Редкие видеокамеры работали в своем обычном режиме. Отключить их или стереть видеозаписи было возможно только для санитара из дежурной комнаты. Тем не менее незнакомец в кабинет Линдхольма прошёл, похоже, беспрепятственно.

Без какого-либо стеснения он вышел из тени коридора, доктор Линдхольм отвлёкся от набивания сумок документами. Доктор поправил съезжающие очки, но успел разглядеть только медицинскую маску на лице напротив.

Хлопнула дверь. Не было никакой попытки притвориться храбрецом, которым доктор, конечно же, не был. Только решительное молчание, как принятие неизбежного. Незнакомцу это понравилось.

— Мы наблюдаем за вами, — объявила фигура в маске.

Судя по зелёной форме под курткой, это был один из санитаров, которых доктор, конечно же, не запоминал. Такие мелочи, как лица и имена персонала, он не хранил в своей побелевшей гениальной голове.

Сделанная на заказ кожаная куртка резко контрастировала с мешковатой пижамой на худощавом теле Линдхольма, на которую был натянут белый халат. Доктор раскрыл рот, и фонарик со стуком упал на пол.

— Как... Как вы меня нашли?

Незнакомец пожал плечами:

— Ты сам себя выдал. Всё, что требовалось — это немного терпения и внимательности, чтобы все части пазла встали на свои места.

Доктор Линдхольм застыл, изучая его прищуренными глазами.

— Что? Что тебе нужно? — быстро сказал он. — У меня и моих… подопытных есть взаимопонимание. Я держу их личность в секрете, но уверяю, мои открытия защитят человечество от других, более агрессивных особей. Система работает уже много лет, так что я не вижу причин для беспокойства с вашей стороны.

Линдхольм наклонился вперёд и дрожащими руками принялся засовывать документы в сумку, его голос стал тихим и настойчивым, как у обезумевшего заговорщика. У доктора был дар, который получают все лидеры: убедительно излагать самую бредовую чушь.

— Я так много узнал о них. То, о чём я писал раньше — лишь верхушка айсберга. Я делал это, потому что хотел доказать, что мы сможем работать с ними вместе. Мы не обязаны быть врагами. Если бы ты и твой босс обратили внимание на то, что я написал в отчете, вы бы это поняли.

— Вы не за того меня приняли, Док. Я не из Департамента.

Он предполагал, что доктор точно имел отношения с Департаментом Специальных Дел. И старик точно что-то слышал про одиночных Охотников, кое-что додумал на основе услышанного, а большую часть попросту придумал сам от страха.

— Нет, ты просто слепой! — сказал он, пристально глядя в темноту, а темнота отвечала ему взаимностью. — Ты видишь, что кто-то не похож на тебя, ты его не понимаешь, и всё, о чём ты думаешь – это как его убить. Растоптать! А я думаю о том, как это максимально изучить!

Незнакомец почувствовал, как внутри поднимается гнев, и он глубоко вздохнул, пытаясь потушить его.

— Понимаю, почему ты так дрожишь, старикан, — спокойно сказал он. — Раньше я думал, что учёные — это специальные антитела против вируса, пожирающего человеческую расу. Но это не так. Вы всё ещё можете быть испорчены. Вы всё ещё можете стать такими же, как они. — Он развёл руками. — Что и привело меня сюда.

— Да неужели? — выпалил Линдхольм со скептическим выражением лица.

Незнакомец покачал головой и со скучающим видом произнёс:

— То, что вы обнаружили в ходе экспериментов, почти удвоило ваши активы, не так ли? Истинный гений, на самом деле. Вы настолько ужасный человек, что уже практически стали одним из них. Всё, что осталось – это кровавая инициация. Всего лишь формальность.

Судя по насмешливому голосу, под маской скрывался настоящий садист. Доктор осторожно опустил взгляд, не зная, чего ожидать дальше от этого типа. Он сконцентрировал взгляд и чуть ли не вскрикнул, завидев верёвку и красный кляп из секс-шопа в руках незнакомца. Руках, облачённых в перчатки, чтобы не оставлять следов.

— Разве… разве у меня нет выбора? — Линдхольм оцепенел, очки стали медленно сползать с его длинного носа.

