А может… не такие уж и безумные?

Бостон — это же не Лаввел. Там не будет слухов, сплетен и всех этих хвостов, что тянутся за нами. Мы будем вдалеке от всего этого… всего на пару дней.

И тот поцелуй… он был чем-то. Началом чего-то.

Разве было бы так уж плохо — немного продолжить?

Я пресекла эту мысль прежде, чем она увела меня слишком далеко. Оуэн был коллегой. Другом. Как бы ни был горяч тот момент, всё должно оставаться профессиональным.

Придётся как-то справляться с этим влюблённым безумием… без того, чтобы снова на него наброситься, как наивная тигрица в брачный сезон.

Лайла

Большая встреча Оуэна по проекту GeneSphere намечалась на четверг, а это означало, что у меня было немного времени, чтобы побродить по Бостону одной. Я мало что знала о самом проекте, но судя по тому, насколько напряжённым он был в самолёте прошлой ночью, дело было серьёзное. После приземления мы сели в машину и доехали до его квартиры. Он провёл для меня короткую экскурсию, а потом тут же закрылся у себя в комнате и занялся работой.

Солнце светило во всю силу, весенний воздух был бодрящим и прохладным — идеальная погода для прогулки. Я направилась в район Бэк-Бэй, где сначала посетила Бостонскую публичную библиотеку, а потом прошлась по Ньюбери-стрит до Общественного сада.

Я сделала селфи с памятником «Дорогу утятам» и отправила маме. Эта книга была моей любимой в детстве — её экземпляр в моей комнате был почти развален от количества перечитываний.

Я заранее записалась на экскурсию по Университету Бостона, и когда пришла, меня лично встретил декан бизнес-школы. Мы немного побеседовали — он рассказал о программе и об огромной сети некоммерческих организаций в городе.

Кампус был потрясающим. На мгновение я позволила себе представить, как живу здесь, хожу по дорожкам вдоль реки Чарльз, иду на занятия в старинные кирпичные здания и учусь за потертым дубовым столом в огромной библиотеке.

Нью-Йорк был моей целью. Моей мечтой. Но Бостон — красивый. И манящий.

Я села в парке, потягивая кофе, наслаждаясь видом и звуками города. Это было именно то, чего я так долго ждала. Новое место, полное бесконечных возможностей. Здесь я могла бы проложить свой собственный путь — далеко от того человека, какой была раньше.

Иногда, правда, на меня накатывали приступы тревоги. Я жалела о потерянных годах. И это было не просто взгляд назад — это была мышечная память. Отпечатки той постоянной боли разочарования.

Несмотря на идеальный день и то, насколько живой я себя ощущала, прямо там, на скамейке, меня накрыли сожаления и «а что если». Я закрыла глаза и через силу дышала сквозь волну стыда.

— Я изменилась, — напомнила я себе. Я освободилась от ограничивающих убеждений. Вернуться к старым моделям мышления было слишком легко. Вот ещё одна причина, почему мой новый старт в Нью-Йорке был так необходим.

В большинстве случаев мой природный оптимизм помогал не скатываться в эти чувства. Я просто натягивала улыбку и верила, что всё будет хорошо.

И это было не просто вера. Это была истина. Неизбежность. Я выросла благодаря тяжёлым годам. Я узнала много нового о себе и о том, чего действительно хочу. Уроки, которые я усвоила в самые трудные времена, и человек, которым я стала благодаря им — и несмотря на них, — были ценнее любого диплома, любой работы, любых денег.

Мне понадобилось много времени, чтобы примириться с пройденным путём и полюбить это путешествие. Но сейчас, всего в нескольких месяцах от аспирантуры, от настоящей карьеры, от возможности действительно повлиять на этот мир — я была готова.

Всего пару лет назад я была на пути стать совершенно другим человеком. Красивой куклой на чьей-то руке. Женщиной на содержании, которая всю жизнь из кожи вон лезет, чтобы всем угодить. Я уменьшала себя, отступала в сторону, чтобы освободить место для чужих желаний и потребностей, пока совсем перестала себя узнавать. А теперь я занимала своё место. То, которого заслуживала. Я просыпалась каждый день и показывала миру свою настоящую себя — с каштановыми волосами, в удобных туфлях на плоской подошве. Мне понадобилось время, чтобы дойти до этого момента, и впереди ещё был путь, но теперь я шла по нему сама. Я заработала свою степень, и когда получу её — я добьюсь многого.

