Когда мама попрощалась, я убрал телефон в карман и огляделся.

Я никогда прежде не заходил в это здание. Переступая порог, я чувствовал себя так, будто предаю всё, что для меня важно, саму свою ценность как личности.

Когда я был ребёнком, штаб-квартира Hebert Timber находилась в старом кирпичном здании на окраине города. Столы стояли вразнобой, у дедушки на столе всегда стояла миска с конфетами. Сзади был ангар, переоборудованный под мастерскую, и огромная парковка для грузовиков и техники.

Выглядело это не шикарно, но именно там я провёл детство, бегая с братьями, устраивая шалости, карабкаясь на технику. Все мои тёплые воспоминания о бизнесе связаны с тем местом.

Лет десять назад отец построил себе новую штаб-квартиру. Вместо того чтобы просто возвести здание, он построил целый комплекс. Несколько зданий, новейшие помещения, включая небольшой ангар и взлётную полосу.

Офисное здание — современное монструозное недоразумение — выглядело совершенно неуместно на фоне деревенского Мэна.

Я заставил себя войти, и, пересекая роскошное фойе, осмотрелся. Интерьер был вычурным, тёмным и давящим. Я невольно хмыкнул, представляя, как отец нанимает дорогостоящего дизайнера из Портленда или Бангора и говорит, что хочет «что-то вроде шикарной юридической фирмы в аду».

Ублюдок.

Деньги, которые он слил на это нелепое сооружение, куда полезнее было бы вложить в городскую библиотеку, школу — да хоть в обновление дорожного знака на въезде в Лавелл, который уже весь выцвел и потрескался.

Но нет, эго отца требовало кампуса. Если потенциальные покупатели не захотят это здание, то его никто не купит. В этой части штата нет ни одной компании, которой бы понадобилось нечто подобное. Особенно такое, что торчит, как бельмо на глазу. И использовать его под что-то другое тоже вряд ли получится.

— Слава богу, ты приехал, — сказал Гас, направляясь ко мне. Он был как ходячая кирпичная стена: тёмно-синяя клетчатая рубашка, джинсы, ботинки. Один и тот же образ с самой школы. Борода у него была густая и дикая, волосы длинноватые, завивались из-под серой шерстяной шапки.

Он обнял меня и хлопнул по спине своей лопатой. В тот момент я снова почувствовал себя щуплым мальчишкой.

И абсолютно неготовым ко всему, что на меня навалилось.

— Рад тебя видеть. Пойдём наверх, поулыбаемся полиции, а потом за работу, а?

Мы поднялись на этаж, где был его кабинет, и пошли по длинному стерильному коридору.

— Тут бардак, — сказал он. — Но я в тебя верю.

Я шёл в ногу с его широкими шагами мимо кабинетов руководства. С трудом сдерживался, чтобы не замедлиться, заметив чёрно-белые фотографии на стенах. Это была единственная вещь, которую они здесь сделали правильно. По мере того как мы продвигались, передо мной возникали лица Эберов — поколение за поколением. Вырубка леса, брёвна на цепях и лошади, сплав дерева по реке.

Ностальгия, нахлынувшая от этих фото, быстро сменилась волной злости. Всё это наследие — в прошлом. Рабочие места исчезли, людей вынудили уехать. Всё потому, что мой тупой отец оказался жадным до безумия. Мне никогда не был интересен семейный бизнес, но я понимал, насколько он важен для нашей семьи и этого города.

Мы прошли мимо нескольких пустых офисов, некоторые выглядели так, будто их грабили. Неудивительно — федералы устроили здесь шмон ещё в прошлом году, и это было до недавних взломов, с которыми возились мои братья.

Гас и Джуд работали с местными агентами, распродавали дорогую мебель, проекционные экраны, почти всю электронику.

Громадный конференц-стол на двадцать человек продать было труднее, но в итоге нашёлся покупатель в Вермонте. Только этот контракт помог оплатить электричество на год вперёд — уже кое-что.

Теперь, где когда-то стоял тот шикарный стол, Гас и его сотрудники сдвинули в кучу пластиковые складные столы. Шеф Соуза поднялся со своего металлического стула, окружённого импровизированной переговорной зоной, и пожал мне руку. Двое его офицеров тоже встали, вежливо кивнув мне.

