Дэвид шел впереди, кожаные ботинки, почти насквозь мокрые, слегка поскрипывали, когда они услышали новый звук. Мужчина замер и поднял руку. Идущая за ним молодая попутчица остановилась, даже не подумав что-то спросить. Но вдруг она разразилась страшным криком. Дэвид рассеянно взглянул через плечо, но поздно: туша огромной собаки уже находилась между ним и помощницей, которая совсем не торопилась выполнять свои прямые обязанности по спасению его драгоценной задницы. Вместо этого она поднесла руки ко рту, упала на колени, а потом, хотя казалось, что силы ее совсем покинули, начала снова истошно вопить.

Он понимал, что ее так напугало. У увеличенной в росте собаки светились глаза, а когда эта тварь открыла свою пасть, чтобы залаять, стало понятно, что из зловонной глотки исходило то же самое свечение красного цвета.

— Этого не может быть!

— Чего только не бывает. – Ответил Хайд, изображая спокойствие.

Мэдди держала перед собой офицерскую модель Colt Double Eagle на вытянутых дрожащих руках. Она не могла подняться с колен, но не бросала попыток прицелиться. Цель находилась слишком близко к Дэвиду. Тот отступал и старался не делать лишних движений. Едва шевеля губами, он настойчиво проговорил:

— Не стреляй в него, Мэдди. Я хочу еще пожить.

Тем временем пес встал на задние лапы и выпустил когти. Наконец Дэвид бросил попытку к отступлению и потянулся к кобуре, но пес поранил бедро одним яростным взмахом. Кобура отлетела куда-то в кустарник. Дэвид блокировал следующие два удара когтистой лапы — левой, потом правой. Это непросто, и вдвойне непросто, когда твое бедро кровоточит.

То была не обычная собака. Обычные собаки не бывают таких размеров. И у них из пасти свисает язык, а не сгустки чьей-то крови.

Раньше это точно был кабель добермана. Теперь же этот результат какого-то извращенного зоологического эксперимента размахивал хвостом от предвкушения крови. Словно счастливый щенок. Он на миг отвлекся на выстрелы в спину, по лапам и шее, но боли от пуль как будто не почувствовал. Стал только яростнее рычать и лаять. И вот, набравшись новой злости, адский доберман снова побежал на Дэвида. Кожанка распахнулась. Клыкастая пасть светилась и рассекала воздух со свистом в дюйме от торса мужчины. Он увидел в этом звере собственную ярость — она как красная застилающая пелена перед глазами.

Зверь чуть медлил, предчувствуя кровавый пир, а Дэвид в это время лихорадочно бегал взглядом по лесу, думая, как воспользоваться данным моментом. Пес имел всего лишь могучее тело, и Дэвид знал, что сильный разум может привести к победе даже без единого удара. Однако он побледнел и попятился.

Пес оказался силен как бык, его когти остры как японские ножи. И в довесок четвероногий быстрее человека. Дэвид всё про себя понимал — долго поддерживать такой темп он не сможет. Поэтому он сделал резкий выпад влево. Рука коснулась шершавой коры дерева, и он поднял взгляд к небу. До Дэвида дошло осознание, что появился шанс.

Прерывисто вздыхая, он подтянулся вверх, цепляясь за нижнюю свисающую ветку из тех, что пошире и точно не сломается под весом подкачанного мужчины.

Подтянулся и переборол чувство боли, чтобы влепить этой твари по клыкастой морде с двух ног. Армейские ботинки попали по зубам и носу. Этого было достаточно, чтобы оттолкнуть его подальше и дать себе время на оценку возможных действий. Пес жалобно заскулил. Свет маяка подсветил фигуру добермана и клубы пара, вырывающиеся из пасти. Значит, это не вампир, а что-то иное! И, что самое главное, он живой! В этом не было сомнений!

Дэвид отломил толстую ветку, с хрустом разломал ее надвое об колено и воткнул острый конец в грудь бегущего на него добермана. Глупое животное само насадилось на кол. Один миг, влажный хруст ломающихся ребер, и вот они оба уже лежали на земле, только Дэвид был слегка недоволен. Он не привык быть снизу — ни в одном смысле этого слова.

