Я откинулся на спинку стула и сжал переносицу. Ничего из сказанного мной сейчас не изменит её решения. А если я что и знал наверняка — так это то, что Лайла, если решила что-то, с места не сдвинется. И что я вообще мог ей предложить?

— Нам надо собираться, — сказал я, резко вставая. Холодный кофе плеснулся из чашки и капнул на мои штаны. — Машина приедет в девять.

Лайла

Мне нужно было бежать. Каждое мышечное волокно в теле подрагивало от напряжения. Мне стоило нечеловеческих усилий не схватить Оуэна за его чертовски красивое лицо и не прижаться к нему губами.

Господи, этот мужчина…

Он был собранным, осторожным до крайности. Каждое его движение — точное, выверенное. Он никогда не повышал голос.

Ему это было ни к чему. От него и так исходила мощь. Уверенность. Блеск ума.

Но была у него одна слабость. Я.

И меня это заводило.

Я пьянела от этой власти. От того, что его нечеловеческое самообладание дрожало, стоило мне подойти ближе.

Если бы я была другой женщиной, я бы использовала это. Обратила бы себе во благо. В оргазмическое благо, если быть точной.

Но у меня был план. И как бы сильно меня к нему ни тянуло, я должна была его придерживаться.

Я поклялась себе, что не дам члену сбить меня с пути. Даже хорошему члену. А Оуэн — это лучший член в моей жизни. Хотя, разумеется, я ему этого не говорила. Его эго и так нуждалось в умеренности, а не в восхвалении.

Пока что, после нашего незабываемого уик-энда, мне удавалось держаться на расстоянии. Но воспоминания никуда не исчезали. Черт, у меня до сих пор раздражение от его бороды на внутренней стороне бедер.

Но с каждым днем мы сближались все больше. И удержаться становилось все сложнее. С каждой минутой рядом с ним я начинала заботиться о нем все сильнее.

После стольких лет, когда жизнь катком проезжалась по мне, я наконец-то провела черту. Не только с ним — с собой. До начала учебы в NYU оставалось всего несколько месяцев, так что бороться с этим мне было недолго.

По субботам в Hebert Timber было тихо. Обычно в здании были только мы с Оуэном. Он должен был появиться позже, а я пришла пораньше, чтобы успеть пробежаться. Надеялась, что это поможет мне привести голову в порядок.

После тех выходных в Бостоне мне нужно было пробежать дальше и быстрее, чем обычно, чтобы сбросить с себя эту безумную тягу к нему. Так что я выдвинулась, решив вымотать себя до предела перед тем, как увижу его.

Территория Hebert Timber была отличным местом для пробежек. Асфальтированные дорожки почти пустовали, а тропинки, ведущие в лес, были прекрасно ухожены. Я могла пробежать вдоль взлетной полосы, свернуть в лес и выйти к озеру.

Свежий воздух, капли пота — и штаны останутся на мне.

Когда-то бег был для меня наказанием. Я гнала себя быстрее, дальше, записывала каждый километр в приложение по подсчету калорий. Я даже участвовала в нескольких полумарафонах, которые ненавидела, и слишком часто тренировками прикрывала отказ от веселья.

Но только недавно я поняла, что движение — это не только способ сжечь калории. Я могу сама выбирать темп, подходящий под мое настроение и цели на день. Здесь, в Лаввелле, среди потрясающих пейзажей и умиротворяющей тишины, бег стал способом вытащить себя из собственной головы.

Сейчас я редко бегала больше пары километров. Только тогда, когда хотелось. И в темпе, который моя конкурсная версия сочла бы разминкой.

Когда я дошла до конца асфальтированной тропинки, свернула в сторону озера. Деревья по бокам только начинали распускаться. Еще чуть-чуть — и всё зазеленеет. Мой плейлист помогал держать темп, хотя взгляд постоянно цеплялся за окружающую красоту. Сердце ухнуло вниз, и я чуть не споткнулась, когда впереди заметила движение.

Я резко остановилась и застыла.

Прямо посреди тропинки, метрах в десяти от меня, стоял огромный лось. Преграждал дорогу к озеру.

