Гас зарычал.

— Вот о чём я говорю. Я вижу, как ты на неё смотришь.

Я проигнорировал его и продолжил любоваться Лайлой. Сегодня на ней были леггинсы — и вид сзади стоил каждого доллара за этот латте. Господи, меня уже накрыло по уши.

— Приведи себя в чувства. У нас работа, — прорычал Гас, вставая из-за стола. — И прекрати пускать слюни по бывшей девушке твоего брата. Это жалко.

Лайла

Оуэн не шутил, когда говорил, что работы тут — непочатый край. Первые три дня я провела, расчищая офисы и шкафы, сортируя документы и пытаясь понять, что важно, а что можно отложить.

Работа была довольно скучная, но я включила новый сезон Crime Junkie (*Crime Junkie — это популярный американский подкаст о реальных преступлениях, в котором ведущие рассказывают о загадочных убийствах, пропавших без вести и нераскрытых делах.) и слушала, пока сканировала бумаги и раскладывала их по папкам. В офис периодически кто-то заходил, но здание по-прежнему казалось огромным и пустым. Те немногие сотрудники, что остались, были по уши в делах, вымотанные, но при этом терпеливые и доброжелательные — спокойно отвечали на мои глупые вопросы.

Гас приходил каждый день, а Джуд тоже был рядом — возился с машинами или пересчитывал оборудование в мастерской. Они в основном держались друг от друга на расстоянии и почти не пересекались с Оуэном.

А когда всё же пересекались, разговоры быстро перерастали в споры.

В такие моменты я добавляла громкости в наушниках и пыталась их не слышать. Хотя в офисе так и звенело от напряжения — не заметить это было сложно.

Оуэн пробыл здесь уже несколько дней и, за исключением обязательных пересечений, почти не общался с семьёй. Он казался резким и недоступным, но я-то видела, что на самом деле он просто справляется как может. Он переживал за своих братьев, за их будущее. Просто умело это скрывал. Если бы он показал эту сторону им, я была уверена — всё могло бы измениться.

За эти дни у меня появился новый распорядок. После смены в кафе я заезжала в офис с латте для Оуэна, устраивалась в большом конференц-зале и принималась за сортировку. Мы поставили складные столы, каждый пометили нужным годом, и расставили пластиковые ящики для разных категорий документов.

Несмотря на то, что офис знал все прелести современных технологий, большая часть дел всё ещё велась на бумаге, а цифровой архив был в жутком беспорядке.

Юристам Оуэна удалось добиться возврата большей части документов и жёстких дисков, которые изымало ФБР, так что, несмотря на хаос, мы работали с относительно полной базой.

Я напевала себе под нос, расставляя счета и квитанции, потягивая латте и думая о том, что это, наверное, самые лёгкие тридцать долларов в час в моей жизни.

Какое-то движение на краю поля зрения заставило меня вздрогнуть. Я резко обернулась и прижала ладонь к груди.

В дверях стоял Гас, с виноватым выражением лица.

Я вытащила наушники и улыбнулась&

— Привет, Гас.

— Не хотел напугать.

Он переминался с ноги на ногу, взгляд скользил по комнате. Обычно Гас двигался уверенно, с достоинством, но сейчас выглядел так, будто хочет испариться. Его плечи были напряжены, а руки глубоко засунуты в карманы джинсов. Что это у Эбертов за магия такая — это здание превращает их в нервных подростков?

— Хотел просто проверить, как ты тут, — буркнул он.

Гас был настоящим воплощением старшего брата — защитник и опора. И после всей той истории с Коулом я ему это не забуду.

— Надеюсь, Оуэн не заставляет тебя пахать.

— Да что ты, — ободряюще улыбнулась я. — Я сама себе начальник, работаю под подкаст про убийства. Лучшее место в мире.

Он слегка улыбнулся и откинулся назад, опираясь на пятки своих рабочих ботинок.

— Отлично. Если он начнёт доставать — звони мне. Ладно?

Я кивнула и прижала к груди стопку документов&

— Ты ведь завтра в лагерь уезжаешь? Я видела расписание, что ты прислал по почте.

