К тому же, в лечебнице содержались и другие пациенты с похожей историей, местонахождение которых держалось в тайне от всех, кроме их богатых, отчаявшихся родственников, которые сами их сюда запихнули. Родители Мэдисон точно не обладали такими связями. Наверное она уже мелькает в списках пропавших без вести.

Последнее что Мэдди вспомнила перед сном было то, как люди в тонированной машине доставили ее в Вичфорт под покровом ночи. Неровная дорога, ее потряхивало, свет маяка вдалеке. Могли ли федералы проплатить ей пожизненное содержание в этой психушке? Конечно могли. Смогут ли они сдержать ее в этих стенах? Это посмотрим.

Утром Мэдди пришлось спуститься на первый этаж, чтобы встать в очередь за ежедневными таблетками. Всё-таки нужно вести себя естественно, будто бы она ничем не отличается от остальных пациенток.

Первое, что она заметила, покинув палату: мало людей и много беспорядка. Грязные следы на полу прокомментировала уборщица-матерщинница. Кажется, копы наследили, уехали и забрали тела с собой. Мэдди надеялась, нет, мысленно взмолилась, что девушек кремируют в огне. Не хватало только для полного счастья, чтобы Бекка и Перл вернулись обратно в лечебницу, но только в новом амплуа.

Она спускалась по лестнице, скользила рукой по гладким перилам и думала:

«Еще один день. Закончив свою охоту, я смогу наконец двигаться дальше. Смогу придумать план побега из этого семейного подряда Линдхольмов, но сначала надо вычислить эту тварь. Когда она превратится в кучку пепла, я смогу со спокойной совестью свалить в закат. Придется угнать машину кого-то из персонала. И добыть немного денег из чужого кармана…»

Сладкие фантазии о побеге составили ей компанию, когда Мэдисон спокойно встала в очередь умалишенных. Там только и разговоров было про горячих полицейских, наводнивших лечебницу ближе к ночи. Никаких воспоминаний про Бекку и Перл. Никакого сочувствия.

Услышав разговоры впереди, лицо Мэдисон озарила грустная ухмылка. Ирония в том, что в тот ужасный момент, когда она дрожала в подвале от страха, пациентки облепили окна, ведущие во двор Вичфорта, и пускали слюни на подоконник от вида мужиков в форме, и их тачек.

Одна половинка таблетки была голубой, другая – розовой. Лекарства делали ее слабой, пассивной и ленивой, поэтому Мэдди была решительно настроена отказаться от этого «лечения» навсегда. Лечения чего, кстати? Здравого смысла?

Она спрятала таблетки под языком и, воспользовавшись тем, что медсестра отвлеклась на очередную драку с хватанием кого-то за распущенные волосы, незаметно юркнула в длинный коридор, ведущий в сторону туалета.

Лекарства начинали всасываться через полость рта, и Мэдди перешла на бег. Белые кроссовки скрипели по гладкому полу, а далеко за спиной слышались вопли и визги разъяренных кошек. Нужно срочно выплюнуть горькие таблетки в унитаз! Она влетела в уборную, хлопнула дверцей и сделала это.

«Еще никогда с таким удовольствием не нажимала на кнопку смыва».

Когда она с облегчением вышла из кабинки и принялась искать камеры видеонаблюдения, удачно запрятанные в разных уголках госпиталя, то с радостью выдохнула. К счастью, разместить их в туалете семейство Линдхольм еще не догадалось.

Одна камера была обнаружена в коридоре на втором этаже, по одной камере было в рекреационной комнате, библиотеке, оранжерее, возможно, в гостевой, но теперь Мэдди не могла туда попасть.

Несколько камер было расположено в разных участках лестницы, пронизывающей здание насквозь, начиная с первого этажа до третьего и заканчивая запертой мансардой под крышей. Мэдди спустилась обратно на первый этаж и с удивлением отметила, что рядом с входом в подвал никаких камер не расположено. Либо их тут никогда не было, либо их скрутили после вчерашнего происшествия.

Она прошла к изолятору Клаудии и заметила мигание красного огонька в верхнем углу коридора. За этой дрянной девчонкой действительно пристально следили.

