— Сегодня приедет охранная фирма.

У меня снова затянуло плечи.

— И во сколько нам это встанет?

— На этом этапе какая разница? Нам это нужно, — сказал он, сняв шапку и провёл рукой по волосам. — Я давно капитаню этот тонущий корабль. Не спорь со мной.

Я кивнул и с трудом выдохнул. Он был прав. Он знал бизнес вдоль и поперёк. А я здесь только чтобы разгрести цифры.

— У меня встреча с потенциальными покупателями на следующей неделе, — сказал я, пролистывая заметки в телефоне. — Они заранее пришлют письменное предложение. Мы можем поехать в Портленд вместе.

Он поднял руку.

— Я не могу. Завален ремонтом дорог. А к следующей неделе буду каждый день гонять лесовозы на пилораму. Сейчас работаем круглосуточно, чтобы закрыть все заказы.

Понятно.

— Думаю, могу взять с собой Лайлу. Она сделает заметки, — сказал я небрежно, хотя от одной мысли провести с ней ещё немного времени по спине побежали мурашки.

Но восторг быстро сменился тревогой, когда брат бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Не вздумай, — произнёс он глухо и жёстко. — Не смотри на неё. Не думай о ней в таком ключе.

— В каком таком? — притворился я дураком.

— Ты взрослый мужик. Не надо объяснять. — Он наклонился ближе. — Лайла — хорошая девчонка. Работает изо всех сил, чтобы накопить на переезд в Нью-Йорк и учёбу в магистратуре. Не мешай ей.

— Ты всё не так понял, — сказал я, подняв подбородок, несмотря на ощущение вины, расползающееся по животу. Что бы он там ни увидел — это была лишь крошечная часть того, что творилось у меня в голове.

— Я старший из шестерых братьев и провёл двадцать лет, работая в лесу с десятками мужиков. Поверь, ты никого не обманываешь. Поэтому повторю ещё раз: не трогай её.

Он явно перегибал палку, хотя я и не стал указывать на это — с его убийственным взглядом лучше не спорить.

— Она слишком молода для тебя, — продолжал он. — И слишком хороша. Плюс она бывшая Коула.

— Ты всё не так понял, — повторил я, склоняясь ближе и понижая голос. — Я не узнал её, когда она пришла в офис в пятницу. Образ девушки Коула, который у меня был в голове, совершенно не совпал с тем, что я увидел. Вот и выбило из колеи. Вот и всё.

Гас закрыл лицо руками и зарычал сквозь пальцы, явно неутешенный моим объяснением.

— Господи. Последнее, что нам сейчас нужно. Она же ребёнок.

— Ей двадцать восемь. Не ребёнок.

— Говорит тридцативосьмилетний мужик, сидящий напротив. Ни за что. Запретная зона. Прекрати. Не нужно нам новых проблем. — Его взгляд вернул меня в юность, когда он злился, если я не помогал с поручениями отца на вырубке. — Разве ты сам не ныл, что хочешь просто закончить дело и уехать из этого города? Вот и сосредоточься. Всё остальное — в топку.

— У меня всё под контролем, — солгал я. Крайние сроки, ожидания, детали — вот в чём я хорош. Делать всё правильно с первого раза — это моя цель. Я всегда выкладываюсь на сто процентов, чтобы добиться результата. Это моя природа. Оуэн Эбер не халтурит. Никогда.

И я не верил в отвлекающие факторы.

По крайней мере, раньше.

Сейчас? Это не просто работа. И Лавелл — не просто город. А Лайла… она определённо не просто ассистент.

— Я хочу тебе верить, — сказал Гас, переводя взгляд к столику у окна. Кафе было почти полностью забито, и даже у кассы выстроилась очередь. Его тело напряглось, челюсть сжалась.

Раздражённый тем, как мало он думал обо мне, если так разозлился, я стиснул зубы.

— Можешь мне доверять.

Только тогда я понял, что злость, исходящая от него, была направлена не на меня.

Я незаметно повернулся и проследил за его взглядом к кофейной стойке.

Мэр Ламберт, которого я знал с детства, потягивал эспрессо из крошечной чашки. Рядом с ним на табуретах сидели шеф Соуза и Даг Бейкер, владелец нескольких автосалонов. А четвёртый мужчина выглядел знакомо, но я не мог вспомнить, кто он.

Он был в деловых брюках и галстуке, волосы аккуратно зачёсаны назад — в Лавелле он выглядел так же чуждо, как и я. Местные предпочитали джинсы и фланель.

