Я как раз объяснял ей приоритеты, когда лифт звякнул, возвещая о возвращении Гаса.

— Лайла, — сказал он, входя в комнату. — Я так рад, что ты пришла.

Она встала и крепко обняла его. И это вызвало во мне целую бурю. Сначала — растерянность. Сразу за ней — укол ревности.

— Оуэн уже ввёл меня в курс, — пояснила она, отпуская его и отступая назад. — Всё вполне по силам.

Он посмотрел на неё с выражением, которое я бы назвал братской гордостью.

И тут у меня в голове словно кто-то дёрнул рубильник.

— Лайла?

— Да. Лайла Вебстер, — ответил Гас, уперев руки в бока и приподняв бровь. — Ты же знаешь Лайлу.

Узнавание ударило как током — вместе с лёгкой паникой, которую я только-только начал отпускать за последние пару лет.

Нет. Только не это. Только не она. Из всех паршивых офисов в этом паршивом городе.

— Та Лайла? Лайла Коула?

Её глаза вспыхнули злостью.

— Просто Лайла. Я не принадлежу Коулу. И никакому другому мужчине, между прочим.

Этот вызывающий тон… чёрт, он был восхитителен. Несмотря на улыбки и латте, у неё был характер. Мне это понравилось.

— Прости, — пробормотал я, смущённый. В своё оправдание — я почти не общался с Коулом и последние месяцы был целиком погружён в разваливающееся имперское наследие отца.

— Да, я встречалась с твоим братом, — сказала она, скрестив руки на груди. Её нижняя губа снова оказалась зажата между зубами, она перевела взгляд с меня на Гаса. — Это будет проблемой?

— Нет, — отрезал мой брат.

А я… я не смог вымолвить ни слова. Мозг всё ещё пытался хоть как-то переварить происходящее.

Я прищурился. Женщина, сидевшая передо мной, не имела ничего общего с той, кого я помнил. Когда-то она была вечно при Коуле, с длинными светлыми волосами, в модной одежде, с тонной макияжа. Если не ошибаюсь, она даже выигрывала конкурсы красоты.

А эта — совершенно другая. Улыбчивая брюнетка без макияжа, с пирсингом в брови.

Я даже не знал, что они расстались. Вот насколько отдалёнными стали мои отношения с единокровным братом. Мы с Коулом держались как можно дальше друг от друга. И на то были веские причины.

Она провела рукой по тёмной пряди.

— Я сейчас выгляжу по-другому. Наверное, сразу было понятно, что ты меня не узнал.

В её голосе появилась уязвимость, от которой у меня всё внутри сжалось. Чёрт, я вёл себя как кретин. Уставился на неё, как на экспонат в зоопарке. И судя по взгляду, который метнул в меня Гас, выглядел я полным идиотом.

— Нет, это я виноват, — пробормотал я и вскочил, с грохотом ударившись коленом о край стола, чуть не упав в попытке исправить ситуацию. На мгновение я опять застыл, уставившись на её румяные щёки, полные розовые губы и длинные тёмные ресницы, обрамлявшие её серые глаза.

Я моргнул, стряхивая с себя это наваждение, и откашлялся.

Почему я раньше не заметил, какая она молодая? Она явно была слишком молода для меня… но в ней была такая внутренняя сила, такая уверенность, которую я уважал. И что бы там ни произошло между ней и Коулом — я был уверен: виноват в этом он.

Теперь её прошлое обрело смысл. Она ведь была с Коулом много лет — ездила с ним по всей стране, пока он гонялся за своей мечтой о хоккее, играя в младших лигах. Я никогда не обращал на неё особого внимания, всегда думал, что она просто очередная девчонка на хвосте у спортсмена.

Но теперь? Теперь я сам не знал, что думать. Я её обидел?

— Я, эм… прости, — пробормотал я, не в силах связать полноценную фразу. Решив извиниться как следует, я откашлялся и открыл рот, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, мне в грудь попало что-то горячее и мокрое.

Я дёрнулся назад от неожиданности и только тогда понял, что сжал в руке бумажный стаканчик слишком сильно — крышка слетела, и латте вылился на мою рубашку.

По инерции я выронил стакан. Он шлёпнулся на пол, разбрызгивая остатки кофе.

— Принеси бумажные полотенца, — рявкнул на меня Гас, а потом повернулся к Лайле, и лицо его тут же стало мягче. — Мне нужно отвезти Оуэна на встречу. Мы свяжемся насчёт подробностей. Я тебя провожу.

Лицо горело, шею обдало жаром, пока я, полусогнувшись, пытался собрать всё, что натворил. Меня накрыла волна стыда. Я флиртовал с ней, фантазировал о свидании, даже не вспомнив, кто она. А потом вишенка на торте — окатил себя кофе. Просто позорище.

Она сделала шаг вперёд и протянула руку.

Я взял её, наслаждаясь тем, как её гладкая кожа соприкасается с моей, шероховатой от работы, и этим крохотным, но ощутимым касанием между нами. Лайла была… чем-то. Чем-то новым, живым. И немного пугающим.

— Была рада тебя увидеть, Оуэн.

Когда она вышла из кабинета, я не смог оторвать взгляд от того, как её бёдра покачивались в джинсах, идеально сидевших на её заднице. Затем резко мотнул головой и выругался про себя, желая оказаться снова в Бостоне, где всё было под контролем.

Потому что отрицать было уже бессмысленно: я хотел бывшую девушку своего младшего брата.

Лайла

Оуэн Эбер. Старший брат Коула.

Хм.

Я щёлкнула тумблером кофемашины и потянулась за стопкой салфеток, чтобы отнести их к шестому столику.

Всю прошлую ночь я ворочалась без сна, снова и снова прокручивая в голове нашу встречу. Всё это было странно и сбивало с толку. Конечно, я не видела его много лет, и за всё время, что встречалась с Коулом, тот либо игнорировал существование Оуэна, либо с удовольствием рассказывал, какой он эгоистичный придурок.

В моей голове он был таким: холодный, алчный тип из большого города. Как Патрик Бэйтман — только без убийств. Или молодой, но чертовски привлекательный Скрудж.

Но мужчина, который сидел со мной за столом, задавал вдумчивые вопросы и обстоятельно объяснял нюансы семейного лесного бизнеса, не был придурком. Да, дорогие итальянские туфли и блестящие часы ясно давали понять, что он любит роскошь, но он оказался куда более скромным, чем я ожидала.

Спокойный, собранный, несмотря на усталость и ощущение безысходности, которое исходило от него. Было очевидно: он всерьёз переживает за дела семьи.

Тёмно-русые волосы делали его синие глаза особенно выразительными, а лёгкая седина на висках придавала ему солидности. Он держался с уверенной сдержанностью, но не был самодовольным. Он не был болтуном — ни в нашем разговоре, ни в том, что я помнила о нём. Но говорил чётко, по делу. Я успела накатать пять страниц заметок за нашу короткую встречу, и список дел, которые я себе наметила, рос с каждой минутой.

Хотя я не соглашалась с мнением Коула о его брате, я понимала, откуда оно взялось. Оуэн был его полной противоположностью. Уравновешенный, расчётливый, стратег. В то время как Коул — импульсивный, вспыльчивый и склонный к тому, чтобы нестись вперёд, не глядя на последствия. Раньше я обожала эту его черту. Лёгкость, беспечность, настойчивое стремление к удовольствию — всё это казалось захватывающим. Но годы шли, и я устала быть единственным взрослым в наших отношениях.

Оуэн был тем мужчиной, который вовремя вносит взносы в пенсионный фонд, каждый день пользуется зубной нитью и не забывает про витамины. Десять лет назад я бы сбежала от такого со скоростью света. А теперь? Теперь меня тянуло к нему. К его сдержанной уверенности и стабильности.

— Что ты сделала с волосами? Ты же была такая красивая девочка, — раздалось позади меня.

Я с трудом подавила раздражение и изобразила улыбку, доливая кофе миссис Дюпон. Она всегда оставляла мелочь, а не чаевые, но кто знает — может, сегодня случится чудо, и она раскошелится хотя бы на доллар.

Стараясь звучать легко и непринуждённо, я коснулась концов своих тёмно-каштановых волос.

— Просто захотелось перемен.

Карен Соуза посмотрела на меня с жалостью, поглаживая свои нарочито светлые, явно крашеные пряди. Жена шефа полиции и сердце местной тусовки сплетниц.