— Думаешь, это жутко? Посмотри вот на это, — прошептал он в ответ, глядя вниз своими чернейшими глазами, не моргая.

Все шло настолько близко к плану, насколько Хайд мог надеяться, и какой-то инстинкт подсказывал ему, что это не к добру.

Мэдди послушалась и уже не смогла отвернуться. Страх вцепился в мозг, когда она увидела, что вампирша в один прыжок придавила Клаудию к земле своим холодным телом. Та незряче шарила руками по земле в поисках какого-нибудь тяжелого или острого камня, но не находила. Страх на ее лице превратился в панику, когда руки уже не Маринетт, а звероподобного существа обхватили её горло и сжались.

Голова существа приблизилась к её лицу, клыкастые челюсти широко раскрылись, чтобы навязать ей какую-то отвратительную любовь, но вдруг остановились. Был слышен голос, и он был сверхъестественно низким.

— Женщина из племени безумных, ты достойно боролась, и я уважаю это. Ты не боишься смерти. Из уважения я сохраню твои таланты в вечности, но лишу тебя тела.

Мэдди плохо это расслышала, но, судя по душераздирающему крику, Клаудия, наоборот, отчаянно не хотела умирать.

— Нет-нет-нет, вся ты не умрешь. Я не позволю случиться этой несправедливости. Ты умрешь только наполовину! И душа твоя никогда не отправится на тот свет. Слышишь меня? Никогда!

Маринетт схватила вампиршу за длинные волосы, наклонила голову и присосалась к худенькой бледной шее с такой жаждой, что сравнится только с путником, измученным жаждой в пустыне. Клаудия размахивала руками и кричала на каких-то нечеловеческих частотах.

Схватка была оглушительной, но, к счастью, короткой. Клаудия, теперь больше напоминающая какую-то мумию, обмякла в руках другой вампирши. Та, вцепившийся в глотку, закатила глаза от удовольствия.

В последние несколько минут охотники молча наблюдали из засады за тем, как две фигуры лежали, будто обнявшись на ночной траве. Нижняя фигура вскоре рассыпалась в прах. Верхняя фигура встала, красивее себя прежней и даже с румянцем на щеках, облизнула черные губы и отряхнулась от земли и праха. Потом был звук приглушённого выстрела, и голова силуэта как будто взорвалась, оставив черные брызги на траве.

Мэдди оторвалась от прицела ночного видения и повернулась к Дэвиду, поднявшему глаза от винтовки.

— Ты же сказал, что отпустишь ее, если она нам поможет! — яростно прошипела она.

Дэвид был бесстрастен.

— Я солгал. Не беспокойся — она ещё поднимется.

Мэдди быстро повернула голову обратно и увидела, что он слегка промахнулся. Попал пониже головы, в место на шее, где у мужчин находится кадык. Рыча от досады, Дэвид сделал в лежащую еще несколько выстрелов, попал ей в ногу, в живот, плечи и в сердце, поднял пыль и почву вокруг упавшего тела.

Когда этот туман стал испаряться, они увидели нечто ужасное. Внутри Мари было уже две вампирских жизни, и они распирали ее прежнее тело, которое как будто стало выше и мускулистее.

Маринетт рассмеялась, распласталась в траве и стала медленно исчезать. Тело ее становилось не совсем твердым, но вампирша не выглядела испуганной — она продолжала торжественно хохотать, изливаясь черной жидкостью прямо в землю, пока не исчезла в ней полностью.

Дэвид выругался и ударил кулаком в пол, потом резко произнес.

— Мы ее упустили. Через землю она может передвигаться в любом направлении до следующей ночи!

Он закинул винтовку на плечо.

— Нам нужно предупредить Роберта.

Хайд поднялся на ноги и жестом приказал молодой помощнице следовать за ним.

— Что нам потом делать, мистер «Самый хитрый Хрен на Диком Западе»? — с досадой выдохнула она по пути назад по лестнице.

Несмотря на натянутую маску саркастичности, даже в темноте можно было увидеть, что ее глаза сияли от страха и волнения, и Хайд вспомнил, что Мэдди уже показала себя в настоящем бою. Когда еще не была Наделенной, но и тогда ей хорошо удавалась только стрельба.

