Мэдди поёжилась от утренней прохлады и внезапных порывов ветра со стороны океана, после чего последовала его приказам. Подрагивая, Мэдди вернулась в лечебницу и прошла в рекреационную, мысленно убеждая себя, что в багажнике ее психиатр будет в полной безопасности.

Выключить голову никак не получалось. Старые мысли как прилипшая к волосам жвачка не желали оставлять ее в покое. Мэдди устала не только от планирования обороны, но и от продумывания нескольких следующих шагов, без которых ей не сохранить свою жизнь. Хрупкую как хрустальная ваза. Стоило оставить эту нервотрепку на откуп Шерифу.

Он действовал гораздо более эффективнее, чем Мэдисон, которая часто пребывала в отлете от реальности. И гораздо более эффектнее, чем можно было судить по его заурядной полицейской внешности, поскольку это человек, обладающий огромным опытом – опытом, который он положил на алтарь борьбы со сверхъестественным.

Поразмыслив над этим еще немного, она подошла к продавленному дивану и упала, почти теряя сознание от усталости. Мэдди улеглась поудобнее и накрылась тяжелым пледом. Этим утром, в канун Дня Всех Святых, пока весь мир готовился встречать Хэллоуин в компании друзей и близких, с ней были лишь кошмарные сны.

Мэдди снилось, что она новый вид чудовища. Она плохо помнила, что именно натворила, но она точно оставила в горящем в красном пламени лесу испепеленный труп, развалившийся в ее объятиях, а мужчине сохранила жизнь, чтобы сожрать его голову позже. Затем священник окатил ее тело кипящей святой водой, и от боли она проснулась. Но, к сожалению, это был лишь сон внутри другого сна.

— План такой: Дэвид, ты идёшь впереди, а я позади.

Ее голос был тихим и уверенным, взгляд холодных глаз — колючим, но сквозь эту маску напускной уверенности Шериф уловил нотку любопытства. Он грязно усмехнулся.

— Может, наоборот?

Мэдисон ощутила внезапный всплеск желания где-то глубоко внутри себя. Не самое подходящее время и место для того, чтобы взять его за плечи, встать на цыпочки и ощутить сильные руки на своей талии, а потом…

Нет, она должна была научиться хоть иногда прислушиваться к голосу разума в своей голове. Так, для разнообразия.

Но вместо этого она положила оружие на подоконник и шагнула к нему, позволяя заключить себя в объятия не столь невинные, как полагалось в данной ситуации. Все-таки они находились в засаде, а не на свидании.

Зубами Дэвид стянул с себя перчатки, не отводя от нее хищного немигающего взгляда, в котором сверкали знакомые светлячки. Он зашел за ее спину, обвил девичью талию рукой и проник пальцами под ткань штанов и белья, заставляя Мэдди ахнуть от неожиданности. Казалось, ему нравилось делать внезапные поступки и смотреть на ее реакцию — то ли испуганную, то ли возбужденную. Либо и то и другое.

Через минуту Мэдди уже не могла себя контролировать. Дрожащими руками она держалась за его руки, как за спасательный круг. Если бы не широкая ладонь Шерифа, она бы громко стонала, как портовая шлюшка, пока он трахал ее пальцами.

— Хорошо у тебя здесь, — произнес он тихо, склонив голову над ее ушком. — Все как я люблю: горячо и узко.

Мэдисон посмотрела вниз, а затем скосила взгляд на него с необычайно озадаченным выражением лица. Какая-то часть сознания слегка удивилась тому, что она будто ничуть не испугалась его внезапного проявления похоти. Можно было легко подумать, что она настолько же наивна, насколько испорченна.

Еще одно движение пальцами, и бедняжка, зажмурившись и сжимая ткань его рубашки, обронила несколько ругательств, от которых даже у южного мужчины уши свернулись бы в трубочку. Но как бы не так.

Дэвид продолжал улыбаться, как победитель, каким-то чудом сохраняющий холодный рассудок, засовывая в нее пальцы. Он хотел доставить девушке удовольствие и совсем не думал о себе. Проник еще глубже, почувствовал влагу и обрадовался тому факту, что он не единственный в этой комнате, кого возбуждает опасность.

В засаде, на грани жизни и смерти время замедлялось, и все чувства были настолько обострены, что искрили не меньше, чем соединение двух оголенных проводов.

Задирая футболку кверху, Дэвид поцеловал ее в шею и выпалил уже заплетающимся языком:

— Мы просто созданы друг для друга.

