Она не задумываясь ответила:

— Пф, конечно.

— Как думаешь, есть ли неиллюзорная возможность того, что он может до сих пор преследовать тебя?

— Ну… надеюсь, да.

— Очень интересно.

Хелен спокойно открыла блокнот с желтыми листами. Мэдди слегка наклонилась, присмотрелась и увидела, как та записала: «Пациентка продемонстрировала недостаточную эмоциональную реакцию на инцидент».

Мэдди решила показать достаточную эмоциональную реакцию, громко воскликнув:

— Я рискую показаться сумасшедшей, но это было так волнующе! В смысле, стрельба, погоня, смерть, заточка под ребро! Эффект был головокружительным!

— Ага, — Хелен спешно зачеркнула свою запись в блокноте. — А теперь представьте, что этот мужчина сидит сейчас прямо на моем месте. Есть что-то невысказанное, что вы храните в глубине своего сердца, что тяготит вас до сих пор?

Мэдисон замешкалась на мгновение, ее глаза бегали по комнате в поисках ответа. Она не придумала ничего лучше, как сказать правду.

— Однажды я устроила взрыв и залезла в горячую пещеру ради тебя. После этого я хотела спросить: «Если я уйду, последуешь ли ты за мной сквозь ущелья и трещины?», но теперь я точно знаю, что нет, не последуешь.

Внезапно дверь открылась в ней возникла напряженная фигура санитара. Как всегда невовремя. Мэдди в раздражении закатила глаза: опять он!

Эрик остановился на месте как вкопанный. Струйки пота стекали по его лбу и медленно ползли вниз по вискам. Он выпучил свои бледно-голубые глаза и с усилием воли произнес дрожащим голосом:

— Хелен, у нас труп! Найдено тело мертвой девушки, в оранжерее!

Сердце Мэдисон упало вниз при этих словах.

Конечно, в бегах тяжело, и теперь он седой. Ну как седой: две серебристых пряди на левом виске. Два месяца изнурительных странствий. Следы привели его в холодные леса на побережье Атлантики, где охотник немедленно принялся за работу.

Ботинки-говнодавы с протекторами скрипели и глухо отстукивали по городскому тротуару. Кожаная куртка тоже шуршала и поскрипывала. Несмотря на позднее время и порывы холодного ветра со стороны океана, по скользким тротуарам сновали хорошо одетые люди с красными щеками.

Он выглядел, пожалуй, деревенщиной в их глазах. Реднек в потертых дырявых джинсах, который при этом двигался, разговаривал и держал спину как джентльмен. Кто бы еще шатался по центру этого городка трезвый в пятницу ночью? С полными руками разноцветных пакетов с покупками, бумажным пакетом с бургером, колой и картошкой фри, и в таких вот ботинках?

Его темные волосы, брови и глаза, настолько черные, что в них не было видно зрачков, только подчеркивали меловую бледность лица.

Когда мужик с такой внешностью покупал женскую одежду размера XS, на него взглянули как на маньяка. Хорошо, что он расплатился наличными. Банковские счета могут заблокировать в любой момент, а расходы меньше не станут. Ребята на кассе в супермаркете могли бы засветить кредитку в какой-нибудь базе данных. Плевать, что они думают об источнике такого количества наличных в его кармане, пока они не натравили на его след полицию или кого похуже. Это бы только все осложнило.

Да, он мог легко сойти за туриста или байкера, или за байкера-туриста. Он приезжал в этот город дважды в неделю, на разведку. Нужно было пройти собеседование и устроиться на новую работу. Работа находилась пригороде этого прекрасного уголка под благозвучным названием Монток. Затем следовало закупиться всей необходимой униформой со скидкой, которая полагалась ему как будущему сотруднику.

Кроме формы, три нарядные черные рубашки с длинным рукавом, три клетчатые из красной фланели, иголки, пуговицы, нитки — это банально, но бывший солдат сам мог зашить что угодно. И пришить кого угодно, и даже огреть утюгом. Да, он был тем еще психом — любил каждое утро гладить одежду и обожал порядок во всем.

Дезодорант, одеколон — чтобы пахнуть так, как она помнит. Девчонка отнюдь не глупа. И хотя её болтовня для такого прожжённого мизантропа, как он, звучала как типичная претенциозная интеллектуальная мастурбация, в их партнерстве были и весьма интригующие моменты.

Нет, она не дура. Даже если не осознает этого, она способна учуять старого знакомого — и тогда она не запаникует.

Главное сейчас — маскировка. Но только внешность, а звук и запах можно оставить прежними. В последнее время он серьезно задумался над вопросом, а не отпустить ли ему бороду. Тогда бы он точно выглядел как байкер, лесоруб и деревенщина в одном флаконе. Учитывая, что волосы на голове у него были черные, а на лице почему-то рыжие. Вот такая генетическая шутка.

Еще семь кварталов до парковки, где он оставил свою машину. Терпеть не мог оставлять свою любимую малышку так далеко — ведь в ней хранится все, чем он сейчас владеет. Однако она мало подходит для разъездов по городу. А для бездорожья отличный вариант! Недавно он сшиб на ней одного крайне агрессивно настроенного вампира на 60 милях в час. Ощущения такие, словно проехал по «лежачему полицейскому», жаль только, что небольшая вмятина спереди все же осталась.

Мама всегда говорила, что он рос немного вспыльчивым. В этом нет его вины. Он пытался угомониться и найти дзен — никто, черт подери, не имеет права говорить, что он не пытался! Но правда оказалась банальной — спокойствие стало приходить вместе с возрастом, усталостью и жизненным опытом.

Все с самого начала как-то не задалось. «Бойся гнева терпеливого человека» — так говаривал их семейный пастор. Будучи ребёнком амбициозного банкира и его застенчивой, но слегка сумасшедшей жены, от него ожидали, что он пойдёт по стопам отца в финансовый мир. Он воспитывался молодым джентльменом — нужно было быть похожим на своего отца, скрываясь за маской утонченной вежливости. К ярости старика, ему это было совсем не интересно. Несмотря на большое высокомерие, у него не было склонности к торговле, не было естественного чувства амбиций.

Но зато было много жестокости. В детстве он подвергся буллингу в школе и научился молча выбивать дерьмо из обидчиков. Пришлось перейти на домашнее обучение. Ему даже предоставили блестящих преподавателей, потом внезапно отец ушел из жизни, истеричная мать и сестры не давали мальчику покоя. Мальчик полностью отстранился от них, даже не осознавая, насколько неудачником он себя чувствовал.

Его отправили пережить подростковые годы в сменяющихся каждый год пансионах, наполненных безразличием, возвращаясь домой на каникулы, его отдавали на воспитание постоянно меняющемуся домашнему персоналу.

В конце концов, замкнутый ребёнок вырос в хорошо образованного, но эмоционально-отрешенного молодого человека, скрывая своё чувство неполноценности за интеллектуальным снобизмом. Даже от самого себя. Смерть отца и последующий упадок матери в яму безумия едва ли пронзили его эгоистичность.

Окружающие говорили: «Расслабься, ты можешь всю жизнь не работать, главное не просри капитал своих знаменитых предков». Но в пятнадцать лет он пошел на свою первую подработку и тут же подрался, не дожидавшись окончания рабочего дня.

Потом армия, он сам настоял, наверное хотел поскорее отправиться на тот свет. Но и в армии продолжал устраивать перепалки, точнее они сами его находили. Не подставил другую щеку для удара? Отправляйся-ка на неделю в бетонную коморку метр на метр.

В каких-то ситуациях просто выпил лишнего, а в каких-то даже и не он спровоцировал драку — если какой-то придурок оскорбил тебя и твою маму на французском в надежде, что ты не поймешь, то он сам напросился. Если какой-то мексиканец выпил твой коктейль, то он сам напросился. Кончилось все сотрясением мозга и удалением селезенки.

Дрался где попало: в пабе, в церкви. Подрался с грёбаным проповедником, хотя последним явно не гордился. Просто увидел, как муж избивал жену после воскресной службы, и заступился за нее, а потом догнал пастора и избил его за то, что тот не заступился. Когда этот мужик в черном платье распластался на полу с смешной позе, он услышал пение ангелов над алтарем и понял — это был знак свыше. Знак, что пора поменять что-то в своей просранной жизни.