— Я тебя не знаю.

Незнакомец грустно развел руками:

— Меня зовут Дэвид. Дэвид Хайд. — Он протянул руку и задержал рукопожатие чуть дольше положенного, разглядывая его татуировку. – Полагаю, вы Роберт?

— Роб Сикорски.

— Вот и хорошо. Люблю взаимопонимание. Вы можете уделить мне буквально одну минуту вашего времени?

— Почему я должен?

— Да так, всего лишь сделаете доброе дело — я частный детектив и ищу одну пропавшую.

Он лгал, причем лгал плохо. Его озабоченность пропажей девушки показалась старику очевидной и вполне искренней, поэтому тот рассмеялся.

— Частный детектив, говоришь. Ну, знаю вашу породу людей — таких типов, которые будут всюду следовать за тобой как тень, глядя, как бы ты никому больше не поднасрал. Вечно разнюхиваете, кто чем занимается, да? На самом деле я уважаю эту профессию. Кто-то же должен кидать навоз, чтобы цветочки могли расти.

Дэвид изобразил добродушную улыбку, однако она не коснулась его черных глаз. Старик продолжил:

— Я мало что знаю про пропавшую, просто помогал санитарам ее искать. Они с собаками прошерстили леса, скалы и побережье. На выходных прибавились копы и волонтеры, но это ноль помогает.

— Расскажите подробнее, пожалуйста.

— История стара как мир: девка сбежала из психушки и след ее простыл. Надеюсь, ей просто улыбнулась удача и сейчас беглянка где-то далеко-далеко. Может, уехала автостопом, но это маловероятно.

— Почему маловероятно?

Дэвид показался собеседнику слишком взволнованным, и тот сказал заговорческим тоном:

— Серийные. Убийства. В лечебнице. Только я вам ничего не говорил, товарищ детектив.

Старик приложился к пивной кружке и на его усах осталась пена.

— До исчезновения сколько раз произошли эти хм… инциденты?

— Всего найдено два тела, насколько мне известно.

— Очень интересно. Значит, есть какой-то общий почерк, указывающий на серийника. Случайно не следы ли зубов на шее?

— Да, верно. Случайно не экстрасенс? Если будете что-то «случайно» разнюхивать в тех местах, заходите в мой маяк на чай в любое время суток. Не стесняйтесь, я вижу что вы хороший человек. Почти такой же хороший как я. У меня есть еще много историй про странную лечебницу и эксперименты, но здесь не подходящее место для их повествования. Чтобы вам было удобнее в поисках, давайте я сделаю пару «случайных» отметок на вашей карте.

Она не успела закрыть дверь палаты, и он ворвался. Мэдди поняла: все это время он бесшумно следовал за ней по коридору второго этажа. Свет проник через зарешеченное окно. Комнату на секунду осветила фиолетово-желтая вспышка молнии.

Эрик заставил ее прижаться спиной к стене, преградив пути отступления своими длинными руками. Он сказал, зловеще нависая над ней:

— Невероятные вещи происходят в этом месте ночью.

— Сейчас же убирайся отсюда!

— Только тебе одной не понравилось, что я пришел в гости. Другим пациенткам нравилась моя маленькая шалость.

Он был слишком близко. Мэдди невольно принюхалась к его шее и почувствовала что-то родное. Нет, должно быть, ей показалось. Это иллюзия, и только, но какая приятная.

Вдыхая аромат, она закрыла глаза от удовольствия и тем самым смутила Эрика, хотя его тяжело было чем-либо смутить. Провела кончиком носа прямо по его коже, рядом с артерией, и спустилась к ключице. Почувствовала смутно знакомый запах из прошлого, и это окончательно свело ее с ума. Звериные феромоны, легкие нотки крови или железа. Крепкий табак, ментол, хвойный лес и… что-то еще. Морская соль? Океан?

Одеколон с парусником на этикетке!

Нет, это не могло быть совпадением. Такие запахи не встречаются в природе просто так, по воле случая, потому что это метка конкретного человека.

— Ты чего это меня обнюхиваешь, как собачка? Так нравится запах? Это одеколон нашего нового ночного санитара, я им пользуюсь в его отсутствие.

— Эрик, вы работаете попеременно?!

Он на секунду замялся с ответом.

— Да, а что?

