— А высокая, которая с ней?

— Без понятия, — пожала она плечами, её рука слегка задела мою. — Может, кто-то из Портленда.

Я стиснула зубы. Хотелось, чтобы на её месте была я. Чтобы смеялась рядом с Оуэном, касалась его руки, закручивала прядь волос на пальце и бросала на него дерзкие взгляды, пока мы играем в бильярд.

Сердце кольнуло. Это было так несправедливо.

— Можешь продолжать дуться здесь, а можешь просто пойти и поговорить с ним, — сухо заметила Вилла.

— Только не вздумай лезть к нему с языком, — добавила Магнолия. — Никто ничего не заметит. А если ты сорвёшься и начнёшь его лапать, я устрою отвлекающий манёвр.

Я засмеялась, чувствуя, как груз чуть отпускает.

— Спасибо, что прикрываете, девочки.

Я должна была остаться с подругами, наслаждаться живой музыкой и редким вечерним выходом.

Но тело не поддавалось логике, а Оуэн был слишком далеко. Мне нужно было быть рядом с ним, даже если я не могла прикасаться к нему так, как хотелось.

— Может, просто подойду поздороваться, — сказала я, скользнув из-за стола.

— Руки на месте, язык во рту, — прокомментировала Вилла.

Я обернулась, показала им язык и, развернувшись, направилась к бильярдным столам.

Я не знала, что скажу или сделаю, но знала точно — если не подойду, умру. А с остальным разберусь по ходу дела.

Оуэн

Я почувствовал, что Лайла здесь, в тот самый момент, когда вошёл в бар. Смотреть, как она смеётся и шутит с подругами, было настоящей пыткой.

Последние два дня я провёл в лесу с Гасом и Джудом — мотались между лагерями, проверяли, что у нас осталось, и составляли планы по завершению последних заказов. Прошло уже больше полутора лет с тех пор, как арестовали отца, и несмотря на весь бардак, Гас сумел удержать клиентов и не дать встать грузовикам. Я знал, как много это для него значит — и как горько.

Наши новые юристы завалили нас запросами и почти ежедневно назначали онлайн-встречи, чтобы обсудить прогнозы. И Лайла справлялась со всем этим с поразительной лёгкостью. Чёрт, она разнесёт всё в клочья в своей магистратуре.

У неё есть всё, чтобы стать выдающимся лидером. Я бы не удивился, если через пять лет она будет руководить крупным фондом.

А сейчас она сидела в кабинке, такая красивая, с распущенными волосами, смеющаяся так искренне, что глаза сияли. Я хотел закинуть её себе на плечо и унести обратно в свой домик в лесу, чтобы разорвать на ней всю одежду.

Но я пришёл сюда из-за Джуда.

Вообще-то я всегда избегал «Лося» — здесь шумно, полно людей, которым я не нравлюсь, и, кроме того, мне следовало бы работать. Но я не видел, как Джуд играет, уже много лет.

Он всегда обожал музыку. Мама купила ему первую гитару в комиссионке в Бангоре, когда ему было семь, и он сам научился всему, что нужно было знать.

Если бы всё сложилось иначе — если бы были деньги, возможности, да и желание — он, возможно, мог бы учиться музыке и даже сделать карьеру. Он никогда об этом всерьёз не задумывался — не в его характере идти против воли родителей. Как и Гас, он быстро получил все нужные лицензии и вернулся работать на отца.

Но играть не переставал. Ной рассказывал о его песнях, но, кажется, он единственный, кто их вообще слышал.

Пару лет назад Джуд стал иногда играть с местной группой Джаспера Хокинса — того самого лесоруба, который по вечерам превращался в рок-звезду провинциального масштаба. Мама уговаривала Джуда присоединиться к ним всерьёз, но он соглашался только подменять кого-нибудь время от времени.

Постепенно он начал раскрываться. И сегодня впервые играл в группе как основной гитарист. Гас говорил, что своих песен он по-прежнему никому не показывает, но всё же — это шаг вперёд.

Я слишком долго не был рядом с братьями. Хотелось наверстать упущенное — хотя бы пока я здесь. Так что я сидел с пивом и изо всех сил старался игнорировать оценивающие взгляды людей, которых не видел десятки лет. К счастью, в бильярд я играл неплохо — хорошее отвлечение. Да и это одно из немногих, в чём Гас не уделывал меня с лёгкостью.