— Кто это? — спросил я у брата.

— Этот долговязый с плешью и зубами, как конфетки? — приподнял он бровь, затем развернулся ко мне. — Чарльз Хаксли. Он раньше был другом отца. Долго сидел в сенате штата.

Ага. Я снова взглянул на него — высокий, сухопарый, с условной внешностью шестидесятилетнего политика. Он сменил позу в кресле, заметил меня — и его улыбка мгновенно исчезла. Приятель, блин.

— Он здесь живёт?

— Ага. В прошлом году баллотировался в вице-губернаторы — проиграл. Купил один из тех здоровенных домов на озере. Он безвредный, но не дай ему загнать тебя в угол — болтает без умолку. Типичный политик.

Вполне логично, что именно бывшие приятели моего отца теперь смотрели на нас с такой снисходительной жалостью и презрением.

Гас вернулся к своему кофе и уткнулся в телефон, снова отключившись от происходящего. Я сжал зубы от досады, наблюдая за ним. Впервые за долгое время я поймал себя на том, что скучаю. По нам — тем, прежним. Когда мы подкалывали друг друга, были честны и расслаблены, как в нормальной братской семье.

Он работал как проклятый и это если он вообще был в офисе. Часто его просто не было: выезжал в лес, помогал с вырубкой. Сейчас на нём держалось всё, и времени на разговоры у нас было немного. Но я собирался использовать любую возможность.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я наконец, и он оторвал взгляд от экрана. — Мне нужно больше узнать о бизнесе. Если мы хотим продать всё это, нужно работать вместе.

Он поморщился и сделал длинный глоток кофе.

В детстве Гас тяжело переживал развод. Он всегда боготворил отца и долго не мог принять, какой он на самом деле человек. Даже когда тот ужасно поступал с мамой.

Но всё изменилось в прошлом году. С тех пор позиции были чётко определены.

Гас и Джуд — в лагере отрицания. Верят, что бизнес можно спасти.

Финн и я — хотим просто закрыть эту главу и двигаться дальше.

Ноа пока вообще не высказывался. Если уж на то пошло, он бы поддержал Джуда, но вникать в эту драму не хочет.

А Коул? Тот и вовсе погружён в себя. Скорее всего, сейчас валяется дома с похмелья.

— В кафе я многому тебя не научу, — буркнул он.

— Я это понимаю. Мне нужны хотя бы основы.

— Ты и так должен знать основы, придурок, — бросил он, ставя чашку на стол так, что кофе плеснулось. — Ты тут вырос, как и я.

Я отодвинул тарелку с недоеденным сконом. Конечно, он не собирался делать поблажек.

— Ладно, смотри, как я это вижу: мы уезжаем в глушь, валим деревья, грузим их в фуры, везём к цивилизации и сдаём на пилораму. Там их распиливают по размерам заказчиков.

Он скрестил руки и откинулся на спинку, хмурясь.

— Всё немного сложнее, чем ты описал.

— Вот и объясни, в чём сложность.

— А зачем? Ты же пришёл, чтобы разобрать всё по частям и продать. А тут — история. Это важнее, чем просто цифры.

О Господи. Только не снова про «наследие семьи».

— Пожалей мне сегодня эти речи, Гас. — Я фыркнул. — Я же здесь, не так ли? Отложил в сторону всю свою жизнь. А она, между прочим, охрененная — и приехал сюда, чтобы спасти твою задницу.

Он хмыкнул в чашку.

— Уговаривай себя дальше, парень из города.

Я вспыхнул от злости.

— Да пошёл ты.

— Слушай, младшенький. Если ты так легко всё бросил, и никто в Бостоне по тебе даже не скучает — может, твоя жизнь там не такая уж и замечательная.

Больно. Чёрт. Неужели он действительно так думает обо мне? Может, я и правда зря сюда вернулся. Если Гасу не нужна моя помощь — тут уже ничего не исправишь.

Мы не дрались с детства, но сейчас я готов был встать и выволочь его из кафе за шкирку. Как мы докатились до такого? Как семья так раскололась?

И почему мы вообще так злы друг на друга? Виноват был не я. И не он. Виноват был наш отец. Он и только он.

Прежде чем я успел вскочить, дверь распахнулась и в кафе вошла Лайла. В одно мгновение весь мир исчез. Я застыл, наблюдая, как она здоровается с бариста и с кем-то из клиентов, улыбаясь, как солнышко. Её хвостик подпрыгивал с каждым движением.