Сначала одна заявляет, что у нее появились срочные дела в Потенце, и ей надо туда ехать прямо завтра с утра. А потом второй вызывается ее туда отвезти.

Не хочется выглядеть в глазах Берты ревнивым мудаком, но блядь да, я ее ревную. К Платонову.

Какого спрашивается хера?

— Зачем тебе в Потенцу, Роберта? — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя меня уже разматывает.

— Мне нужно уладить некоторые дела, — отвечает она невозмутимо, не отводя и не пряча глаз.

— Они появились так срочно?

— Да, синьор.

— Это никак не связано с нашим утренним разговором?

Короткая пауза.

— Возможно.

Поворачиваюсь к Платонову и говорю по-русски, едва сдерживая раздражение.

— Можно узнать, почему она не может лететь самолетом? Ты сам сказал, что им нужна охрана, так схуяли с тобой на автомобиле вдруг оказывается безопаснее?

— С того, что меня никто всерьез из вашего окружения так и не принимает, — бесяче спокойно отвечает Платонов. — И если я куда-то там отвезу и привезу работницу из особняка, это не привлечет лишнего внимание. Зато если вы отправите ее на личном самолете с десятком охранников, это будет лучшим сигналом для всех заинтересованных лиц.

— Так, — прижимаю ладони к столу, в основном, чтобы занять руки, — и во сколько вы планируете выезжать?

Перехожу на итальянский, и Роберта бросает быстрый взгляд на Платонова.

У меня внутри зарождается нехорошее предчувствие. Не он ли это спланировал?

А потом еще хуже. Не сговорились ли они?

— В пять утра, — отвечает Андрей все с той же невозмутимостью. — Если мы хотим быть в Потенце к полудню, позже нет смысла. Паром через Мессину, плюс серпантин, плюс остановки. Мы же с ребенком, там без остановок не получится.

Мало того, что меня бесит это его «мы». Так ко всему прочему я сегодня еще и на подсосе. Просто новость дня.

— Я понял. Андрей, выйди, мне нужно поговорить с Робертой.

Платонов выходит из кабинета, и Берта не успевает пискнуть, как оказывается прижатой лопатками к стенке. Локтями тоже, между ног — мое колено.

Наклоняюсь низко, так, чтобы мои губы почти касались ее лица. Ее дыхание сбивается, грудь высоко поднимается, и на меня это действует безотказно. Как обычно.

Вжимаюсь твердым пахом туда, где она точно уже мокрая, готов поклясться.

— Говори прямо, это ответка на мой отказ? Ты решила уехать и втянула в свой план Платонова?

— Мне в самом деле нужно в Потенцу, — отвечает, облизывая губы. Поворачивает голову и смотрит мутным взглядом. — Феликс...

Ну все. Ну пиздец.

Губами цепляю ее губы, она слабо отвечает. Моя рука отпускает ее локоть, присобирает ткань платья. Ложится на треугольник белья и... Шов раздвигается, вместе с ним раздвигаются в улыбке мои губы.

— Какой цвет?

— Белый...

Мы сплетаемся языками, я выпиваю ее стон, когда мои пальцы погружаются в вязкую влажную плоть. И нежную, такую, что у меня мутнеет в мозгах.

— Дверь, Феликс... — шепчет Берта.

— Там Платонов, пусть сторожит, — бормочу в ответ, продолжая трахать ее пальцами.

Сквозь слои ткани ощущаю как твердеют ее соски. Наклоняюсь и сжимаю зубами один прямо через платье, на ткани остается мокрый след.

— Феликс, что ты делаешь? — стонет Роберта.

— Хочу, чтобы ты кончила. Раз уж ты меня сегодня решила прокатить.

— Я не... — начинает она, но я не даю продолжить.

Размазываю большим пальцем по твердому бугорку сочащуюся влагу, ускоряя оргазм. Вжимаюсь в стонущую девушку.

— Ты будешь кончать только со мной, слышала, Роберта? — хриплю ей на ухо. — Только со мной.

Девчонка беспомощно кивает, всхлипывая, тянет руку к моей ширинке.

— Нет, теперь за тобой долг, — качаю головой, перехватывая руку. — А это покруче вазы.

Они уехали еще до рассвета, и у меня весь день хуевое настроение.

Перед глазами стоит улыбающаяся оживленная Роберта, выглядывающая из окна машины с пассажирского сиденья. На заднем сиденье в автомобильном кресле спит Рафаэль. И все это выглядит как...