— Сперва мы расскажем Робу, чтобы был готов к схватке. — Он открыл дверь на улицу и кивком указал на огни маяка. — Ну а потом... будем действовать как обычно. Импровизировать.

Дэвид Хайд мог придумать миллион мест, где он хотел бы быть прямо сейчас. Передняя лужайка места преступления не была одним из них. Он вышел из дома и отвёл напарницу в сторону ворот, а потом опустился на колени рядом с трупом и покачал головой. Мэдди то молчала то ругалась, прерываясь на рвотные позывы. Он терпеливо ждал, пока она полностью проблюется. Ему показалось забавным, что она провела несколько недель ведя дружбу с живым трупом, но при этом так сильно шокирована трупом обыкновенным.

Мэдди вытерла рот рукавом и обернулась через плечо.

— Бедный Эрик. Сколько ему, по-твоему, было лет? Двадцать? Двадцать пять?

Она вновь почувствовала подступающую тошноту, сделала глубокий вдох и сдержалась из последних сил от того, чтобы не выблевать весь свой скромный ужин на эти опавшие листья.

— Он потерял голову от любви.

Дэвид хотел разрядить обстановку чернушной шуткой, но заметил, что ей стало от этого только хуже. Ему пришлось встряхнуть ее, чтобы убедиться, что она слушает и слышит то, что он скажет. Наконец она кивнула. Дэвид улыбнулся и погладил девушку по волосам.

— Я понимаю. Смерть уродлива, и еще ужаснее видеть, как умирают молодые и красивые, но это была его предопределенность. Его судьба. Лучше так, чем стать одним из Этих. На твоем месте я бы не вглядывался в ту… ну... кучу мяса. Побереги свой желудок.

Он прижал ее к себе ближе, а сам посмотрел туда, где лежало тело санитара. Они предвидели, что встревать в сражение двух кровопийц будет опасно, но никто и не догадывался, что руки Мари — это настолько тяжёлое оружие. Мэдди уткнулась в его вздымающуюся грудь, облачённую в кожаную куртку, и спросила:

— Наверное, Бог есть, но место, куда отправляются души после смерти, действительно существует?

— Не уверен.

Дэвид пожал плечами, ружьё и чувство ответственности всё ещё тяжёлым грузом загромождали его руки. Охотник взял Мэдди за подбородок и приподнял ее лицо навстречу своему:

— Держи оружие крепче. И помни, что я сказал. Я не хочу заставлять тебя делать то, что необходимо, но могу, если придется. Я могу быть очень убедительным.

Когда они сели в машину, Мэдисон посмотрела в зеркало на задние сидения и увидела знакомую картину. Она сначала назвала Дэвида «оружейным маньяком», потом «выживальщиком» и просто «параноиком», а он в ответ только рассмеялся.

— Ещё не поздно остановиться.

— Даже не начинай, Мэдди. Этот мост я сожгу, когда перейду по нему.

Первую свою идею он случайно сказал вслух, не демонстрируя каких-либо следов грусти в глазах:

— Скорее всего, один из нас сегодня умрет.

— Что?

— Что?

Пока Мэдди разглядывала его с недоумением, Дэвид продолжал вести машину как ни в чём не бывало, даже потянулся включить радио.

Мэдисон плохо помнила, что произошло. Помнила только, что Дэвид потянулся включить радио, и перед пикапом пробежало крупное животное. Нога полицейского резко нажала на тормоз, и машину развернуло несколько раз, пока они не врезались на скорости в толстый ствол дерева. Передняя часть машины теперь больше напоминала смятую консервную банку.

Девушка хотела переглянуться с водителем, но он уронил голову на руль и ударился носом. Мужчина был без сознания. По виску Дэвида стекала тонкая струйка крови: от волос до самого подбородка и вниз по шее. Мэдисон была в шоке и растеряна, даже больше, чем это несчастное животное — виновник аварии.

Она заглянула в разбитое зеркало заднего вида и увидела всё как в калейдоскопе из осколков: глупое создание просто дальше убежало в лес, не понимая что натворила. Девушка обрадовалась тому факту, что надежный пикап семьи Хайд не перевернулся и не загорелся. В любом случае, нужно быть оптимисткой — они хотя бы живы.

— Офицер Хайд, вот вам еще одно напоминание, как важно всегда контролировать ситуацию на дороге и не отвлекаться ни на что другое.