Вместо того чтобы выразить свои сокровенные мысли, она перестала натягивать одежду, развернулась и натянула наглую и, вместе с тем, довольную улыбку.

— А с тобой, оказывается, приятно работать, напарник.

И легко похлопала его по нагрудному карману, слишком долго задерживая руку в том месте, где у него должно находиться сердце. Должно же, верно?

Повисает пауза. Обычно он вел себя так, когда нервничал. Дэвид оцепенел, отвел взгляд и произнес, вздергивая подбородок.

— Да, лучшего партнера я и выдумать не мог.

После чего поцеловал Мэдисон в губы еще раз и, подчиняясь инстинкту хищника, грубо повернул спиной к себе и прижал ее, полураздетую, к своей груди. Дэвид никогда раньше не испытывал такого удовольствия и хотел, чтобы оно длилось вечно. Но оно продлилось только пару часов.

Когда они вдвоем, до смерти уставшие, упали на медицинскую кушетку, Дэвид убрал руку с ее талии и обвел рукой помещение.

— Что ты думаешь об этом ужасном госпитале?

Мэдди окаменела. Ей знаком этот серьезный тон. Она уже успела позабыть, насколько все нестабильно, когда приходится иметь дело с Дэвидом Хайдом. Пытаться понять его… все равно что смотреть в калейдоскоп. Сначала одна картинка, и ее превосходно видно, но через считанные секунды все меняется и становится нечетким, а эмоции, как цвета, слишком быстро сменяют друг друга.

— На самом деле не так уж тут и плохо. — возразила она.

В отличие от него, она уже привыкла к этому месту.

— Только не говори, что ты здесь каждую ночь трахаешься с санитарами.

— Н-нет. — Голос почему-то предательски дрогнул.

Он медленно подошел к окну и выглянул в него. Постояв так немного, он подозвал ее жестом к себе.

— Хочешь рассказать, что случилось?

— Какое совпадение! Я хотела спросить у тебя то же самое.

Мэдди приблизилась, уткнулась носом во вздымающуюся грудь и сказала.

— Почему месяцами о тебе не было ни слуху ни духу?

— Все, что я делал, я делал ради тебя. Тебе придется смириться с этим. Много — как много! — ночей провел я, просеивая через сито своего разума все видения, надписи и звуки свыше. Сколько дней и ночей понадобились мне, чтобы нащупать все ниточки и облечь историю твоего исчезновения в понятную форму. У тебя есть одна ночь, чтобы выслушать ее. Слушай…

— Вычислить твое местоположение оказалось намного труднее, чем многих монстров, на которых я охотился. Пришлось вложить в эти поиски немалую часть своих средств, нарушить несколько законов, воспользоваться старыми связями из академии, чтобы притвориться нью-йоркским полицейским и получить доступ к камерам аэропорта. Увидев видеозаписи, я проверил их номера и понял, что тебя схватили федералы. Номер их тачки невозможно пробить в базе данных. Куда они могли тебя спрятать? Я предположил, что они выбили из тебя правду, после которой упрятали, но не в тюрьму. Наша реальность для них — бред сумасшедшего, не так ли? Я объездил все психиатрические клиники в штате и за его пределами. К счастью, их оказалось не так уж много, но пришлось сначала проехаться по всей Новой Англии. Голос свыше дал мне неверное направление...

— Постой, с тобой разговаривал сам… Он? — Мэдди с придыханием указала пальцем на потолок, по старой привычке пытаясь нащупать отсутствующий крестик на своей груди.

— Нет, конечно. Он еще ни разу не ответил на мои молитвы за последние вот уже... Впрочем, не будем об этом.

Дэвид заслонил ладонью сигарету и поджег ее металлической зажигалкой с крестом на боку.

— Подозреваю, что Он вообще больше не следит за людьми. Неважно, наделенные или обычные — мы его мало интересуем. Мы очередной провальный проект… Это Сияющие связывались со мной. Его мелкие слуги. Они не разговаривают, скорее посылают настойчивые приказы и подсказки, как эти приказы выполнять. Еще и насылают на меня бессмысленные сообщения, чтобы поскорее свести с ума. Лишают сна. Так что мне стоит остаться в этом заведении и сменить форму на смирительную рубашку.

Дэвид горько усмехнулся, а Мэдисон нагло выхватила у него из пальцев сигарету и уселась на подоконник. После затяжки она произнесла:

— Ты не прав. Я точно знаю, что если ты обладаешь настоящей верой, то Он услышит твои просьбы. Я молилась, и мое желание сбылось в ту ночь, когда Каин проделал в тебе новое отверстие. Я пообещала Господу, что стану его должницей, если ты выживешь.

— О, — кажется, Дэвид был абсолютно ошарашен этой новостью, он уставился на нее немигающим взглядом, но быстро опомнился и надел обратно маску безразличия. — Вот как. Зря ты это сделала, глупая.

— Я еще не понимала, насколько сильные способности у Софи, ты же держал все в секрете.

От боли он прикрыл глаза, опустил голову и закивал, перебивая ее.

— И не знала, насколько жестоко Он наказывает своих должников. Прости меня, Мэдди, что я держал тебя в неведенье, и я подвел тебя. Подставил.

— Не понимаю, почему ты так расстроен, все же хорошо. Хорошо же, да?

— Дай угадаю. Вскоре после пробуждения произошло нечто одновременно странное, удивительное и пугающее. «Я схожу с ума», — вероятно, подумала ты, впервые услышав голоса, увидев галлюцинации.

Мэдисон опустилась вглубь в свои мысли, сделав вторую затяжку. Она не торопилась с ответом.

— Когда я очнулась в этой психушке и впервые вышла в коридор, то остановилась у одной из дверей. Тогда я услышала голоса в голове, и они говорили странные вещи, которые не могли сами родиться в моей голове. Потом увидела сияющий силуэт в толпе пациенток, он совершенно не сочетался со своим голосом. Точнее, он не говорил, у него не было рта, этот голос звучал только внутри моего больного разума. Я тогда решила, что всему виной тот укол успокоительного. Намного позже я узнала из блокнота психолога, что за той дверью держат кого-то типа женщины-оборотня или… вампиршу.

Дэвид резко обнял ее, с силой прижав ее голову к своей вздымающейся груди. Он сказал, бережно приглаживая ее волосы, но Мэдди не до конца понимала, был этот голос грустным или веселым.

— Конечно, мы через многое прошли, но я хочу спросить. Как думаешь, кто ты, принцесса? Да, я могу рассказать. Не красней. Не стесняйся своего безумия. Когда ты впервые выйдешь из себя и осознаешь, что стоишь в храме, бормочешь что-то на незнакомом языке и натираешь вампирской кровью свою нежную кожу там внизу и свои стоящие соски — вот тогда можешь начинать стесняться.

— Стоп. Што?!

— Я также могу сказать, о чем ты сейчас думаешь. «Я, конечно, никогда не совершу такого гнусного и противного деяния. Я изысканная, культурная молодая леди из мегаполиса». — он прожигал ее взглядом. — Совершишь.

В этих черных глазах смешалась радость и грусть, и Мэдди уже не знала, что об этом думать.

— Я не совсем понимаю... И ты пугаешь меня, Дэвид.

— Поясняю, ты затеяла глупейшую сделку и стала одной из немногих, кто вляпался в это дерьмо добровольно. Ты больше не принадлежишь самой себе, Мэдди. Быть Охотником — это тяжелая ноша, но тебе придется ее нести. Выхода нет. Однако жизнь Охотника не является непрерывной безнадегой. Жизнь, в которой нет ничего, кроме неприятностей и горя, почти также скучна, как та, что полна непрекращающегося веселья. А теперь... Пожалуйста, постарайся вспомнить, что тебе сказали голоса, и покажи мне, что это была за дверь.

Предложение Дэвида было полной неожиданностью. Вдруг он отпрянул от нее, открыл ящик стола, достал пистолет с глушителем и резко засунул его под резинку ее спортивных штанов. Мэдди всегда казалось глупым, когда мужчины носили пистолет вот так, как в боевиках. Смертоносная сила направлена прямо на твою собственную промежность.

— Я, кажется, вспомнила. Голоса мне сказали: В Безумии есть правда. Смерть ходит среди вас. Не позволяй этому жить.

Дэвид скользнул тыльной стороной ладони по нежной коже живота и слегка улыбнулся.

— Хорошая девочка, — произнес он свысока и протянул руку к ее щеке.