В какой-то момент весь зал втянулся в музыку — микс инди, кантри и нескольких авторских треков. Они правда были хороши. И чёрт возьми, мой брат был чертовски талантлив. Он даже не смотрел в зал — полностью сосредоточен, он буквально проживал каждую ноту, двигаясь в ритме музыки.

Я едва сдерживал гордость. Я весь растворился в этом моменте, пока Гас не толкнул меня локтем и не сунул новое пиво.

— Круто, да? — Он кивнул в сторону нашего младшего брата.

Я кивнул.

— Как он стал таким?

— Без понятия, — пожал плечами Гас. — Пацан целыми днями бродит по лесу со своей собакой, но это — его настоящее. Это чувствуется.

По ту сторону танцпола высокая, хрупкая женщина с густой чёлкой и каким-то хипстерским вайбом стояла, сцепив руки перед собой, и не сводила взгляда с Джуда.

— У него появились фанатки, — сказал я Гасу.

— Не знаю её, — он сделал глоток пива и кивнул на рыжую, подошедшую к братьям. — Думаю, она подруга Лив. Их теперь много. Каждый раз, когда он играет, тут сразу очередь из женщин. Знаешь, тихони самые неожиданные.

Я обернулся, нуждаясь в новой дозе Лайлы… но её место было пустым. Меня накрыла какая-то дикая, совершенно несоразмерная ситуациям тоска. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы она подошла и поцеловала меня прямо посреди этого бара. Чтобы заявила на меня права так, как я хотел заявить на неё. Эта возня с тайнами начинала надоедать.

Раздражение уже вытеснило тоску, как вдруг кто-то коснулся меня за плечо.

Я обернулся — и все плохие чувства тут же испарились. Она стояла за моей спиной с невинной улыбкой на лице.

Мне хотелось притянуть её к себе, вжаться губами в её рот, но я лишь сжал бутылку пива в руке так сильно, что удивился, как она не лопнула.

— Л-Лайла, — выдавил я сквозь музыку.

Она встала прямо передо мной, перегородив проход рыжеволосой подруге Ганьонов.

Сердце у меня перевернулось в груди, стоило ей подойти ближе. Мы были в людном месте, а она стояла так близко, что я чувствовал её тепло. Чёрт.

— Группа отличная, — сказала она, уже покачиваясь в такт музыке. — Я обожаю Зака Брайана.

Мы несколько мгновений неловко стояли лицом друг к другу, пока она вдруг не приподнялась на носках и не прошептала мне на ухо:

— Фланелевая рубашка? Ты что, решил меня прикончить?

Я фыркнул, и когда она опустилась обратно на пятки, подмигнул ей.

— Последние дни я провёл с ребятами в лесу. Открыл в себе внутреннего лесоруба.

На самом деле я заказал дюжину таких рубашек онлайн после того, как она в шутку заметила, что в такой я бы выглядел чертовски горячо. Но ей это знать было необязательно.

Глаза у неё сияли, даже когда она закатила их.

— Нечестно.

Я усмехнулся про себя. Конечно, нечестно. Я и не пытался играть по правилам — она это уже должна была понять. Я знал, чего хочу, и был готов делать всё, чтобы это получить. Я хотел, чтобы она была моей. Всегда. Официально. Открыто. И если для этого нужно отрастить бороду и носить фланель — что ж, так тому и быть.

Когда группа сделала перерыв, она метнула в меня выразительный взгляд, а потом, покачивая бёдрами, направилась к чёрному выходу. На полпути оглянулась через плечо и подмигнула.

Я достал телефон из кармана, сделал вид, что проверяю входящий вызов, и двинулся сквозь толпу, выходя через парадную дверь. Оказавшись на тротуаре, обогнул здание. Парковка была ниже по склону и хорошо освещалась, но задняя сторона бара выходила прямо в лес.

— Ну да, совсем не подозрительно, — сказал я, подходя прямо к ней. — Соскучилась?

В ответ на мой вопрос она обхватила моё лицо руками с двух сторон и потянула вниз, чтобы поцеловать меня до чёртиков.

Я опёрся рукой о стену здания и позволил ей разойтись. Господи, как же я скучал. Мы переписывались, говорили по телефону, но это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы наконец прикоснуться. Она вцепилась в мои волосы, впуская язык в мой рот, и я на мгновение забыл, что мы вообще-то страстно целуемся, как подростки, за придорожным баром у трассы 16.