Мэдди заметно занервничала. Она вытерла руки об штаны, тем временем глаза лихорадочно бегали по помещению, голова полнилась новыми мыслями:

«С этой стаей у Клаудии теперь хлопот полон рот. Стоп! Срань Господня, они делают это днём! Они не боятся солнца!»

Дэвид отвернулся, схватился за навесной замок и сказал отрешенно, не замечая ее взволнованности:

— Псарня была заперта на замок. Ты уверена, что в этом не замешан тот санитар?

— Нет, нет, нет. Этот… так называемый человек и вампирша не могли вступить в сговор. Не то чтобы у него был острый интеллект, твердые принципы или стальной стержень. — ответила она, проходя между рядами больших распахнутых клеток. — Разве что только когда он ночью навещает своих пациенток…

— Не лучшее время для твоих шуток. — он бросил на нее осуждающий взгляд сверху вниз.

— Можем поплакать, если хочешь. — она медленно подошла к нему ближе и заглянула прямо в глаза, погружаясь вглубь черного колодца.

Но вместо того, чтобы по достоинству оценить ее остроту, Хайд оглянулся на вход в псарню. Его привлек шорох и хруст травы. Вдруг осознав, что она плохо представляет, в какой обстановке оказалась, Мэдди резко обернулась, ведь по закону жанра жертву застают врасплох, когда она меньше всего этого ожидает.

Фигура стояла в дверях в ореоле утреннего солнца. Выглядела весьма удивленной и растерянной, хоть и сохраняла свою фирменную элегантность во всем: деловой костюм, высокомерный взгляд, идеальная осанка, полная достоинства. Каблучки застучали по полу, кашемировое бежевое пальто развевалось сквозняком, как и блондинистые локоны. Она обвела взглядом пустую псарню и сосредоточилась на двух взъерошенных чудаках перед собой.

Дэвид не смог сдержать восхищенный взгляд.

— Вау, вы, по всей видимости, жена доктора Линдхольма.

— Я?

— У него есть другая жена? — спросил он насмешливо.

— Ха-ха, очень смешно, мистер… Я не помню вашего имени.

— Это к лучшему. — едва слышно ответил он.

— Я только что приехала и заметила, что здесь открыты двери, а это запрещено правилами безопасности. Как тут поживают наши питомцы?

Мэдди понимала, что вываливать на бедную женщину все шизотерические новости последних дней — совсем не ее обязанность. И совсем не лучшая идея делать это сейчас.

— Извините, Хелен, за такой вопрос, но вы зачем вернулись?

— Дело в том, что мой муж долгое время не выходит на связь. Я вернулась проверить, как у вас тут обстоят дела, и что я вижу? Пациентка разгуливает на свободе, заходит в помещение для персонала, а санитар ходит вместе с ней без формы и… и почему все наши собаки пропали?!

Хелен заглянула в миски с черной жидкостью и отпрянула в ужасе.

— Вы что, их отравили?!

Мэдди не придумала ничего лучше, чем ответить:

— Их отравили, но только не мы, а одна эммм… цыганка!

— Какая еще цыганка, Мэдди, ты что, забыла выпить свои таблетки? Мистер, убирайтесь сейчасже из моей лечебницы, а девушка поедет со мной.

Стук каблуков. Хелен подошла и с силой схватилась за хрупкую руку — позже у нее будет много времени, чтобы пожалеть об этом неправильном решении.

— Что? — Мэдди изобразила изумление и оглянулась на мужчину.

Дэвид слегка кивнул напарнице. Она, сама невинность, повернулась к Хелен и захлопала своими светлыми ресницами, как телёнок. Мэдди осенило.

— О, я слышала, у вас есть филиал на Стейтен-Айленде, ой, то есть на Род-Айленде. Далековато ехать. Может быть, нам понадобится шофёр, а мой приятель прекрасный водитель. Только я еще хотела бы узнать перед нашей поездкой, будет ли в той психушке личная ванная комната и личный повар? Скажите мне твёрдо и чётко, иначе я отказываюсь от ваших услуг! Кроме того, ваш сын, он, мягко говоря, профнепригоден.

— Что ты сказала про моего сына?!

— Если уж говорить начистоту, по нему тюрьма плачет.

Пока Мэдди заговаривала ей зубы, взгляд Шерифа остановился на толстых поводках, висевших общим скопом на гвоздике за спиной женщины. Та начинала забывать про врачебную этику и принялась выпроваживать их в более агрессивной манере.