— Знаменитый Оуэн Эбер, — сказал Соуза, с зубочисткой за щекой. — Из самого Бостона приехал, значит? А я-то думал, что вы будете здесь полчаса назад.

Я внутренне напрягся, но постарался сохранить нейтральное выражение лица.

— Я приехал бы раньше, но меня задержал лось.

Он рассмеялся.

— Наверное, засранец понял, что ты не местный. Решил прикольнуться, ага?

Смахнув раздражение, я скрипнул зубами и опустился в стул рядом с Гасом. Открыл портфель, достал блокнот и ручку. Выпрямился, сосредоточившись на шефе. Это было дело. И у меня не было ни времени, ни желания тратить его на болтовню с этим болваном.

Шеф Соуза был неотъемлемой частью Лавелла с тех пор, как я себя помню. Улыбчивый, добродушный, и, хотя немного ленивый, свою работу знал. У него были густые седые волосы и усы в стиле Магнума, которыми он явно гордился. Его часто можно было встретить в местной забегаловке за кружкой пива в компании людей, которых он сам же и арестовывал.

Несколько минут он разглагольствовал про рост преступности, Hebert Timber и о том, как раньше Лавелл был безопасным местом. Подтекст был очевиден — всё пошло к чёрту, когда мой отец решил стать преступником.

Я молчал, давая ему выговориться. Гас, слава богу, тоже. Лучше дать ему всё сказать и пусть убирается.

— Мы хотим помочь, — сказал шеф, облокотившись на стол, с лицом, полным фальшивого сочувствия. — Очевидно, вы всё ещё разгребаете то, что оставил после себя ваш отец. Я могу выделить офицера, чтобы периодически патрулировал здесь.

— В этом нет необходимости, — вежливо ответил Гас, выпрямившись в кресле рядом со мной. — Здесь уже не так людно, как раньше, но мы справляемся.

Последнее, что нам нужно, — это чтобы полиция дышала нам в затылок. Если мы хотели продать это место, предстояли очень напряжённые недели. Как только я вникну в финансовую отчётность, понятия не имею, что обнаружу и полиция в тот момент мне точно не нужна.

— Тогда я настаиваю, чтобы вы установили камеры наблюдения.

Ага, как будто у нас есть на это деньги. Я был почти уверен, что всё это вандализм и взломы — дело рук местных отморозков.

— У меня есть один человек, — сказал Соуза, расплывшись в улыбке. — Всё сделает по-честному, и цену не загнет, если узнает, что вы через меня.

Я уже открыл рот, чтобы вежливо отбрить эту идею. Каждое слово, каждый его жест, каждая самодовольная ухмылка — всё вызывало у меня ощущение, будто он играет с нами. Как кошка, которая сначала издевается над мышью, а потом съедает.

— Спасибо, — искренне сказал Гас. Он поднялся, безмолвно давая понять, что время визита истекло. — Думаю, это отличная идея.

— Потому что я могу взять ордер. Если вы считаете, что это необходимо... — Голос шефа звучал почти беззаботно, но суть угрозы была ясна.

— Не нужно, — спокойно сказал Гас, сунув руки в карманы. — Помощь с охраной была бы кстати. Мы тоже хотим прекратить эти взломы и готовы сотрудничать. Теперь, когда мой брат здесь, уверен, дело пойдёт на лад.

Я кивнул, изображая готовность принять вызов, хотя на самом деле меня всё это пугало до чертиков.

— Я провожу вас, — сказал Гас и повёл их прочь, оставив меня одного.

Я остался в пустой переговорной, глядя на просторы природы штата Мэн за массивными окнами. Это место было всем, чего я никогда не хотел. И всё же теперь груз ответственности лежал на моих плечах. Нас было шестеро братьев, но именно я, тот, кто когда-то ушёл, теперь должен был всё исправить.

Шаги Гаса эхом раздались в коридоре, и вот он снова зашёл в комнату.

— Слава богу, они ушли, — выдохнул он. — Они шлялись тут, делая фотки, целый час до твоего приезда. Я посадил их за кофе, послал Молли за пончиками, лишь бы не мешались под ногами.

— Он мне не нравится.

Он пожал плечами и встал рядом со мной у окна.

— Он шеф полиции. И вечный тренер школьной бейсбольной команды. Нормальный парень, но прикрывает себе задницу. Хотя, если честно, мне немного не по себе от того, что он, похоже, хочет сделать из нас показательный пример.