Мэдди едва сдержала улыбку, изобразила на лице лживое раскаяние и продекламировала:

— Какие-то усатые джентльмены в котелках, пучеглазые девы, пугающие близнецы в одинаковой одежде, бородатая женщина. Прямо цирк уродов… Дэвид, постой!

Она протянула руку и сорвала рамку со стены, отчего там остался зиять светлый участок обоев в форме прямоугольника.

С викторианского снимка на Мэдисон Ли смотрела молодая женщина в светлом платье с кружевами и бантиками, волосы прекрасной особы были собраны в высокую прическу. Миловидным лицо и слегка оттопыренные уши не давали повода для сомнений – это была Клаудия. На снимке столетней давности.

— Вот что любопытно. — Дэвид присел на одно колено, и Мэдисон соскользнула с широких плеч ловко, словно обезьянка. — Эта девушка точная копия моей соседки по палате. Это ведь не совпадение, да?

Шериф нахмурился и поставил ее перед невеселым выбором:

— Мне тоже так кажется. Либо твоя соседка вампир, либо… а нет, другого варианта не существует.

— Невозможно, я же видела ее при свете дня…

— Закрой глаза и вспомни, точно ли видела.

— М-м-м, я точно не помню. Помню только, что от нее исходило ощущение солнечного света. Мы даже спали в одной палате, а это о чем-то да говорит!

— Да-да, сейчас ты скажешь, что она дышала и храпела. Такие как она способны играть с человеческими воспоминаниями. — Дэвид равнодушно пожал плечами. — Может, она перезаписала твою память. Может, она даже заразила тебя своим безумием.

— Если мы поспешили с выводами, и Клаудия просто очередная жертва...

На вытянутой руке он продемонстрировал фотопортрет в золотистой рамке. Чуть ли не ткнул Мэдисон в него носом.

— Ты заметила эту фотографию, ты сама ее опознала. Я полагаю, что эта вампирша легко втерлась к тебе в доверие — это уже не важно. Важно лишь то, что мы нашли логово паразита. Даже двух паразитов, осталось натравить их друг на друга. Покажи мне, где держат эту девицу со старомодным именем!

От легкого пинка армейским ботинком дверь изолятора со скрипом распахнулась и открыла сюрреалистично жуткую картину. Мэдди вздрогнула, но тут же замерла всем телом — она давно не сталкивалась с таким обилием крови. В нос ударил солоноватый металлический запах, она вдохнула, и на языке появился привкус ржавого железа.

Дэвид направил свет фонарика внутрь этого когда-то белоснежного изолятора, желтоватый луч скользнул по металлической кровати с окровавленным матрасом. Кровавые письмена украшали четыре стены и потолок комнаты с мягкими стенами. Мэдди в ужасе подняла глаза. Вокруг потолочной лампы текст расходился расширяющейся спиралью, словно тибетская мантра.

Судя по ширине потеков крови, все это монстр написал своими более чем человеческими пальцами, тем извилистым почерком, который уже не встретишь в наши дни. Мэдди запрокинула голову, завороженная настолько совершенной каллиграфией на потолке.

Неужели все это время улики были здесь, скрытые прямо под носом охотников? Почему в ее голову не пришла мысль о том, что убийцей могла быть Клаудия? Выходит, не такая уж она и наблюдательная. И не такой уж хороший человек, ведь при мысли о тех, кто умер по вине Клаудии, и чью кровь, возможно, использовали в качестве чернил, в душе Мэдисон ничего не шелохнулось. От запаха крови внутри как будто все окаменело, она протянула руку к стене, желая прикоснуться к аккуратно выведенным буквам, чьи очертания были так близки к совершенству.

— Не стоит этого делать. — осторожно сказал Хайд. — Клаудия, скорее всего, где-то здесь, в лечебнице. Она легко бы могла сбежать, но она не станет этого делать. Ей незачем отказываться от такой шикарной кормовой базы — лучше прикинуться одной из своих жертв. Эти твари обожают притворяться умершими, даже посещают собственные похороны. — Он задумался, уставившись в потолок. — И дело не только в этом. Если коснешься стены, она найдет тебя по запаху крови.

Мэдди хватала ртом воздух и собиралась что-то сказать, как Дэвид быстро подал напарнице знак, приставив указательный палец к губам. Она сделала шаг назад и прижалась спиной к дверной раме, пытаясь вдохнуть чистый воздух из коридора.

Дэвид прошептал:

— Серийные маньяки имеют привычку возвращаться на место своего преступления, чтобы вновь пережить яркие чувства, испытываемые от убийства. Мы не знаем, возможно, вампиры поступают точно так же.

Он заглянул глубоко ей в глаза и легонько тряхнул за плечо, приводя в чувство.

— Как думаешь, внутри пациентки, которая сбежала несколько дней назад, могло содержаться такое количество крови? — он обвел рукой комнату.

— Макс? Она была худощавой, но с формами, так что... навряд ли... Если честно, я не знаю, сколько в человеке крови.

— В средней женщине четыре литра. — ответил он бесстрастно.

Взгляд Дэвида и луч его фонаря пробежался по потолку изолятора, после чего он приказным тоном попросил Мэдди выглянуть в коридор и включить свет.

Когда она вернулась, то услышала звук флуоресценции, а Дэвид с порога спросил:

— Клаудия говорила по-французски?

— Со мной ни разу. Да и если бы говорила, я же его не понимаю, забыл?

Повернувшись к бывшему Шерифу, Мэдди сказала, понизив голос:

— Ты отлично переводишь французский. О чем здесь говорится?

— Все исписано короткими, быстрыми и как будто нервозными предложениями. — прошептал он. — Понять их на первый взгляд невозможно, но я постараюсь записать перевод. На случай, если медсестры завтра примутся отмывать тут все с мылом. Элитная лечебница и ее владельцы не хотят попасть в криминальные хроники, верно? — он цокнул языком, и она представила, что еще может вытворять этот наглый язык. — Какой бы это был скандал.

— Как скоро, Дэвид?

— Перевод займет некоторое время. Есть одна загвоздка: я не понимаю, где начало текста, а где его конец. — Он вновь в задумчивости потер подбородок со злодейской ямочкой посередине. — Тогда просто переведу текст с каждой стены и потолка, а потом разложу эти фрагменты по смысловому порядку.

— Мне кажется, начало — это спиральный текст на потолке. Я видела однажды подобные тибетские мантры в музее, текст всегда начинается из центра спирали.

Он достал блокнот и ручку из нагрудного кармана, потом деловито кивнул.

— Мантра говоришь... Если эта сука так долго живет, то закономерно, что она довольно эрудированна.

Мэдди заметила, как в коридоре на полу мелькнул тонкий лучик солнечного света. Со стороны океана, пробиваясь через лес, забрезжил рассвет. Дэвид заметил направление ее сонного взгляда.

— «Небо красно поутру, моряку не по нутру». Тебе будет лучше отправиться в палату и попытаться уснуть.

— Постой, мистер Полиглот. — она схватила его за руку, не давая вновь отвернуться от себя. — Я слышала, что санитары нашли на месте преступления ночную рубашку и простыню с текстом, но, как видишь, ее здесь нет.

Его глаза забегали по комнате, затем Дэвид произнес подозрительно:

— У вас тут есть прачечная?

Мэдди громко сглотнула и кивнула головой.

— В подвальном помещении.

— Возможно, какой-то засранец хотел скрыть часть улик от полиции. Не беспокойся, я обыщу там каждый угол, если понадобится. А теперь нам с кровавыми буквами нужно побыть наедине, не возражаешь?

— Конечно. — ответила она.

Затем прошла к двери изолятора и на пороге остановилась. Что-то пришло в голову — обрывочное и смутное. Какая-то идея витала на краешке подсознания, но она никак не могла ухватить ее за хвост.

Мэдди осенило. Она остановилась, сложив руки на груди.

— Как ты думаешь, какова вероятность того, что в здравоохранении охренительное количество вампиров? От психиатров, медсестер и пациентов сумасшедших домов до ночного персонала и семейных докторов, обслуживающих состоятельные семьи?

Дэвид в задумчивости забылся и облизнул шариковую ручку.

— В выборе убежищ они следуют собственным вкусам, какая-то часть предпочитает старые больницы. Кровососам нравится соседство страдающих смертных — это во-первых. А во-вторых, они выбирают убежища, напоминающие о их собственной человеческой жизни. Так что они хорошо знакомы с чувством ностальгии. А теперь иди спать и надейся на лучшее.