Через несколько минут Лайла, попрощавшись с новыми знакомыми, направилась ко мне, неся туфли в руках.

— Устала? — спросил я.

Она продела руку под мою.

— Очень. — Вздохнула. — Я думала, на светских раутах нужно обязательно оставаться в обуви.

— Только не когда там появляется Дилан. Она устроила настоящую революцию босоногих танцев. Уже с год, как она снимает обувь на каждом официальном приёме, где бывает. У неё это уже фишка.

Лайла улыбнулась, глядя на рыжеволосую Дилан, которая медленно танцевала со своим женихом, прижимая к себе крошечную дочку в сложной слинго-повязке.

Дилан и Кортни, бывший кэтчер MLB, а теперь генеральный менеджер Boston Revs, — ещё двое из соседей Энцо. Вместе с ними жили их малышка и подросток-сын.

— Оуэн.

Я склонил голову, смотря на неё. Румяные щёки, чуть затуманенный взгляд, улыбка, чуть мягче обычной. Чёрт, какая же она красивая.

— Да, Лайла?

— Может, это шампанское говорит за меня... но мне нравятся твои гламурные друзья.

С её рукой в моей, я повёл её к гардеробу.

Пока мы ждали, пока нам принесут пальто, она поманила меня пальцем. Я наклонился ближе.

— И, — прошептала она, её губы были всего в нескольких миллиметрах от моего уха, — мне кажется, ты мне тоже нравишься.

Я выдохнул — долго, медленно — и остался в том же положении, чтобы она не увидела, что её слова сделали со мной.

Когда я убедился, что смог взять себя в руки, я выпрямился.

— Как ноги?

— Умирают. От одной мысли снова надеть эти туфли — хочется их отрезать.

— Мы всего в двух кварталах от моей квартиры. Хочешь, понесу тебя на спине?

Когда Энцо затащил Лайлу на этот приём, я бы ни за что не подумал, что вечер закончится тем, что я, всё ещё в смокинге, несу её на спине через район Сифорт.

Но, если честно, я не мог представить более идеального завершения этой ночи.

— Ты точно не устанешь? — её губы снова оказались опасно близко к моему уху.

Я прочистил горло, наклонился вперёд и нажал кнопку вызова лифта.

— Вообще не устал.

Это было не совсем правдой. Но я бы с радостью бегал по городу с Лайлой на спине до тех пор, пока кости не превратились бы в пыль.

Её тело, прижимающееся ко мне, руки, обвившие меня — это было… опьяняюще. Я никогда не чувствовал себя таким сильным. Таким мужиком. А в сочетании с виски внутри меня просыпались абсолютно первобытные инстинкты.

Когда мы вошли в мою квартиру, я присел, поддержал её за бёдра, и она мягко соскользнула на пол. Как только мы перестали касаться друг друга, первобытный угар исчез. Всё. Конец.

О чём я вообще думал? Что она сорвёт с себя это обалденное платье и с мольбой в глазах скажет, чтобы я забрал её себе?

Она сияла, ей было весело, и она немного выпила. Так что я сделаю всё правильно. Даже если от этого мне будет больно.

Я сунул руки в карманы, вдруг почувствовав, как весь груз моих надежд и ожиданий с грохотом рухнул на плечи:

— Хочешь чего-нибудь? Воды? Чай?

Она пару секунд смотрела на меня, а потом её лицо чуть помрачнело.

Чёрт. Я облажался.

Она покачала головой.

— Мне просто нужно снять платье и смыть макияж.

— Окей, — прохрипел я, чувствуя себя ужасно неловко и абсолютно не способным придумать хоть какой-то план. Мне хотелось знать, о чём она думает. А ещё больше — что она чувствует.

Потому что я чувствовал… всё.

Лайла

Лицо пылало от унижения. После такого вечера я была уверена, что он сделает шаг. Я флиртовала, танцевала, посылала все возможные сигналы. Что, мне нужно было надеть мигающую вывеску с надписью «сорви с меня платье, пожалуйста»?

Бурча себе под нос, я расстегнула молнию и аккуратно положила платье на кровать. Я понятия не имела, как собираюсь за него заплатить. Эти наряды просто появились в квартире, а швейцар забрал те, что я не выбрала, ещё до того, как мы вышли. Но это платье — оно теперь моё. Оно не имело ценника, но я не дура и не собираюсь быть чьей-то благотворительной акцией.

Хотя, если честно, это — проблема на завтра.

А сегодня… я злилась.

Сексуально злилась.

Я с раздражением сбросила оставшуюся одежду, натянула старую футболку и со злостью зашагала в ванную.

Почему всё должно быть таким сложным?

Я заботилась о нём. По-настоящему. Я хотела большего. Но не могла переступить через собственные страхи.

Я устала быть «хорошей девочкой». Всё время идти по безопасному пути. Думать о том, что подумают другие. Игнорировать свои желания.

А сейчас моё внутреннее «я» буквально вопило: прыгай.

Я почти слышала, как Уилла и Магнолия сидят у меня на плечах, как ангел и дьявол, — только обе без капли святости — и подстрекают меня взять то, чего я хочу.

Я умылась, почистила зубы и разработала план.

А потом, с чистым лицом и с бешено стучащим сердцем, вышла из ванной, прошла через гостиную и направилась прямиком к спальне Оуэна. Я даже не остановилась — боялась, что, если замешкаюсь хоть на секунду, передумаю. Я открыла дверь без стука. И тут же застыла, как вкопанная.

Он стоял у кровати, на нём были только боксёры.

— Лайла? — Его глаза распахнулись. — Ты в порядке?

Я не ответила. Я просто… смотрела. Пыталась осознать, что он — вот он. Почти голый. Широкая, сильная грудь. Мощные бёдра. И тот жар в глазах, с которым он смотрел на меня.

Не выдержав, я подошла к нему, прижалась, обвила его за шею и поцеловала.

Мгновение его тело было напряжено, и я почти была уверена, что он отстранится. Но вместо этого он прижал меня к себе, обнял крепко-крепко.

— Что ты делаешь? — прошептал он мне в губы, голос низкий, хриплый.

Я отстранилась ровно на миллиметр.

— Я не могу всю ночь лежать в гостевой и думать о том, как хочу быть здесь, с тобой. — Я сделала глубокий вдох. — Я устала быть осторожной. Я пришла за тем, чего хочу.

Он положил руки мне на плечи и чуть отстранил.

— Это плохая идея.

Я снова встала на носочки, поцеловала его в челюсть, провела пальцами по его груди — вниз, до пояса его боксёров. Он был твёрдым, горячим, готовым. И с каждой секундой всё больше нарастал. От того, что я так на него влияю, по телу прошла волна — мощная, упоительная. Он тоже этого хотел. Пора было перестать позволять прошлому вставать между нами.

— Мне всё равно. Мы не в Лаввеле, Оуэн. Сегодня я была собой. Лучшей версией себя. И всё это благодаря тебе. Ты вдохновляешь меня. Толкаешь вперёд. Я устала делать вид, что не без ума от тебя.

Я сделала шаг назад, сняла с себя футболку и бросила её на пол. Подняв подбородок, встала перед ним — только в трусиках.

— Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы. — Ты меня соблазняешь?

Я прикусила нижнюю губу и кивнула.

— А ты позволишь? Или мне надо просить?

Он откинул голову и застонал.

— Как ты вообще существуешь, Лайла?

Я снова шагнула к нему, прижалась грудью к его тёплой, обнажённой груди, поцеловала долго, глубоко.

— Как мне себя сдерживать, когда ты рядом? — прошептал он в мои губы, скользя ладонями по моим бёдрам, рёбрам и, наконец, накрывая ладонями мою грудь. — Как я могу сдерживаться?..

— Не надо, — сказала я, стягивая с себя трусики. — Просто... не надо. Контроль переоценён.

В его голубых глазах вспыхнуло желание. Он сжал кулак и поднёс его к губам, не отрывая от меня взгляда.

— Не сдерживайся. А если мы будем полностью настоящими друг с другом? Без масок, без притворства — только искренность.

Он глухо застонал, подхватил меня на руки и понёс к кровати.

— Я никогда не чувствовал ничего подобного ни с кем.

Осторожно уложив меня на матрас, он наклонился, нависая надо мной.

— Рядом с тобой я становлюсь собой.

— Я тоже, — прошептала я, когда он опустился на меня, целуя шею, лаская обнажённое тело. — И если я не воспользуюсь этим шансом, буду жалеть. То, что я чувствую рядом с тобой — особенное. И пусть хотя бы на одну ночь... я буду твоей.