Мэдди со словами благодарности, застывшими на губах, уперлась ладонями в его крепкую грудь, потом скользнула руками вверх и резко схватила его за воротник, прижимая к себе. Она еще раз глубоко вдохнула этот аромат, а когда опустила взгляд, то ей показалось, что у Эрика слегка привстал. Он посмотрел на нее помутневшим взглядом с расширенными зрачками и облизнул губы.

— Я заметила странную закономерность. Во-первых, ты синяя борода, во-вторых, все, кто прикасался к твоему члену, умирали, так что держи эту штуку от меня подальше.

Она не видела ничего забавного в своем положении и уж точно была не в порядке. Биение ее сердца превратилось в трепет, и уже было трудно, если не невозможно, сфокусировать взгляд.

Эрик издал разочарованное рычание, ударил кулаком в стену и резко отстранился от нее.

— Я здесь не просто так, а потому что видел! Видел, как ты утащила записи из круглой комнаты. Благодаря камерам видеонаблюдения для меня в этом госпитале нет секретов. Это было так наивно и глупо с твоей стороны думать, что никто не узнает. Покажи, куда ты их спрятала!

Он залез рукой под подушку, обшарил матрас кровати, потом заглянул под кровать Клаудии. Он рывком вытащил всю одежду из шкафа, и та полетела на пол. Свет молнии снова озарил его злобное лицо, скользнул по сломанному носу.

— Можешь обыскать комнату, но ты их здесь не найдешь. Их вообще больше никто не найдет, потому что блокнота больше не существует. — Мэдди приложила указательный палец к виску, словно дуло пистолета. — Вся информация теперь только в моей голове.

Показалось, что Эрик поверил ей и стал вести себя чуть более спокойно.

— Эй, еще раз тронешь ее вещи, и я расскажу отцу про твою попытку побега! Как думаешь, кому он больше поверит: мне или какой-то умалишенной? Вопрос риторический. Хочешь опять попасть в комнату с мягкими стенами и лежать как обколотый галоперидолом зомби? Я это быстро организую.

— Я сделала большую ошибку, пожалуйста, не рассказывай… — Она нащупала его теплую ладонь.

Эрик притворно вежливо улыбнулся и наклонился прямо к ее лицу.

— Не-е-ет. Нужно отвечать за свои поступки, малышка, иначе не будет порядка. А порядок должен быть. Ordnung muss sein!*

— Я же говорю, этого больше не повторится, Эрик. Мне очень нужно оставаться на свободе. Обещаю, я могила. Никто больше не узнает то, что я нашла в блокноте твоей матери, эта информация была нужна мне не для глупых сплетен с местными дурочками, а только для расс…

От слова «мать» у Эрика перекосило лицо.

— Что? Какое, нахрен, расследование? Обсуди это со своим психотерапевтом. — и, прежде чем исчезнуть за дверью, бросил: — Ты представляешь опасность для себя самой.

Внутренний голос стыдил ее последними словами:

«Отличное воображение, Мэд. Как ты его захотела! Обнюхала как животное. О чем ты только думала, когда он прижимался к тебе, пригвоздил к стенке, когда зажимал тебя в углу как маленькую шлюшку? Нет, любая шлюха покраснела и была бы в шоке от твоих грязных мыслей, Мэд. Кого ты представляла на его месте? Теперь ты понимаешь этот свой глупый сценарий, верно? Все начинается невинно, потом ты проникаешься щенячьей любовью к своему мучителю, и чем хуже он себя ведет, тем больше ты его хочешь. Грязный коп, самый опасный в мире вампир, санитар-извращенец. Ты катишься по наклонной. Кто дальше, Мэдди? Кто дальше…»

— Да, верно говорят, что ни один критик не сравнится с внутренним критиком.

— Что ты там мямлишь?

— Я хочу, чтобы ты не запирал меня на ночь. — сказала она шепотом, стыдливо отводя взгляд от его рук, сжимающих ключи. — В моей комнате.

Эрик сделал хитрый прищур, издевательски наклонился к Мэдди и прошептал, пародируя ее заговорщеским голосом:

— Это против правил, глупышка. И очень опасно в теперешних условиях, когда здесь бродит маньяк с вампирскими фантазиями, но! Тебе стоит хорошенько попросить, и чудо может произойти.