусив губу до крови, она пыталась продлить этот сладкий момент, но он ускользал. Ноги задрожали. Черные пряди упали на лоб и лицо, закрывая глаза, когда он склонил свою голову и излился внутрь ее тела. Снова. Она не торопилась слезать, лишь наклонилась, отодвинула пряди и поцеловала его.

У них было еще несколько минут, чтобы развлечься, но Мэдди уже было тяжело дышать. Как после активных прыжков через скакалочку.

— Это было так неправильно. — тихо сказала она, когда Дэвид властно перевернул ее на живот и взглянул на красные отметины на ягодицах.

Резкий запах черного кофе проник в ноздри, заполнил комнату, и Мэдди открыла глаза. Первое, что она увидела — потрескавшийся потолок со старинной лепниной.

— Что неправильно?

Дэвид стоял над ней с двумя пластиковыми стаканчиками и смотрел как обычно свысока, одновременно выражая всем лицом недоумение и любопытство. Он поднял бровь со шрамом и спросил:

— Ты же в курсе, что разговариваешь во сне, да?

Мэдди встала с дивана в рекреационной, протерла глаза и кивнула напарнику, отводя в сторону стыдливый взгляд. Спазм в ногах был таким реальным и, как назло, Дэвид стоял тут в черной рубашке с закатанными рукавами, не подозревая, насколько возбуждающе он выглядит.

— И что же я говорила?

— В основном мое имя. — уголок его рта дернулся, и он посмотрел на потолок, вспоминая. — Потом были ругательства, крики, стоны.

— Чёрт! Прости, — выдохнула она. — Кошмар приснился.

Дэвид, как ни в чем не бывало, протянул ей стаканчик с ароматным Американо. Он сделал глоток и хотел было подать ей руку, чтобы помочь встать, как вдруг заметил нездоровый румянец на ее щеках и не только.

— У тебя случайно не температура?

— Вроде нет. — ответила она сконфуженно.

— Тогда поднимай свою сонную задницу. Нам пора выдвигаться на дело.

Шериф вдруг замер и поднял руку. Идущая за ним молодая напарница остановилась. Со времен армии он знал, что новички быстро учатся. Особенно если видят, что случилось с их предшественниками, допустившими ошибку. Хайд порадовался бы такой обучаемости, но, в отличие от ее отца, он не собирался умирать на работе ради ее образования.

Ближе к вечеру он принялся зачищать всю территорию, находящуюся в неуклонно пустеющей лечебнице. Патрулировал и выискивал всех непрошеных гостей, а также сократившийся персонал лечебницы, выпроваживая их домой россказнями про сбежавших собак. В ответ на их вопросы он просто разводил руками и говорил, что это личный приказ доктора Линдхольма. Последний приказ. По какой-то загадочной причине он давно не выходил на связь. Однако повар, санитары и медсестры были только рады отправиться домой раньше времени, поэтому не задавали лишних вопросов.

Когда Мэдди попросилась в туалет, он лишь понимающе кивнул. Но вскоре она вернулась, почесывая затылок, как нашкодивший ребенок.

— Я заметила кое-что интересное, там… там... — произнесла она, пытаясь замаскировать свой дрожащий голос и указывая пальцем в сторону коридора, из угла которого только что вышла. — Там красная лужа под дверью в женский туалет.

В его голосе не прозвучало никаких эмоций, хотя он полностью осознавал смысл ее слов.

— Пошли.

Они прошли в конец темного коридора на первом этаже, Дэвид внимательно рассмотрел ее неприятную находку, затем проник внутрь женского туалета, шлепая в луже странной крови. Впрочем, он делал это без тени испуга на лице, только настороженно озирался, пиная дверцы туалетных кабинок — в них тоже никого не было. Только огромный труп в центре уборной. В луже собственной крови.

— Я так и знала, что она на Хэллоуин что-нибудь придумает.

— Сладость или гадость?

Ответ на вопрос был понятен с порога. Мэдди бросила на циничного копа осуждающий взгляд, обрывая следующие насмешки на полуслове.

Дэвид взял ее за запястье, потянул за собой и закрыл дверь туалета изнутри, но вдруг остановился, держась за дверную ручку. Он с отвращением уставился вниз. На свои испачканные ботинки, а не на тело огромной медсестры, чья белая форма и шапочка уже почти полностью окрасились в красный.

Покойница была высокой тучной женщиной со спокойным взглядом, обращенным в потолок. Она одевалась в белую униформу медсестры размера XXL, которая выглядела обычно довольно неряшливо из-за маленьких пятен горчицы и кетчупа.

— Да как она смеет?! Что она о себе возомнила?! — воинственные вопли звучали максимально неуместно из уст бледной Мэдисон в куртке со светоотражающими полосками по бокам, что делало ее похожей на дорожного работника.

Кроме нее, никто и ничто не нарушало тихое приличие уборной.

— Ты видишь? Надеюсь, ты тоже это видишь, и я не схожу с ума. Эта кровососка совсем обнаглела, она нас не боится! Она так играет! Развлекается! Я собираюсь зарядить свой Кольт Дабл Игл и надрать ее маленькую жо...

— Успокойся. — произнес Шериф с другого конца комнаты, подняв руки в умиротворяющем жесте. — Твоя неугасающая страсть, конечно, похвальна, но нам нужно обсудить кое-какое дерьмо, а не предаваться пламенным речам.

Он стоял над телом и выглядел озадаченно, но в голосе звучало железо приказа, так что мужчина быстро заставил Мэдди прекратить разглагольствовать. Она села на подоконник, опустив взгляд на свою испачканную обувь, а затем на красную лужу с вкраплениями каких-то чернил. Дэвид указал на открытое окно, а потом на заляпанный пол с шахматной плиткой.

— Клаудия не стала бы выпускать самую сладкую жидкость из человека только ради того, чтобы залить туалет назло уборщице. Вглядись хорошенько, видишь эти черные прожилки в луже? Черные эритроциты. Я почти уверен, что медсестра была рабыней крови. Да, судя по габаритам, она довольно рослая женщина, но ее одежда слишком… обтягивающая, юбка слишком короткая. Почти трещит по швам. Как будто… — он решил не озвучивать неприятное завершение своего вопроса.

— Не по размеру! Подозреваешь, раньше она была стройной моделью «Виктория Сикретс»?

— Это ты мне скажи.

Мэдди подошла к раковинам и вдруг резко остановилась. Вспомнились слова смотрителя маяка:

«Их существование — один большой Спектакль. У них есть свои правители, и у них есть свои рабы. Если их Принц просто подозревает, что раб крови ставит под угрозу Спектакль, пф-ф-ф! До свидания, раб. Благодарю вас за услуги, но попытайтесь не заляпать мой халат Гуччи и мраморный пол своими мозгами.»

— ...Когда будете умирать.

— Что? — Дэвид выглядел настороженно.