Пасть умирающего сомкнулась совсем рядом с носом Дэвида, пока он двумя руками прокрутил импровизированный кол по часовой стрелке. Удар прямо в сердце. Сперва его захватил страх, что этот трюк не сработает, но пес вдруг обмяк, замер и всем своим недюжинным весом обвалился на Дэвида, придавив его спиной к холодной земле. Тот, со вздохом отпихнув мертвое тело, перекатился на красные листья клёна и уставился в небо. Там был луч маяка. Он знал, что всё задуманное должно было получиться, и все же едва сдерживал смех.

Дрожащей от смеха рукой Дэвид достал фляжку и выпил почти все ее содержимое. Половину так уж точно, после чего с улыбкой откинулся на влажную опавшую листву. Мэдди бежала к нему, неловко поскальзываясь на мокрой листве и на ходу пряча свой разряженный кольт в кобуру. Пока он прятал от нее фляжку во внутренний карман кожанки.

— Это еще, блин, что такое было? — спросила Мэдисон про труп пса-переростка, но еще больше про того, который проткнул палкой его огромное сердце.

Шериф ненадолго нахмурился, переводя взгляд на все еще хлещущую кровь из отверстия.

— Вспорол бедро, я кровоточу как… адский сукин сын! Не смогу идти. Если ты — человек религиозный, я бы не был против, если бы ты начала за меня молиться.

С надеждой и решимостью во взгляде Мэдди обернулась в сторону маяка. Сердце готово было выскочить из груди, но она не подала виду.

— Учитывая все, что мне довелось повидать, мы с Богом больше не ладим так хорошо, как прежде. Тебе не нужны мои молитвы. — произнесла она, стараясь дышать ровно, только, блин, никак не получалось.

Шериф задержал на напарнице долгий, пристальный взгляд, потом кивнул и закрыл глаза.

Она добежала до места, где редеющий лес упирался в полосатые стены маяка. Дверные замки по одному щелкнули, и вот дверь открылась, обдавая ее теплом. Мэдди отвела взгляд от океана. Сквозь светлую челку, прибитую ветром к лицу, она посмотрела на пожилого здоровяка в сером свитере грубой вязки, руки были забиты сине-зелеными татуировками. Белая густая борода, красная шапка на голове, в одном ухе серьга. Часто моргая и стараясь сдержать слезы, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой в глазах незнакомца, она попросила его о помощи. Ответом ей было грозное русское молчание.

Внутри маяка находилась лестница. Спираль из металла, ведущая наверх в фонарную комнату со сложными линзами и лампами, через технические помещения для генераторов и дублирующих систем. Помещение первого этажа обустроили согласно собственным представлениям об уюте: прочные двери, прихожая с шкафчиком, два кресла, кровать и крошечная кухня. На плите пыхтел чайник, по пузатому телевизору шел боевик на непонятном языке.

Внутри очень тепло, смотритель растопил печку. Рыжий кот Файер нагло норовил запрыгнуть на ноги лежащего без сознания и поточить об него когти, как будто это уже не человек, а деревяшка. Только у деревяшек обычно не поднимается температура, у них не бывает аритмии...

Мэдди не обращала внимания на обстановку внутри этой шестиугольной комнаты, хотя стоило бы. Смотритель прожигал ее оценивающим взглядом. Он не встал, чтобы ее успокоить, а просто указал жестом на кресло напротив.

Раньше ей не приходилось пить чай внутри маяка. Теперь она сидела в кресле-качалке, заботливо накрытая пледом, и не могла перестать думать, без конца прокручивая в голове события этой ночи. Дэвид оказался на этой кровати из-за нее. Он заслонил ее, хотел защитить, а она его подвела своей нерешительностью. Да и теперь пришло понимание, что стрельба в темноте была не лучшей идеей.

Ее вырвал из раздумий низкий голос со славянским акцентом:

— Сдается мне, это не обычное животное, скорее адское отродье.

— Что?

Файер закричал пронзительным кошачьим фальцетом, когда его схватила за шкирку мощная, забитая татуировками с кириллицей рука.

— Это я виновата. Я хотела броситься туда без оглядки, а он меня предупреждал...

— Ой, не надо так самоубиваться, только не на моем маяке. Бросить упаднические разговорчики! Твой напарник еще легко отделался, посмотри: раны заживают на нем быстрей, чем на собаке. И ты не могла знать про существование подобных тварей.