— Что? — спросил я и тут же поморщился. Голова раскалывалась. — Ребёнок уже родился?

— Пока нет. Они наверху. Финн шлёт фотки и сообщения без остановки. Думаю, Адель его убьёт, если он не перестанет.

Я попытался рассмеяться, но резкая боль в груди моментально меня прервала.

— Полегче, — похлопала мама меня по ноге. — Всё в порядке. Роды будут нескоро. Раскрытие только четыре сантиметра.

— Мам. Фу, — зашипел Джуд.

— Это чудо жизни, — фыркнула она. — Привыкай.

Я закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в атмосферу. Все рядом, все говорят, спорят, мама пытается навести порядок. Я забыл, каково это — быть не одному.

— Ему нужен покой, — прозвучал голос в дверях. Медсестра смерила всех в комнате суровым взглядом. Она была права. Я ощутил прилив радости, когда увидел родных, но теперь чувствовал, как силы меня покидают.

Мама снова поцеловала меня.

— Мы будем ждать снаружи. Потом расскажем, как дела с родами.

— Лайла, — прохрипел я. — Останешься?

Она кивнула, едва улыбаясь. Мама сияла, когда выталкивала братьев за дверь.

— Значит, мама теперь знает, — пробормотал я, похлопывая ладонью по кровати.

— Я боюсь тебе навредить, — сказала Лайла, теребя пальцы.

— Здесь есть место. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.

С тихим вздохом она аккуратно устроилась рядом, на моей правой стороне, и сжала мою руку.

— Она знает, потому что я ей сказала.

Я удивлённо распахнул глаза и тут же застонал от боли.

— Когда я узнала, что с тобой случилось, — продолжила она, — прятаться стало казаться глупостью. Я ворвалась в больницу, потребовала пустить меня к тебе. Медсестра сказала, что я не семья, и не пустила. Ну, я просто проигнорировала её и начала бегать по отделению, искать тебя.

Голова была в тумане. Но даже сквозь этот туман я с трудом мог представить, как примерная, правильная Лайла носится по реанимации, за ней гоняется медсестра…

— Кто-то вызвал охрану, но потом я случайно влетела в комнату ожидания, и там была вся твоя семья. Я запаниковала и начала орать, как сильно тебя люблю.

Эти слова будто перекрыли мне дыхание. Я не мог надышаться, но это было неважно. Она меня любит?

От радости захватило дух, но она тут же сменилась приступом кашля и острой болью, пронзившей всё левое плечо и бок.

— Господи, Оуэн. Тебе позвать медсестру?

Я замотал головой и вытер глаза здоровой рукой. Несмотря на мучительную боль, это был лучший момент в моей жизни.

— Прости, что первой призналась твоей семье в любви, — прошептала она, бережно обхватив моё лицо ладонями. — Я просто… такая несуразная.

Я прижал её ладонь к губам и поцеловал.

— Всё нормально. Главное, что ты меня любишь.

Её глаза вновь наполнились слезами.

— Ты напугал меня до чёртиков. Ты же обещал быть осторожным.

— Знаю. — Сердце сжалось от страха, всё ещё звучавшего в её голосе. — Прости.

— Не извиняйся. — Она всхлипнула. — Просто у меня сейчас слишком много эмоций, а видеть тебя на больничной койке совсем не помогает.

— Тогда я встану. — Я упёрся локтем в матрас и попробовал приподняться.

Она тяжело вздохнула и положила ладонь мне на грудь.

— Только попробуй. Не смей.

Я покорно откинулся обратно и притянул её к себе, направляя её голову к своему плечу. Боль в груди была дикой, но мне было всё равно. Мне нужен был этот момент с ней.

Несмотря на ломящую боль, я не удержался и усмехнулся:

— Знаешь… Я просто хотел спокойно рассказать друзьям и семье, что мы вместе. Не думал, что ты прорвёшься в больницу и чуть не попадёшь в драку с охраной, крича о своей любви ко мне.

— Я ужасная, — пробормотала она. — Но я правда тебя люблю. И у меня ещё много всего, с чем нужно разобраться. Зрелые отношения — это для меня в новинку.