Я инстинктивно отступила назад, внутри поднималась паника. Одинокий самец в лесу — это чертовски опасно. А этот был размером с грузовик. Лоси в здешних краях, конечно, не редкость, но я никогда не оказывалась так близко к одному. Тем более в одиночестве. В чертовом лесу.

Я пыталась дышать, заставляла сердце успокоиться, а ноги — начать двигаться, чтобы тихо отойти обратно, не привлекая его внимания.

Но я не успела сделать и шага, как он зарычал.

Громкий, тягучий рев, от которого по спине пробежали мурашки.

Он повернулся, и я увидела толстый шрам, пересекающий его спину и бедро. Черт. Это был Клайв. Тот самый печально известный лось, который бродил по городку и держал его жителей в страхе.

Большинство лосей боялись людей и старались не подходить близко к городу. Но только не Клайв. Ему было глубоко плевать. Я слышала истории, как он срывал салюты, с грохотом врывался на свадьбы и таскал с собой чужие вещи. Все они звучали настолько нелепо, что сложно было понять, где правда, а где вымысел.

Но я точно знала одно: дикие животные, которые слишком привыкли к людям, становились опаснее.

Черт. Этот лось вполне мог прикончить меня просто за то, что я оказалась у него на пути.

Так, новый план.

Медленно отступить назад, при необходимости срезать через лес, главное — остаться незамеченной.

Я сделала шаг назад, потом еще один, вверх по склону, держась ближе к деревьям в надежде, что он меня не заметит.

Я успела отойти всего на пару метров, когда он фыркнул и махнул хвостом. Он повернул свою огромную голову и уставился на меня одним своим лосиным глазом. Все тело тут же одеревенело.

Блин.

Бежать?

Нет. Я не настолько глупа. Пусть меня и не было в этих краях много лет, но я родилась и выросла в Мэне. Лоси могут выглядеть вялыми и медлительными, но на самом деле они бегают со скоростью до пятидесяти километров в час и в состоянии снести с дороги грузовик.

А на таком расстоянии я бы просто не успела залезть на дерево, даже если бы руки у меня были посильнее. А здесь, в округе, и спрятаться-то негде.

Он издал громкий, пугающий звук, от которого я подпрыгнула и прижала ладонь к груди. Черт побери. Лучше я в аду в гору побегу, чем схлестнусь с Клайвом. Он ничего не боялся и мог с легкостью вспороть меня рогами. От его фырканья из ноздрей вылетели брызги, но он не двинулся с места.

Он вновь издал тягучий рык, не отводя от меня взгляда, будто говорил: «Проваливай с моего участка».

Да не вопрос. Я начала медленно отступать назад и с облегчением выдохнула, когда он не пошел за мной.

Когда я добралась до поворота, свернула и сорвалась с места, мчась к парковке.

Я обогнула здание, избегая взлетной полосы, и пробежала мимо машинного цеха и рядами стоящих феллеров, кранов и погрузчиков. За последние несколько недель я выучила их всех и знала, зачем нужен каждый. Обидно. Когда-то здесь кипела жизнь, всюду были сотрудники.

Сердце сжалось, как всегда, когда я думала о том, сколько потеряла семья Эберт.

Я свернула за здание, обходя мусорные контейнеры. Когда оказалась за ними, наконец остановилась, чтобы перевести дыхание и подтянуть резинку на хвосте. Убегать от дикого зверя — та еще нагрузка.

Опершись руками на колени, я тяжело дышала. Наконец, когда пульс немного выровнялся, выпрямилась. Собралась идти внутрь, чтобы умыться и выпить бутылку воды, как вдруг заметила одинокий ботинок, валяющийся на боку посреди парковки.

Нахмурившись, я подошла ближе. Это был мужской трекинговый ботинок. Второго рядом не было. Странно. Я остановилась перед ним и окинула взглядом всю парковку. По спине прошел холодок. Возле моей машины стояло еще несколько авто — вполне обычно для четверга, но что-то было не так.

Чувствуя, как внутри поднимается тревога, я оглянулась через плечо, потом медленно повернулась в сторону главного здания. Не успела пройти далеко, как любопытство взяло верх. Сделав глубокий вдох — сердце опять забилось, как бешеное, — я трусцой вернулась к мастерской.