— Полагаю, есть. Расскажите про свою организацию.

Незнакомец снял с него очки и аккуратно положил их на стол. Доктор ничего не ответил, смотря широко раскрытыми от страха глазами.

— О-о-о, сколько страха в этих глазах. Не хочется быть банальным, но мне придётся вас убить, поскольку вы слишком много знаете о вампирах. Скорее всего, вы знаете и о нас. Таков закон — убирать тех, кто лезет не в своё дело.

Незнакомец без труда связал его руки за спиной, затем ноги и привязал доктора к стулу. А сам рухнул в кресло у окна.

— Вы останетесь в мире живых, если расскажите всё о вашей организации. Нужно время для решения? Я подожду.

Линдхольм дрожал. Его разум запятнала паника, капля пота катилась по лбу. И тогда незваный гость небрежно добавил:

— Впрочем, я передумал: у вас нет выбора. Считайте это насильственным захватом лечебницы. — После чего он встал и вставил кляп в рот доктора, успев сделать это за секунду до крика. — Вы собирались увезти или сжечь все эти бумаги, а значит, я просто обязан всё это прочитать.

Одним резким движением незнакомец задёрнул плотные шторы, включил настольную лампу и стал рыться в ящиках с документами, сел на корточки и проверил набитые сумки. Подшитые белые листы внутри кроваво-красных папок, в правом верхнем углу на каждой страницы эмблема «Вичфорт хелп». Перелопатив немало материалов про эксперименты над вампирским телом, не было обнаружено чего-то такого, что стало бы открытием для охотников. Только одно удивило его. Чёрные, как крылья ворона, брови сдвинулись и спустя секунду взметнулись вверх от удивления, когда он увидел фотографии на странице 69.

— Больной ублюдок, оплодотворение вампирши! Серьёзно? Она же дохлая. А… Твоя жена знает?

Линдхольм замотал головой, выпучив от страха свои слепые глаза.

— Не беспокойся, скоро узнает. Готовься к дорогостоящему разводу, Док, ведь она скоро получит по-ло-ви-ну. — Незнакомец рассмеялся сквозь маску. — Столько здесь проделано бессмысленной работы. Столько написано глупейших отчётов для своих малочисленных, но неприлично богатых спонсоров. Но что эти смертные узнали в итоге? Кол в сердце лишь парализует. Да ты что? В низких температурах вампир не регенерирует, а впадает в спячку. Правда что ли? Чеснок не работает, серебряные кресты они любят носить в качестве украшений, травка зелёная, небо голубое.

Не дочитывая, он громко захлопнул толстую папку прямо у него перед носом. Линдхольм моргнул и вздрогнул, мыча что-то в кляп из секс-шопа. Тонкие губы под медицинской маской изогнулись в ухмылке.

— М-да, у богатых свои причуды. Что же мне с тобой делать… — Он не смог вспомнить имя доктора, почесал висок и снова заглянул в документы. — Рихард, да? Я вынужден оставить вас тут привязанным на неопределённый срок, пока ситуация со сбежавшей подопытной не уляжется. Надеюсь, она не убьёт тебя, но если вдруг! Я не буду горевать. Никто. Не. Будет.

Ночью в здании особняка было темно и тихо. Шаги Хайда по шахматному полу гулко отдавались в торжественности окружающей обстановки. Черно-белые плитки отражали рассеянный решеткой лунный свет, и единственным, что выделялось посреди этого чистого сияния, была крохотная ярко-красная капля.

Хайд нагнулся и тронул каплю пальцем — та сразу же прилипла к перчатке. Он удивленно склонил голову набок, взглянул на потолок, затем кивнул своим мыслям, выпрямился и пошёл дальше. Лампочка в другом конце коридора лопнула и погрузила это место в полный мрак.

Скрип и узкая полоска голубого света. Теперь дверь в дежурную была приоткрыта. Туда же вела и дорожка из маленьких, почти незаметных красных капелек. Он шел по ней настолько бесстрашно, насколько был привычен к разной сверхъестественной херне в своей затянувшейся жизни. Заподозрив западню, Хайд остановился, но спустя мгновение все же заставил себя идти вперед: оставаться на открытом месте между оранжереей, библиотекой и неосвещенным коридором было слишком опасно.