Мэдди отвела взгляд. Голова закружилась. Наверное, она просто устала. Всего четыре часа сна… У кого угодно поедет крыша. Спиной скользнула вниз по стене и приземлилась на холодный пол, скрипя кроссовками, обхватив руками колени и прислушиваясь. За металлической дверью изолятора послышался легкий шорох. Мэдди прислонилась ухом и услышала мелодичный голос, который пел приглушенную металлом "Марсельезу".

— Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrivé!

Contre nous de la tyrannie,

L'étendard sanglant est levé,

Entendez-vous dans les campagnes

Mugir ces féroces soldats ?

Ils viennent jusque dans vos bras

égorger vos fils, vos compagnes...

Marchons, marchons!

Qu'un sang impur

Abreuve nos sillons!

Que veut cette horde d'esclaves...

Nous entrerons dans la carrière

Quand nos aînés n'y seront plus,

Nous y trouverons leur poussière

Et la trace de leurs vertus

Bien moins jaloux de leur survivre

Que de partager leur cercueil...*

Шорох прекратился.

— Клаудия, я знаю, ты слышишь меня. У нас тут большой переполох. Я должна тебя предупредить, что здесь снаружи завелся кто-то страшный. — Мэдди прижалось ухом к полу и сказала в щель под дверью. — Монстр убил Бекку и Перл! Поэтому тебе будет безопаснее находиться взаперти.

Ответом ей была только звенящая тишина.

— Тут висит камера, но плевать на нее! Наверно, она вообще не записывает звук. Мы можем с тобой очень тихо побеседовать.

Опять тишина. Мэдисон разочарованно выдохнула. Тяжело было признаться самой себе, что она, кажется, соскучилась по бредовым речам Клаудии и по голосу, который меняет свое настроение как по щелчку пальцев.

— Пожалуйста, скажи мне какую-нибудь сумасбродную хрень, Клаудия. Подари мне напутствие. Сейчас необходимо совершить подвиг в одиночку, сделать хотя бы первый шаг к нему, но у меня уже опускаются руки и хочется сдаться.

Из отверстия под дверью донесся тихий голосок, такой наивный и детский, что Мэдди его сперва не узнала. Она прильнула к полу и увидела глаз в узкую щель под дверью.

— Тебе нужно победить великана?

— Ну-у… Типа того. Можно и так это назвать. Значит, ты поможешь мне советом?

— Нет.

Улыбка быстро сползла с лица Мэдисон. Ответ ее немало удивил.

— Почему, спросишь ты? «Почему» — это неправильный вопрос. Как? Сейчас вот это тот вопрос, который нам следует рассмотреть под микроскопом. Как Я, родившись из такого стандартного материала, могла стать лидером восстания? Как что-то настолько обыденное, банальное, избитое и лишенное оригинальности не вызывает у вас тошноту? Я не понимаю этой слабости. В итоге ваш лидер был вынужден стать беглянкой из мира приспособленцев в мир фантазий, которой до конца жизни суждено находить крошки счастья только в том, что не поддается объяснению!

— Клаудия, я не совсем понимаю...

— Невозможно объяснить тебе это сейчас, но я попытаюсь. Маленькая Мэдди Ли, Я хотела подружиться с тобой не просто так, но, к сожалению, ты и твой слабохарактерный ум не приносили мне никаких плодов! Мне нужен свежий ум, потому что мой собственный мозг давно застыл. Он заморожен. Заперт!!! В Каменной. Белой. Черепной Коробке! Это холодильник для механического воспроизводства паразитов. Я должна вырваться на свободу из этой паутины. Традиций. Бездумного. Размножения. Как одна несчастная голова может пробить ледяную корку поверхностного умирания? Для моего замысла нужен второй... Наша будущая пара — это ваш ночной кошмар, принявший физическое воплощение. Да, это рациональное, осмысленное обоснование. Вполне подходящее. Теперь ты понимаешь?!

Мэдисон растерялась, пытаясь переварить сказанное. После долгой паузы она зажмурилась и неловко произнесла: