Почему у меня сжался живот? Почему я чувствовала это странное, почти неуместное притяжение к Оуэну и его запутанному семейному бизнесу?

И во что, чёрт побери, я ввязываюсь?

Оуэн

Я припарковал машину у временного срубного домика и полез в бардачок за бутылкой Tums, которую всегда держал под рукой. Одного моего присутствия в этом городе было достаточно, чтобы желудок скручивало.

Домик был не при чём. Он оказался куда уютнее, чем я ожидал, и вполне сгодился бы в качестве убежища на ближайшие пару недель. Дело было в самом Лавелле — в этом чёртовом городке, который я поклялся забыть навсегда. В тени отцовского наследия и семейного бизнеса, который, несмотря на все мои попытки, никак не уходил в прошлое.

И, конечно, была Лайла. Неожиданная приятная сторона всей этой хреновой ситуации. Умная, любопытная, весёлая. Сегодняшняя поездка с ней стала настоящим глотком воздуха. Её заразительный оптимизм поднимал настроение, а её искренний интерес к бухгалтерии... Честно говоря, я даже не знал, что кому-то кроме меня это может быть интересно.

Кататься с ней по округе, слушать музыку, шоу на радио и развозить продукты — это было куда веселее, чем всё, что происходило в моей жизни за последние месяцы.

Она задавала один вопрос за другим, жадно впитывая всё, что я рассказывал о своей работе в DiLuca Construction. Её увлечённость напомнила мне меня самого — в те дни, когда я только начинал, когда хотелось знать всё и сразу.

Я хотел помочь ей.

Она была чёртовски талантлива.

Талантлива — и, без сомнения, потратила лучшие годы на моего придурковатого брата.

Она не сказала о Коуле ни одного плохого слова, но я только и делал, что прокручивал в голове возможные сценарии. Один хуже другого. И каждый вызывал во мне такую злость, что ладони сжимались в кулаки.

Если он хоть пальцем её тронул…

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь успокоиться.

С Лайлой во мне просыпались защитные инстинкты, о которых я даже не подозревал. Я вообще не из тех, кто лезет в чужие разборки. Может, всё дело в том, что она такая молодая. У меня никогда не было младшей сестры, но, пожалуй, это единственное логичное объяснение. Хотя сдавленное ощущение в груди говорило, что дело тут не только в семейной заботе. Это было нечто большее, чем предстоящая изжога.

Казалось невозможным, что я уехал из Бостона всего вчера. Моя обычная жизнь теперь казалась далёкой и чужой. Но один взгляд на экран телефона вернул меня на землю. Сотня непрочитанных писем — как удар в живот.

Я выбрался из машины и сунул телефон в карман. Решил: с работой подожду. Хоть немного.

Взял коробки с документами и понёс их к большому крыльцу, опоясывающему домик. И тут воздух прорезал резкий свист. Через пару секунд у моих ног уже вертелись два крупных пса. Я чуть не выронил коробки, но, к счастью, удержал.

— Рочестер! Хитклифф! Лежать! — прогремел голос.

Я резко обернулся и увидел Анри Ганьона — моего арендодателя — и подростка с длинноватыми волосами, едва достающего ему до плеча. Я не видел Анри уже много лет, но он почти не изменился. Борода стала гуще, но грудная клетка по-прежнему напоминала бочку, а хмурое выражение лица, кажется, было у него по умолчанию. Псы тут же от меня отстали и кинулись к хозяину.

Я опустил коробки, вытер ладони о джинсы и повернулся к ним. Протянул руку — но вместо рукопожатия этот человек-фланель просто притянул меня к себе и обнял.

Я даже споткнулся от неожиданности. Меня только что обнял Ганьон? Один из тех, кого мой отец долгие годы учил нас, сыновей, ненавидеть? Что, чёрт возьми, происходит?

— Устроился нормально? — спросил он.

Я кивнул и наклонился, чтобы почесать одного из псов за ухом.

Анри отступил в сторону и кивнул на подростка рядом.

— Это мой сын, Такер.

Парень был в худи с надписью Gagnon Lumber, тёмные волосы падали на глаза, и он откинул их движением головы.