У меня был банковский счёт, полный чаевых из дешёвой закусочной и денег от репетиторства, и я была готова к следующему шагу.

Я улыбнулась пожилой компании, энергично прошагавшей мимо, и запрокинула голову, позволяя солнцу согреть лицо.

Вот она я. Настоящая. Упорная, настойчивая. Женщина, которой по плечу всё, если она приложит усилия и не забудет улыбнуться.

Верно?

Я вставила наушники и включила плейлист «для хорошего настроения».

Жизнь была прекрасна. День — идеален. Этот момент — чистое блаженство.

А потом мои мысли свернули туда, куда не надо. А что, если я останусь здесь? Университет Бостона — красивый, престижный. Я даже подала на несколько стипендий. По крайней мере, кажется, подала. Я же подавала почти на всё, что находила — гранты, дотации, субсидии. Трудно уже вспомнить, куда именно.

Город ближе к дому, и жить здесь дешевле, чем в Нью-Йорке. И Оуэн — здесь.

Я выдохнула и откинула голову назад. Да что ж такое… Я снова вернулась к тому, с чего начинала. Чёрт бы побрал мой глупый, вечно мечтающий, романтичный мозг. Он уже не раз втягивал меня в неприятности.

Господи, ну и дурочка же я. Планировать свою жизнь вокруг парня, которого я поцеловала один раз.

Я знала, как правильно. У меня были планы, цели — и каждый день я старалась быть той женщиной, которая не станет перекраивать свою жизнь из-за мужчины.

Особенно если этот самый мужчина, возможно, вообще не заинтересован в том, чтобы я таскалась за ним в его город и его жизнь, как влюблённая старшеклассница.

Я не была влюблённой старшеклассницей. Это был всего лишь крошечный, почти незаметный краш. Пустяки. И кто бы меня за это упрекнул? Он красивее любого героя из фильмов Hallmark, на которых мама вечно вздыхала. И говорит такие добрые, умные вещи, от которых у меня сердце сжимается.

А потом был тот поцелуй.

Оуэн целовал как мужчина, который знал: поцелуй не должен быть поспешным. Это не лёгкая закуска, а полноценное, насыщающее блюдо.

Его губы, его руки, как он прижал меня к стене… Я сжала бёдра, пытаясь унять разгорающееся внизу живота тепло и одновременно отругала себя. Сижу посреди парка на скамейке — и ловлю флешбэк эротического характера.

Но, в свою защиту, сложно было не фантазировать о нём. Особенно когда ночуешь у него дома, в окружении его вещей, окутанная его запахом. Он вёл себя как настоящий джентльмен — и я не сомневалась, что так будет до конца выходных. Мы здесь по работе, и уже сегодня вечером должны были разбирать новое предложение от покупателей и готовиться к встрече с новыми юристами.

Но, чёрт возьми, как же мне хотелось, чтобы он был чуть-чуть менее джентльменом.

DiLuca Construction располагалась в огромном здании в районе Сифорт в Бостоне — всего в десяти минутах ходьбы от впечатляющей, но предельно минималистичной квартиры Оуэна.

Мы должны были встретиться с новыми юристами в пятницу утром. Когда я пришла, меня направили в большую переговорную с окнами, выходившими на Бостонскую гавань. Я должна была просматривать цифры и разбираться с вопросами по Deimos, пока не начнётся встреча, но вместо этого не могла оторвать взгляд от самого офиса.

Он был огромный. Повсюду сновали люди — кто в строгих костюмах, а кто, судя по виду, только что вернулся со стройплощадки. Всё — от мебели до техники — было ультрасовременным, и каждый сотрудник, кого я встречала, знал Оуэна и, кажется, восхищался им.

Во время прогулок по городу я видела вывески DiLuca Construction на каждом шагу. А сам Оуэн был уверенным, знающим и справедливым. Наблюдать за ним в его стихии было захватывающе. Энергия офиса заряжала. Неудивительно, что они были так успешны. Все здесь работали с полной отдачей — и с удовольствием.