— Завтра. Дожди всё испортили — дороги раскисли, и, как бы мне ни хотелось подождать, пока подсохнет, нужно успеть выполнить все заказы до... — Он ткнул ботинком в косяк. — Ну, до всей этой истории с продажей. Так что выкручиваемся как можем.

— Если я могу чем-то помочь — скажи.

Согласно словам Оуэна, работа на предприятии продолжалась, хоть и в урезанном формате — с минимальным штатом. После ареста мистера Эберта большинство старожилов уволились. Вероятно, боялись, что если не покинут тонущий корабль, то утонут вместе с ним. Многие устроились к Ганьонам или Лебланам, но несколько верных работников всё же остались.

— У тебя есть права на управление тяжёлой техникой?

— Нет.

— А с бензопилой обращаться умеешь?

— Научишь? — Я махнула рукой на бумаги вокруг. — С таким багажом я уже почти эксперт по лесозаготовке. Осталось только научиться валить деревья.

Он рассмеялся.

— Сегодня нет, но как-нибудь покажу. Это полезный навык, между прочим.

Я кивнула, заинтересованная. Теперь мне определённо хотелось попробовать. Представила себя с бензопилой и с азартом в глазах.

— Обещаешь?

— Пока займись бухгалтерией. Ладно?

К тому времени, как на улице совсем стемнело, я всё ещё корпела над бумагами, хотя ноги уже гудели. Я была на ногах с семи утра, как началась смена в кафе, и к тому моменту мечтала добраться до дома и пробежаться пару километров, а потом — хотя бы часов шесть сна перед завтрашним марафоном.

Оуэн заглянул в конференц-зал, оценил бардак и подошёл к большому окну, выходящему на лес. Он провёл руками по волосам — что, судя по их виду, он делал весь день — и дёрнул ворот рубашки.

С одним наушником в ухе я пыталась сосредоточиться на подкасте, но, когда он был так близко, фокусироваться на чём-то, кроме него, становилось невозможно.

С каждым днём он выглядел всё менее городским и всё больше — настоящим лесорубом. Сначала сменил брюки на джинсы. Потом перестал заправлять рубашку. А теперь щетина перешла в стадию почти-бороды.

И выглядел он чертовски хорошо.

Я вовсе не собиралась снова влюбляться или заводить отношения, но, чёрт побери, я же не мёртвая. Любая женщина с глазами заметила бы обаяние Оуэна Эберта. Он был красив, в нём чувствовалась сила, и с каждым днём эта природная, деревенская грубоватость проступала всё явственнее. Хоть он и пытался скрыть её дорогими костюмами и машинами, корни не спрячешь.

Мои инстинкты флирта, давно дремавшие, вдруг ожили. Я ловила себя на том, что улыбаюсь ему просто так, что машинально трогаю волосы, когда разговариваю с ним, что выбираю наряды с мыслью о том, что он их увидит. Вроде бы ничего серьёзного — обычная влюблённость. Но так давно я не чувствовала даже подобной лёгкой симпатии, что теперь просто не знала, как с ней справляться.

— У меня для тебя сюрприз, — сказал он.

Я поставила подкаст на паузу.

— Для меня?

Он кивнул и, слегка кивнув головой, показал, чтобы я шла за ним. Я послушно последовала за ним в офис, где он обычно работал. Он был не такой просторный и помпезный, как кабинет его отца, и, насколько я заметила, Оуэн сознательно его избегал.

На столе стояли две большие коробки с логотипом Thrive Market.

— Я обещал тебя накормить, — сказал он и, достав из кармана многофункциональный инструмент (господи, почему это было так сексуально?), распаковал одну из коробок и подвинул ко мне.

Внутри были аккуратно сложены самые разные безглютеновые продукты. Я взяла упаковку крекеров, затем коробочку с печеньем, и, читая состав на этикетках, едва не ахнула.

Я достала яркую коробку и задохнулась от восторга.

— О, Боже!

— Ты говорила, что скучаешь по Froot Loops. — Он пожал плечами. — Это, конечно, не они, но органическая, безглютеновая и без ГМО версия.

Моя первая реакция была — тут же вскрыть коробку и начать жевать прямо с руками, как голодная енотиха. Но я сдержалась. Вторая реакция — собрать всё назад и вернуть.