— Мэдди, у тебя будут большие проблемы! А вы, мистер, вы… вы уволены!

— Мы еще здесь не закончили, — сказал Хайд хладнокровно.

Мэдди не до конца понимала, что он задумал, поэтому проследовала за ним взглядом.

Он приблизился к Хелен со спины и сковал ее запястья прочным поводком, та от испуга закричала и попыталась ударить его каблуком по уже немолодому колену, брендовые туфли слетели в самый неподходящий момент. Дэвид повалил женщину на грязный пол псарни и начал связывать между собой ее тонкие лодыжки с помощью собачьих поводков. Мэдди старалась говорить тише, но никак не получалось.

— Пожалуйста, Хелен, прекратите кричать! Мы не причиним вам вреда.

Она засунула руку в карман кашемирового пальто, вытащила дорогой телефон и изысканные перчатки, пахнущие духами. Одну пришлось засунуть женщине прямо в кричащий рот, размазав вишневую помаду по щекам.

— Ой, простите, я немного испортила ваш макияж. — связанная была в панике, но и Мэдисон тоже. — Опять же повторюсь: мы не собираемся причинять вам боль, страдания, смерть и всё такое. Извините, мне очень жаль это сообщать, потому что мне действительно нравились наши беседы, хоть они совсем мне не помогли, а скорее наоборот... Неважно! Короче, вы приехали не в самое подходящее время!

Вежливость не помогала успокоить испуганную женщину, а только распаляла ее.

Дэвид склонился над связанной с пистолетом в руке и прошептал спокойным голосом, выдавливая луизианский акцент:

— Смотри, у меня есть металлический друг. Он очень вспыльчивый. Если хочешь — шуми, тока это… может вы, здешние богатеи, не в курсе, но пули в теле мясные дырки оставляют. — Он щелкнул затвором совсем рядом с головой Хелен, отчего она молча задрожала. — После них ты немножечко умрешь. Выбор за тобой.

Мэдди взглянула снизу вверх на Дэвида, теперь уже совсем другими глазами. Иногда он вел себя как интеллектуал и джентльмен, иногда как стопроцентный деревенщина. Иногда его поступки лишь слегка смущали ее, теперь она испугалась за Хелен по-настоящему.

Шериф, вероятно, заметил эти изменения. Склонив голову набок, он стрельнул глазами, взглядом приказывая ей взяться за ноги связанной, а сам подхватил ее под руки. Они прошли в тени белого фермерского домика. За воротами на парковке было только две машины — давно немытый пикап, проехавший полстраны, и блестящий начищенный «Кадиллак ДеВилль».

— Раритетный. Кому бы он мог принадлежать? — спросил Дэвид, язвительно почесав подбородок.

— М-м-м!

Оказавшись в багажнике собственного автомобиля, Хелен, выпучив глаза, продолжила робкие попытки закричать даже с кляпом из двух перчаток во рту. Потом внезапно прекратила. Казалось, она успокоилась только для того, чтобы максимально запомнить лица преступников.

Вид из багажника на этих двоих был не самый лучший — солнце уже поднималось высоко над горизонтом и подсвечивало мужчину и девушку со спины. Две темные фигуры склонились над ней, у одной из них были ярко-голубые глаза.

— Что нам теперь с ней делать? Она запомнила наши лица.

— Импровизировать.

Мэдди сложила руки на груди с сочувственным выражением лица, как у ангела на надгробии. Очень короткостриженого ангела со взъерошенной макушкой.

— Хелен, не бейтесь так в конвульсиях. Вы лучше меня знаете, что это с медицинской точки зрения, наверное, не очень полезно.

— Скорее бесполезно. — сказав это, Дэвид громко захлопнул багажник.

Он сделал громкий вздох, оглядываясь на лес, потом полез рукой под куртку в поисках пистолета.

— Давай свой разряженный кольт сюда. Держи мою пушку, спрячь ее сейчас же в штаны. Иди в рекреационную и оставайся там, наблюдай за обстановкой, завтракай и обедай как ни в чем не бывало.

— Значит... Меня снова повысили до помощника шерифа?

— Может, завтра, а может, когда свиньи полетят.

— А точнее?

— Только когда Ад замерзнет. — бросил Хайд, уходя в сторону своего пикапа.