— Для меня тоже. — Я поцеловал её в висок. — Но мы можем не спешить и разбираться вместе. Потому что мне не нужно ничего, кроме как проводить каждый день с тобой.

— Я тебя люблю, — прошептала она, прижавшись ко мне.

— И я тебя люблю, — ответил я, закрывая глаза и позволяя этим словам полностью нас поглотить.

Несмотря на боль и усталость, это было как победа. Как вершина, к которой я долго шёл. И я больше никогда этого не отпущу. Потому что, нравится ей это или нет, я буду любить эту женщину всегда.

Наш идеальный момент прервался, когда в палату влетел Джуд.

— Ребята, — сказал он, и я не помнил, когда в последний раз видел его таким возбуждённым, разве что в детстве, — ребёнок родился. Это мальчик!

Лайла тут же поднялась и улыбнулась.

— Берегись, мир, на свет появился новый Эберт.

— Через тридцать минут можно будет подняться и увидеть его. Хочешь, я украду инвалидную коляску и вытащу тебя отсюда под прикрытием?

— А может, просто позовём медсестру и спросим? — предложила Лайла, снова вернувшись к образу законопослушной гражданки.

Я кивнул. Спорить с ней было бесполезно.

После очередной проверки показателей, короткой консультации с врачом по поводу травм и плана лечения, а также долгой возни с двумя медсёстрами, которые возились с моими проводами, трубками и капельницами, чтобы перевезти меня в инвалидной коляске (хотя я мог и сам дойти), мы наконец добрались до родильного отделения.

Лайла закатила меня в палату, и мы увидели Адель, полулежащую на кровати с крошечным свёртком в руках, укутанным в клетчатый плед.

Финн суетился рядом, беспрестанно щёлкая фотоаппаратом.

Мама сидела в кресле-качалке и сияла от счастья.

— Готовы познакомиться с ним? — спросил Финн, почти подпрыгивая на месте, принимая малыша из рук Адель. — Это, — сказал он, поднеся младенца ближе, — Теодор Франсуа Эберт.

Малыш был крошечным, но с пухлыми щёчками и золотистыми вихрами на голове.

— Десять с половиной фунтов, — с гордостью сообщил Финн. — Он у нас богатырь. — Он прижал малыша к груди и поцеловал его в макушку. — Ты такой большой и сильный. Папа тебе самолёт классный купит. Что, ещё и грузовики нравятся? Ну ничего, мама тебе и это обеспечит.

Адель фыркнула. У неё были уставшие глаза, но улыбка была ослепительной.

— Малышу всего три часа, а ты уже обещаешь ему собственный мини-внедорожник.

Гас усмехнулся.

— Для Мэна это как пообещать ребёнку пони.

— Принимается, — отозвалась Адель, покачав головой над нашей сумасшедшей семейкой.

— У вас всего пара минут, пока сюда не ввалится моя бешеная родня, — добавила она. — А когда приедет Мэрри, у неё будет приоритет. Ясно?

Комната наполнилась одобрительными гулкими фырканьями. Финн стоял в центре, грудь колесом, сияющий, гордый, крепко прижав к себе сына. Год назад он был в полной заднице: злой, безработный, потерянный. А теперь он был здесь. В Лавелле. И нашёл себя в самом неожиданном месте.

У него была потрясающая способность к росту и переменам. И, может, я тоже смогу. Может, и я сумею примириться с прошлым, с отцом. Сумею стать тем мужчиной, каким хочу быть.

Лайла погладила меня по плечу, вырывая из мыслей.

Я поднял на неё взгляд и улыбнулся, а она вытерла с глаз слёзы счастья.

С ней рядом всё было возможно.

Лайла

Оуэн официально был худшим пациентом на свете.

Он отказывался отдыхать, не носил фиксирующую повязку, как велел врач, и ни за что не принимал обезболивающие.

— Сядь, — крикнула я. — Дай мне надеть тебе повязку. Если ты её не будешь носить, всё заживет криво.

— Мне скучно, а дел — куча. Ужасное сочетание. Просто дай мне поработать, женщина, мне нужны обе руки.

Сжав губы, я схватила его ноутбук с кухонной стойки и прижала к груди.

— Не выйдет. Я бы уже со всем разобралась, если бы не приходилось постоянно носиться за тобой и уговаривать беречься.