А он в отличной форме, думала Мэдди, оглядывая поджарую, жилистую фигуру и проступающие под униформой мускулы торса. Как и у нее, лицо Дэвида стало более худым и четко очерченным, появилась и пара новых морщин и пара серебристых прядей. Но миндалевидные черные глаза не изменились — все такие же проницательные. Он оценивающе оглядел ее, потом произнес беспрекословно:

— Я покажу тебе, что делать.

И скользнул ловкими пальцами по животу и еще ниже. Тогда из маленькой и незаметной она превратилась в нечто огромное и мощное — она становилась морем в его руках, чьи темные воды заполняют бескрайнюю темную раковину.

— О боже! Не сейчас! Не сейчас! Давай!

Дэвид принялся рывками расстёгивать ремень и ширинку, она закусила губу, пытаясь остановить вырывавшийся звук предвкушения. Она провела руками по его широким плечам и уперлась в мощную грудь, но сопротивление его только раззадоривало. Знал, что сопротивляться девушка будет недолго.

Наверное, от его внимания не ускользнул тот факт, что она была чертовски возбуждённой, и как же мило было с его стороны не упомянуть об этом вслух. Его руки, ловкие и опытные, одним рывком сорвали её бельё, его прикосновения будили в ней жар любопытства. Ощущение физических уз, смешанное с ожиданием, — да, это было желание, запах которого уже витал в воздухе.

Дэвид резко придвинул её бёдра, раздвигая ноги пошире, сжимая и поглаживая нежную кожу. Каждое прикосновение как удар тока.

Такой сдержанный вздох. Будучи истинным джентльменом, он сначала посмотрел в её глаза, без слов спрашивая разрешения.

Такой вежливый взгляд. Она быстро кивнула, не желая улыбаться, как смущённый подросток. Нет смысла смущаться, когда он уже почти внутри неё, тем более что он знал, что дальше всё пойдёт как по маслу. Но Мэдди не была в этом так уверена. Она опустила взгляд и испуганно произнесла, чуть дыша:

— Погоди, я ещё никогда не видела такой большой…

Не дослушав до конца, он пальцами раздвинул лакомую юную плоть и медленно, как будто дразня, вошёл в неё, с каким-то садистским удовольствием любуясь страданием на красивом лице. В тот момент Мэдисон почувствовала себя девственницей, хотя точно ею не была. Стоны боли плавно перетекали во что-то более громкое, сладострастное, в то, что могло разбудить обитателей госпиталя. Затем взяла себя в руки и спросила очень тихо, смущённым и дрожащим от толчков голосом:

— Вам удобно, офицер?

Через боль она стала двигаться и наращивать ритм, помогая ему. Он потянул её на себя, вынудив обнять его. Их губы соединились в поцелуе, её ноги оплели его торс, он входил в неё снова и снова. Через пару мгновений девушка уже скулила, умоляюще извивалась под ним, не затихая. Она вела себя будто взбешённый суккуб. Дэвид даже сам немного опешил от такого напора. Не останавливаясь, но замедляясь, он хрипло прошептал ей на ухо:

— Поспокойнее, а то я как будто из тебя демонов изгоняю.

Мэдди издала сладкий стон и умоляюще подняла брови, ведь звук, который она сама от себя не ожидала услышать, оказался таким естественным. Она никогда раньше не стонала как актриса фильмов для взрослых, но Дэвид пробуждал в ней самые низменные животные наклонности. Между толчками она хотела признаться: «Я так соскучилась по тебе», но это было бы сейчас неуместно.

Его движения стали резче и глубже, его тело как будто говорило: «Я тоже соскучился». Нет, тело не говорило. Она просто надеялась, что эти глупые чувства были взаимны.

Увидев её внезапное смущение и покрасневшие щёки, он и сам не мог сдержаться и начал хрипло постанывать. Девушка становилась слишком громкой. Вдруг, проявляя чудеса самоконтроля, он остановился прямо перед приближающейся волной оргазма, грубо зажал её рот своей крупной ладонью, как бы намекая, что власть над её удовольствием и сейчас и в будущем будет только у него. Мэдди застыла в ожидании и выпучила глаза, он наклонился и убрал руку, чтобы сказать ей прямо в губы, обдав горячим дыханием.

— Заткнись.

Только от этого она ещё больше заводилась. Она заскулила, нашла ртом его большой палец, обхватила нежной кожей губ и принялась посасывать. От его рук пахло медицинским спиртом и сигаретами, но её это не останавливало.

Звуки из дежурной вновь стали разноситься по коридору первого этажа, а вместе с ними и чуть приглушённые стенами женские стоны, которые становились всё агрессивнее и требовательнее.

— Ещё! Давай! Не останавливайся, мать твою! Если ты остановишься, я тебя убью!

Пока она царапала его спину, заплетающимся языком Дэвид обещал, что сделает для неё всё что угодно. Абсолютно всё, о чём она попросит. Говорил, что она может пользоваться им как пожелает. Его чёрные ресницы затрепетали, и он закрыл глаза, чтобы она не увидела этот момент слабости.

— Проси… нет. Умоляй.

Мэдди ответила, и по сбивчивым словам чувствовалось, что ей безумно стыдно:

— Умоляю, не останавливайся!

— Очень хорошо, — его пальцы, сильные и холодные, как металлический скальпель, сомкнулись на её шее и стали потихоньку сжиматься, одновременно придушивая её и ускоряя темп. — А теперь смотри мне в глаза, когда будешь...

Две черные бездны гипнотизировали ее. Мэдди сморгнула слезу и невольно закрыла глаза. Последний вдох, и она перестала слышать. Спазм сотрясал ноги, и она почувствовала такую чистоту сознания, словно душа покинула тело на несколько секунд и воспарила под потолок, откуда наблюдала за их с Дэвидом телами. Как будто увидела всё сверху. А потом, зависнув где-то между небом и землей, она не смогла подняться еще выше и решила вернуться обратно в бренное тело. Душа упала как камень обратно.

Мэдисон слышала о внетелесном опыте и понимала, что, к сожалению, это лишь вспышка электричества в ее голове, и она не могла длиться вечно.

Тогда она открыла глаза и встретилась с изучающим и внимательным взглядом Дэвида. Видимо, ее лицо во время оргазма напоминало умирающую в агонии, и он испугался, что придушил ее в порыве страсти. Или был заворожен увиденным?

— Ты такая красивая, когда кончаешь. Я засмотрелся.

Мэдди прошептала:

— Давай, я сейчас полностью твоя. Продолжай, умоляю, заполни меня.

И он сделал это. Боль утихла, но жар внутри остался, постоянный и ритмично пульсирующий пожар, который стремился вылиться обратно. Она не боялась забеременеть, ведь больничное питание было настолько скудным, что у нее пропал цикл.

— Это было потрясающе, Дэвид! Такое чувство, будто до тебя я не делала этого по-настоящему. По сравнению с тобой все, что было раньше, это просто шутка. Смехотворно. Интересно, как ты думаешь, мы сможем повторить это второй раз? Тут очень даже удобно. Или тебе это кажется непристойным? — Она лукаво улыбнулась при мысли о том, что человека, который втыкает колья в вампиров, втыкает кое-что в нее и устраивает поджоги, могут заботить правила приличия.

Вдруг что-то перещёлкнуло в светлой голове. Научное любопытство стало покидать ее. Мэдди должна была бы почувствовать разочарование от этого факта, но сонливость становилась все сильнее, и она не могла сконцентрироваться на пережитых эмоциях.

Мэдди попыталась снова нащупать его плечо и то неземное удовольствие, но мысли сменяли одна другую, и она сдалась.

Теперь, когда она с холодной головой рассматривала их со стороны, как бы извне, эти отчаянные попытки угодить другому и стремление быть ближе к его желаниям казались… унизительными. Нет, теперь она не могла простить себя за эти жалкие попытки угодить ему и не стыдиться их. Ощущение физических уз, смешанное с пережитой близостью, но как мало было в нем от ее прошлого опыта.

Она опустила взгляд в пол, стыдливо отвернулась и принялась одеваться.

«В конце концов, это просто физическая близость. Мы, женщины, сами обманываем себя, считая его чем-то большим — этот урок я хорошо выучила. Простительно путать близость по физиологическим жидкостям и сексуальные отношения с близостью разумов, если принять во внимание влияние гормонов и распространенных в обществе стереотипов. Но есть и нечто другое. Близость тела, души и столь могучего… интеллекта. Могла ли я сегодня утром предполагать, что эта наша встреча станет фатальной? И что всё, что было раньше, здравое и больное, высказанное и невысказанное, лишь сближало нас с тобой во время разлуки?»