Как полный пиздец, вот как это выглядит. Потому что Платонов, Роберта и Раэль со стороны смотрятся как обычная семья.

И меня это выбешивает.

Пока днем занят в офисе, еще отвлекаюсь, но когда дела заканчиваются, меня окончательно накрывает.

Вечереет, и я прямо ясно вижу картину, как Роберта в доме своей бабки кормит Платонова ужином. Потом он ждет, пока она уложит Рафаэля, а потом...

Ну нет, я до утра просто не дотерплю. Влетаю в гардеробную, сбрасываю костюм, натягиваю джинсы с футболкой и куртку.

— Донато! — зову парня на ходу. — Собирайся, мы летим в Потенцу. Звони в ангар, пусть выкатывают борт, взлетаем через сорок минут.

Надо отдать должное Донато, он только спрашивает деловито:

— Кого-то из охраны с собой берем?

— Нет, там Платонов, — отвечаю, стараясь, чтобы зубы не скрипели, — вас двоих хватит.

Всю дорогу в небе стараюсь не думать, что буду делать, если застану Платонова лежащим на Роберте. Или ее сидящей на Платонове. Просто не думаю.

В Потенцу прилетаем затемно, к дому Роберты берем такси. Первое, что вижу — машину Платонова во дворе, прямо под домом.

Ну охуенно, что сказать.

Подходим ближе, внезапно в салоне сквозь оконное стекло виднеется слабое свечение.

— Смотрите, синьор, ваш омбра в машине сидит, — показывает Донато. — Это же экран телефона светится?

— Похоже, — отвечаю хмуро.

Если Платонов крутит за моей спиной любовь с Робертой, то почему он торчит в машине?

— Андрей? — заглядываю в автомобиль. Вижу разложенное сиденье и Платонова с телефоном в руках.

— Босс? — он смотрит на часы и приподнимает брови. — Что-то вы припозднились.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, не обращая внимание на сарказм.

Ладно. Удачный подъеб.

— Охраняю.

— А почему не в доме?

— Там такой дом, — Андрей сводит большой и указательный пальцы, показывая, какой «большой» дом достался Роберте в наследство от бабки. — У меня в салоне просторнее.

Меня окончательно заедает совесть.

— Поезжайте с Донато в отель, здесь на соседней улице есть небольшой, мы проезжали, — и направляюсь в дом.

Рывком открываю дверь. Платонов ждал, а она?

Да, дом и правда размерами похвастаться не может. Внизу Берты нет, поднимаюсь на второй этаж. Толкаю дверь коленом и вижу Роберту.

Она сидит на кровати возле спящего Рафаэля. В комнате горит старый ночник в форме уличного фонаря, висящего на стене.

Берта поднимает голову, при виде меня начинает неверяще моргать. Поднимается, кладет возле Раэля его игрушку.

У меня на миг сердце вылетает из груди и зависает в пространстве между нами.

То, о чем она говорила. Она не родилась горничной. А я раньше не был доном.

Я просто пришел домой, где спит ребенок, где меня встречают...

— Феликс! — Берта делает шаг, ее нежные руки обвивают шею. — Ты приехал?

— Я прилетел, чтобы забрать долг, — говорю хрипло, чтобы голос звучал брутально и нагло, но она не слушает. Сама затыкает мне рот поцелуем, и я затыкаюсь.

Поднимаю ее на руки.

— Где мы будем спать? — спрашиваю. Она машет рукой на дверь.

— Я там постелила.

— Ты что, меня ждала? — хищно скалюсь. Все еще не хочу растечься перед ней в сопли.

Но походу ей похер, она все равно сияет. Покрывает поцелуями лицо, льнет, прижимается.

Рядом к этой спальне примыкает еще одна, такая же тесная. Андрон был прав, это не дом, а спичечный коробок.

Падаю с Бертой на чистую постель, наваливаюсь сверху.

— Я взял с собой целый патронташ, — достаю ленту презервативов. — Сегодня отрываемся по полной.

Свет не включаю, мне теперь так даже больше нравится.

На затылке смыкаются руки, наши губы сливаются, и начинается длинная ночь, в которую я проваливаюсь как в омут...

...Сквозь сон слышу негромкое.

— Феликс...

Уже утро? Когда оно успело наступить?