Внутри дежурной комнаты никого, только старый компьютер шумит и мигает голубым светом. Отполированный до блеска письменный стол навевает воспоминания и заставляет его отвести взгляд.

Все же что-то в этой комнате его насторожило. Не сама дежурная — Шериф уже был привычен к этой незамысловатой ночной работенке — но что-то в расположении мебели и предметов. Они стояли слишком хаотично, как будто здесь все передвинули, пытаясь свести перфекциониста с ума. И это почти удалось — у Дэвида задергался левый глаз.

Он вспомнил, что сойти с ума второй раз уже не получится.

Эта мысль успокаивала.

Одним движением он сдёрнул удушающую медицинскую маску и сделал вдох. В воздухе лёгкий, едва уловимый аромат ржавой железяки. Следующий вдох. Запах чьей-то пролитой жизни здесь был настолько силён, что от него закружилась голова.

Дэвид был уверен, что это Клаудия шалит. Спокойно снял перчатки и спрятал их вместе с маской в кармане белого халата, висевшего на спинке стула. Дэвид предполагал, что эти твари, называющие свой клан «Арлекины», любят играть в кошки-мышки с будущей едой, как бы разжигая свой кровавый аппетит. Ну что ж, пускай малышка повеселится перед смертью, он точно не собирался становиться едой для очередной...

Он проверил компьютер Эрика, легко подобрав пароль. Только самый глупый нарцисс мог использовать в качестве пароля свое имя. У этого парня на компе хранилась целая коллекция черно-белых фильмов в плохом качестве. В папке с говорящим названием "Цыпочки".

Эти видео, должно быть, с камер видеонаблюдения. Отсюда Эрик наблюдал, как пациентки принимали душ, а он — урод, потом сохранял записи. Они датированы до нескольких дней назад, самые свежие были удалены или пропали. Интересно, когда в психушке запахло жареным, испугался ли он этого или нет? Благо, теперь во всем здании только пара камер работала.

Прокручивая эти мысли, коп в облачении санитара поднялся на второй этаж, прошёл в конец коридора и проскользнул в двухместную палату. Небрежно закинул небольшой бумажный пакет на колени ошарашенной Мэдисон. В этом пакете лежал уже весьма остывший ужин.

— Я уже думала, ты не появишься.

— Было одно срочное дельце. – Он сразу же заметил её интерес и перевёл тему разговора. — Еда в столовой стала хоть немного лучше?

Мэдди пожала плечами.

— Всё как обычно, суп-пюре из кошачьих задниц. — сказала она без энтузиазма, а потом засунула руку внутрь пакета, вытащила свёртки из бумаги, и энтузиазм волшебным образом появился. — Ого, приятно пахнет… Эй, бургер и картошка фри?! Да ты святой!

— Как тебе только кусок в горло лезет?

— Ну… Ты же купил мне фастфуд, и теперь я в полном порядке.

— Погоди. — Он опустил руку, указывая на бумажный пакет. — Тебя похитил некий ублюдок и удерживал в тюрьме, потом тебя похитили второй раз и заперли в психушке, здесь орудует маньяк, но ты в порядке, потому что я купил тебе еду?

— Меня похитили? А, да… почти забыла. Знаешь ли, была слишком занята голосами в голове и разглядыванием твоей обтягивающей униформы.

Это что, неумелый посткоитальный флирт? Она испытала мимолетное удовлетворение, увидев, какое выражение приобрело лицо ее гостя. Морщины на лбу Хайда сложились в гармошку, а его глаза заулыбались, когда она с невинным выражением лица попыталась уместить половину большого гамбургера во рту. Он изобразил серьезность и спросил:

— Есть какие-нибудь новости?

Мэдди покончила с первым укусом и сказала с набитым ртом:

— Их стало больше.

— Кого больше?

— Шериф, какой Вы недогадливый. Мёртвых девок, конечно. Вампиров, как и прежде, двое.

Мэдди неряшливо вытерла рот рукавом олимпийки, совсем не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны.

— Вторая новость: ты, наверно, заметил, как здесь пусто. Большую часть пациенток перевезли в другое учреждение, а меня и нашу мохнатую знакомую даже не разбудили. Третья новость: я прочитала твой перевод и до сих пор нахожусь в шоке. Посмотрим, появится ли она снова.

— Появится. — Ответил он безапелляционно.

Дэвид сел на скрипучую кровать напротив.

— Давай привлечём логику, Мэдди. Ты ведь тоже Охотник. Так что ты думаешь?

Она лишь молча жевала, потупив взгляд. Дэвид продолжил.

— Регулярность убийств выдаёт в ней… кого? Мстителя с чёрным списком, который просто ставит галочки? Безумного художника, воспринимающего жертв только как «серию холодных скульптур»? Либо человека привычки, которым Клаудия была раньше.

Чтобы она смогла запить, он вытащил из кармана странную фляжку из металла и протянул её Мэдди, предварительно откупорив.

— Вспомни, как были обставлены убийства. Фонтан, блестящий макияж, подвал и обнажённое тело, настенная письменность. Убийца, конечно, любит эпатировать, но тут есть ещё кое-что. Это было не место упокоения, а выставка — место, где мастер мог показать своё творение скорбящим. Она как будто пытается привлечь к чему-то наше внимание.

— Не наше внимание. — Мэдди доела бургер и задумчиво уставилась в одну точку. — Может, её интересует внимание какого-то конкретного человека. Все убитые девушки вступали в связь с санитаром по имени Эрик, а этот придурок — сын доктора Линдхольма, если ты не знал.

— Думаешь, ненависть к Линдхольму настолько велика, что она решила подвести его сына к тюрьме? Скорее тут замешаны ещё более личные мотивы.

— Гм... Кажется, я нихрена не понимаю, о чём ты. Продолжай.

Дэвид взял её за подбородок и большим пальцем стёр майонез в уголке губ.

— Ну так слушай. Возможно, я не рассказывал тебе ранее о том, насколько любвеобильными могут быть паразиты. Ты должна была это понять по собственному опыту. Мне тяжело оценивать мужскую красоту, но даже такой деревенщина заметил, что этот Эрик красив как современный Аполлон на обложке «Плейгёрл». Кое-кто из твоего очень ближнего круга положил глаз на юного Эрика и решил познакомить его с собственной бесконечной ночью — ну, ты понимаешь... Так сказать, поближе. Красивые люди привлекают к себе самых опасных хищников.

— Что? Эрика хочет связать узами бессмертия эта... эта...?

Дэвид ухмыльнулся:

— Я бы не был столь строг с Клаудией. Тем более, мы поняли все превратно: юный Эрик, возможно, сам искал внимания разных пациенток. Он подписал себе смертный приговор, проявив к ней свое влечение. Перестань, Мэдди, ты ведь все это знала! Ты ведь следила за его ночными похождениями!

— Я не... это было один раз. Как ты узнал?

— Мне пришлось одно из ночных дежурств посвятить спаиванию Эрика.

— Ладно, твоя версия звучит логично, — осторожно произнесла Мэдди, — но я останусь при своём. Я считаю, что её основной мотив — месть, ты считаешь, что это ревность. И что дальше?

Мэдди сделала глоток из его фляжки и выпучила свои небесно-голубые глаза.

— Что это?

— Волшебный элексир от Софи. Болотные травы, святая вода и какой-то тайный ингредиент. По её словам, лечит тело и душу.

Этот элексир пах как травяное черти-что, а на вкус как сладкий… спирт, с привкусом металла. Мэдди сделала ещё один глоток и, прочувствовав всю мерзость напитка, не подала виду. Лишь слегка зажмурилась.

Не успела она и глазом моргнуть, как уже оказалась у дверей дежурной.

— Ты должна набраться мужества, — Дэвид повёл её внутрь, настойчиво беря нежную руку в свою. — Потому что Клаудия спрятала тело в этой комнате. Чувствуешь?

Запах пролитой жизни не давал сосредоточиться, и она закрыла глаза, чтобы не замечать беспорядка вокруг. Пока Дэвид разглядывал кровавое пятно на белом потолке с неуместной для такого помещения лепниной, Мэдди почувствовала, что это лишь отвлекающий манёвр. Её, наоборот, тянуло вниз — прямо к деревянному полу.

Лишний раз не задумываясь, она поддела доску отросшими ногтями, подняла вверх и наткнулась на труп с открытыми глазами. Сара — та невзрачная девушка с мнимым раздвоением личности!

Все как будто замедлилось. В голове Мэдди звучал тонкий голосок из прошлого: