Я сделала шаг вперёд и чуть не упала, когда мой сапог зацепился за неровную плитку.

Подмигивание.

Оуэн Эберт, сам Мистер Серьёзный Деловой Босс, только что подмигнул мне.

И мои ноги тут же отказались работать нормально.

Я знала, на что он способен. Я уже попробовала это в Бостоне. Но теперь мне начинало казаться, что это было только начало. Что под всеми этими слоями прятались ещё более соблазнительные стороны, и всё это — для меня.

— Где ты их достал? — спросила я, кивнув на аккуратную стопку дров, отчаянно пытаясь сменить тему и вернуть себе хоть каплю достоинства.

— У моей семьи лесопилка.

Я стиснула переносицу и сдержала вздох.

— Ладно. Неправильный вопрос. Зачем ты их сюда притащил?

— Твоя мама сказала, что у вас закончились дрова, — он пожал плечами, не отрываясь от дела. — Я просто хотел, чтобы у тебя был хороший день.

Господи. После этого человека восстановиться невозможно. Ни дистанция, ни профессиональный тон не спасают. Если бы я не была почти уверена, что моя мама сейчас прячется за шторой на кухне, я бы уже прижималась к его бедру, как влюблённая кошка.

— Иди в дом, — приказал он, указывая на меня топором, словно это было жезл начальника.

Я вздрогнула. Не от холода. О нет. От того, как этот его низкий, командный голос всколыхнул во мне что-то древнее и первобытное. У меня даже живот заколыхался — я почти уверена, это были мои яичники, внезапно начавшие овулировать.

Я поднялась по задним ступенькам и вошла в тёплую кухню, где мама стояла у раковины и смотрела на меня с широченной, совершенно безумной улыбкой.

— Ни слова, — предупредила я.

Она рассмеялась.

— Я просто зритель.

Я поставила коробку со сконами на стол, уже собираясь протестовать, как вдруг за окном что-то привлекло моё внимание. Оуэн начал расстёгивать рубашку, и я потеряла дар речи. Он аккуратно снял её и повесил на перила веранды, а сам остался в белой футболке, джинсах и этих поношенных ботинках.

— Вот это да, — выдохнула мама.

— Это вообще реально происходит? — спросила я, сердце гремело в ушах. Потому что казалось, будто я умерла и попала в рай для любительниц дровосеков.

— Какая разница? — Она толкнула меня локтем. — Молчи и наслаждайся.

Это было нечестно. Совсем нечестно. Как мне теперь ему противостоять, если он стоит в белой футболке и колет дрова у нас во дворе?

Он установил полено и взмахнул топором, с лёгкостью расколов его пополам. Движение было завораживающим.

Сила и точность сводили с ума.

Рядом мама обмахнулась рукой.

— Вот это руки. Костюмы на нём скрывают всё самое интересное.

И ведь правда. Они маскировали, насколько он поджарый и мускулистый. С каждой новой волной напряжения под тонкой тканью я понимала, как трудно мне будет сдерживаться рядом с ним.

— Только не забудь про предохранение, милая, — сказала мама, ничуть не стесняясь.

— Мам. Прекрати.

— Мужчина колет тебе дрова. Ну сдавайся уже.

Я её проигнорировала. Была слишком занята тем, чтобы не оторвать глаз от него.

Он продолжал — взмах, удар, полено расколото. Каждое движение точное, отработанное.

Будто он родился с топором в руках, а не с деловым портфелем.

Минут через пятнадцать, когда он нарубил и аккуратно сложил столько дров, сколько хватило бы на всю зиму, мне казалось — и этого мало. Я была не готова, чтобы это зрелище заканчивалось. Ради такого я бы сама снесла все деревья в округе — только бы не выключать этот Спектакль Дровосека по имени Оуэн Эберт. К чёрту лотереи — город мог бы собрать средства на новую библиотеку, просто устроив стрим на YouTube. После этого у Лаввелла никогда бы не было проблем с финансированием.

А потом он появился у двери — потный, мужественный и совершенно несъедобно-соблазнительный.

— Мисс Вебстер, простите за вторжение, — вежливо кивнул он маме.

Она лишь глуповато улыбнулась в ответ.

Он снял ботинки, занёс в дом небольшую охапку дров и аккуратно уложил их у камина. Открыл заслонку и быстро разжёг огонь.

Мы с мамой стояли рядом, с открытыми ртами и, возможно, вывалившимися языками — наверняка выглядели полными идиотками. Но ничего с собой поделать не могли. Мозг отказался воспринимать происходящее.

Он потёр ладони и сделал шаг назад, оценивая пламя.

— Вот, дамы. Наслаждайтесь вашими фильмами от Hallmark.

Я все еще смотрела на него, разинув рот, пока мама не ткнула меня в бок, заставив вздрогнуть.

— С-спасибо, — выдавила я, не уверенная, что вообще сложила слова правильно. Мой мозг был слишком занят, чтобы разбираться с ударениями и произношением.

— Тебе стоит остаться на ужин, — сказала мама.

Хоть одна из нас ещё могла хоть что-то.

Оуэн покачал головой.

— О нет, не хочу мешать вашему девичьему дню. — Он мягко улыбнулся и направился к задней двери.

Я последовала за ним на веранду. Он сел на верхнюю ступеньку и начал зашнуровывать ботинки.

— Тебе не стоило… — Я поморщилась. Сказала это почти с упрёком, а это было последнее, чего я хотела. Просто я была сбита с толку, злилась… и чертовски заводилась.

— Я хотел, — твёрдо сказал он, выпрямляясь во весь рост.

Сердце екнуло в груди. Чёрт, этот командный тон делал со мной неприличные вещи.

— Почему? — прошептала я.

Он сократил расстояние между нами, поднял руку и мягко коснулся моих подбородка и щеки, заставляя встретиться взглядом с его глубокими синими глазами.

Я затаила дыхание, вцепилась в поручень и напрягла ноги, чтобы не покачнуться.

— Потому что я не хочу, чтобы ты мёрзла. Или голодала. Или уставала. Я забочусь о тебе. И если я могу хоть чем-то облегчить тебе жизнь, пусть даже совсем чуть-чуть, я это сделаю. Всегда.

— То есть это всё было не ради эффектного шоу с колкой дров? — поддела я, наконец-то приходя в себя.

Он ухмыльнулся.

— Без понятия, о чём ты. У меня была работа.

Я скрестила руки на груди и выгнула бровь.

— Чушь. Ты всё прекрасно знал.

Он покачал головой.

— Нет. Абсолютно невиновен. Просто хотел помочь подруге. — Слово подруга прозвучало как выстрел в грудь.

— Но мне не мешает, когда ты так на меня пялишься, — добавил он и игриво пошевелил бровями.

Я фыркнула в ответ, будто бы возмущённо — хотя на самом деле пялилась на него всё это время.

— В магазине на заправке дрова продаются. Не нужно было тащить свои и рубить их прямо здесь.

Он приложил ладонь к груди и с наигранной обидой нахмурился.

— Я целыми днями окружён деревом. Моё дерево — лучшее дерево.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться.

— Ну всё, теперь ты просто выпендриваешься.

Он наклонился ближе. От него исходило такое тепло, что у меня закружилась голова. Его губы едва коснулись моего уха, и он прошептал:

— Мы оба знаем, что у меня есть чем подтвердить свои слова.

А потом развернулся, схватил рубашку с перил и обошёл дом, сияя довольной, чертовски самодовольной ухмылкой.

— Пока, Лайла. Пусть у тебя будет просто потрясающий день.

Лайла

Работа. Вот на чём мне нужно сосредоточиться.

Мистеру Спеллману за четвёртым столиком нужен был долив кофе, а миссис Соуза в углу требовала, чтобы бекон был пожарен хрустяще.

Я приклеила на лицо дежурную улыбку и попыталась сосредоточиться на столах, посуде, заказах и сдаче.

Но этот ублюдок Оуэн Эберт полностью захватил мой мозг. Одного только воспоминания о том, как он чувствуется на мне, уже было достаточно. А теперь ещё и мысли не давали покоя — мне до безумия хотелось просто поговорить с ним и увидеть, как он улыбается.

А это было настоящее испытание. Добиться его улыбки было сложно. Я клянусь, его лицевые мышцы сокращаются от силы пару раз в неделю. А я хотела все. Чёрт побери, все.

— Лайла, дорогая, — миссис Дюпон замахала мне рукой так раздражающе, что у меня чуть глаз не дёрнулся. — Я чётко сказала, что хочу чеддер в омлете. Это — американский сыр.