Мэдисон слабо кивнула, и он рассмеялся, не вытаскивая пальцев. Она не видела ничего забавного в своем положении, и уж точно не была в порядке. Биение ее маленького сердца превратилось в трепет, и уже трудно было сфокусировать взгляд на чем-то, кроме его блестящих рук.

Будто читая ее мысли, Дэвид взял ее за руку и медленно повел ее за собой к лестнице на мансарду. Она спросила, одергивая футболку и краснея от смущения:

— О, так ты действительно хочешь, чтобы мы занялись этим в чужом доме…

Это было больше утверждение, чем вопрос. Дэвид кивнул, не удостоив ее взглядом.

В ее голове пронеслась мысль, что это именно дом другой пары. Возрастной и богатой супружеской пары, какими им, конечно же, никогда не стать. Их спальня, их комнаты, их всё.

— Больной ублюдок. Снова попытаешься меня придушить?

— Нет, просто хочу тебя отшлепать. — ответил он так хладнокровно и буднично, как будто делал это каждый день.

Мэдди открыла рот, но так и не нашла что ответить.

Когда они поднялись, он спокойно отвернулся от напарницы и аккуратно сложил все оружие на тумбочку, проявляя настоящие чудеса мужского самообладания.

— В смысле, отшлепать?

— В смысле: наказать, оттрахать тебя до потери пульса, указать на твое место.

Мэдди тяжело вздохнула, не находя себе места на этой темной мансарде. Большая кровать и зеркало не давали думать ни о чем другом.

— Ладно, только давай по-быстрому, грязный ты…

Он услышал это и всеже не выдержал, обернулся и грубо толкнул ее спиной к ближайшей стене. Заткнул дерзкий рот поцелуем, не давая оскорблениям вырваться наружу. Ее ненависть его неслабо так заводила, а маленькая грудь была идеального размера для того, чтобы полностью поместиться в его ладонь.

Ослабевшие девичьи пальцы потянулись к непослушным пуговицам на рубашке, не справляясь с упрямой пряжкой ремня. Но она подспудно догадывалась — он был прекрасно сложен, и ни одна одежда не могла этого скрыть.

В голове пронеслась одна единственная мысль — Дэвид всегда целовал ее с таким напором и страстью, как будто последний раз в жизни. Сегодня вкус поцелуя был совершенно фантастический. Словно бензин и огонь проникли в нее и разлились по кровообращению.

Мэдди почувствовала его желание, и дальнейшие мысли перестали напоминать что-либо даже примерно здравое. Она схватила Дэвида за воротник и повела к деревянной кровати как послушного теленка, после чего плюхнулась на спину. Она стонала под ним, извиваясь от нетерпения. Когда он пытался отстраниться, Мэдди дернула его на себя, и пуговицы рубашки разлетелись в разные стороны.

Миниатюрная рука скользнула по кубикам пресса вниз и вверх. Такой Дэвид мог бы сделать с ее телом все, что душе угодно — она бы и это разрешила. В таком состоянии она согласилась бы даже стать его безвольной игрушкой.

Когда он снова поцеловал ее в грудь и шею, Мэдди задрожала под весом его каменных мышц, предчувствуя последующий стыд, раскаяние и все иже с ними.

Но она с радостью встретит их.

Потом.

Когда его поцелуи опустились ниже, Мэдисон вдруг вспомнила, что «Потом» на самом деле не существует по-настоящему, реальность — это только «Сейчас».

Не спрашивая разрешения, он принялся по-хозяйски, рывками, стягивать брюки и намокшие трусы. Раздвинул стройные ноги и вошел в нее максимально медленно, насколько это возможно. Сначала дразня, Дэвид разжигал желание, внимательно разглядывая ее умоляющее лицо из-под своих полуопущенных черных ресниц, а потом стал делать это иначе — глубоко, быстро и беспощадно.

Она двигалась, превозмогая боль и помогая ему. Слишком большое, слишком сильное тело, нависающее над ней. Дыхание сбилось. Не вынимая, Дэвид грубо взял под коленками, закинул ее ноги на свои широкие плечи и проник настолько глубоко, что ему пришлось упереться двумя руками в изголовье кровати. Он был весь как таран для ее миниатюрного тела, готовый раздавить или довести до самой высшей точки удовольствия, и девушка не знала, выдержитли эту сладкую пытку молча.