— Такер Ганьон, — сказал он и протянул мне худую руку с неожиданно крепким рукопожатием.

Анри посмотрел на него и улыбнулся. Настоящей, мягкой улыбкой. Такого я от него не ожидал.

— Вы брат моего дяди Финна? — спросил Такер.

Я переместился с ноги на ногу, не зная, как ответить. Казалось бы, всё просто — да, Финн мой брат. Но этот парень из семьи Ганьонов только что назвал его своим дядей. Чёрт, всё-таки многое изменилось в этом городе.

Анри нахмурился и сунул руки в карманы джинсов.

— Он тебе пока не дядя, — сказал он.

Если я не ошибался, в его голосе проскользнуло лёгкое напряжение. У меня никогда не было младшей сестры, но даже мне было ясно: Анри не особенно рад, что Финн сделал Адель ребёнка.

Такер уставился на отца и нахмурился:

— Он женится на тёте Адель. У них будет малыш.

Анри хмыкнул.

— Ага. И она с него три шкуры спустит.

— А ты мне тоже дядя? — спросил Такер, склонив голову с любопытством.

— Эм… — Это слово — дядя — всегда вызывало у меня лёгкое раздражение. Мерри была классной, но мы почти не общались, и вся эта маленькая, душная, «все друг другу кто-то» атмосфера начинала меня немного клаустрофобически давить.

К счастью, Анри снова взял инициативу в свои руки.

— Моя жена, Элис, готовит для тебя лазанью. Такая — в знак приветствия. Я позже её занесу.

— А вот это — тебе, — добавил Такер и сунул мне в руки картонку с яйцами.

Я с недоумением уставился на коробку, потом — на парня.

Анри фыркнул.

— Моя красавица-жена настояла на том, чтобы купить детям цыплят. А мне пришлось строить курятник, защищённый от хищников, и изгородь. Она поклялась, что дети всё будут делать сами. Дети тоже клялись. Угадай, кто каждый день кормит и поит кур?

— А ты заставляешь меня чистить курятник! — буркнул парень, скрестив руки на груди.

Анри хлопнул сына по плечу.

— Формирует характер.

Чёрт, этот мужик слишком хороший. Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать. Судя по словам братьев, сейчас почти все в Лавелле откровенно враждебны. И у Анри были все основания ненавидеть меня и мою семью. Мой отец был виновен в смерти его отца. Его бизнес годами стагнировал из-за незаконных и полулегальных махинаций моего старика.

И вот он стоит передо мной, болтает о пицце и приносит свежие яйца.

Хотя, может, это была не доброта, а жалость. И это тоже не удивило бы. Если кто и знал, каково это — вытаскивать бизнес из долговой ямы, так это Ганьоны. Мы продали им немного земли в прошлом году, и только это позволило нам выплатить зарплату рабочим за зиму. Анри и его брат Паскаль тогда вели себя профессионально, корректно и по-человечески. Они явно не получали удовольствия от того, как валится наш семейный бизнес. Что делало их куда лучшими людьми, чем я когда-либо был.

Господи, находиться здесь — это пытка. Я словно ходячее напоминание о том, что натворил мой отец. И хотя я не могу искупить его грехи, я хотя бы могу признать их.

— Мне жаль, — тихо сказал я, глядя Анри прямо в глаза. — Из-за твоего отца.

Это прозвучало неловко как чёрт знает что, и я почувствовал себя полным идиотом, но промолчать тоже не мог. Для таких случаев нет инструкций. По крайней мере, я не выпалил: «прости, что мой батя убил твоего, но спасибо за яйца!»

Он сжал губы и кивнул.

— Спасибо. Знай — мы не винтим ни тебя, ни твою семью.

— Да, — уверенно добавил Такер. — Нам Финн нравится. Папа на него злился, но теперь он катает меня на самолёте.

Очень в стиле Финна. Дети его обожают — потому что, по сути, он сам ребёнок. Я без труда представлял, как он идеально вписался в эту добрую, крепкую семью. Я был рад за него. Он нашёл то, чего всегда хотел. Семью. Своё место. В самом неожиданном из мест — в этом городке.

А для меня… для меня это место до сих пор было кошмаром. Здесь за каждым углом поджидало нечто непредсказуемое.