Джуд закинул ремень гитары через голову и, наклонившись, начал настраивать инструмент. Он иногда играл с группой, но был настолько застенчив, что чаще всего оставался в тени.

— Мы вообще собираемся это обсудить? — спросила Вилла, похлопав меня по руке. — Или ты рассчитываешь, что мы будем делать вид, будто ты не раздеваешь своего горячего начальника глазами?

— Уверена, глазами она там уже не ограничивалась, — наклонилась вперёд Магнолия, на её лице расплылась ухмылка в стиле Чеширского кота. — Давай, будь лапочкой, выкладывай. Он же нереален в постели, да?

— Прекрати! — прошипела я, краснея до корней волос.

Оуэн остановился у столика, поприветствовал Анри Ганьона и его жену Элис, затем направился к бару и перекинулся парой слов с Джимом — скорее всего, заказывал напитки. Он выглядел таким непринуждённым, словно действительно наслаждался происходящим.

— Я тебя понимаю, правда, — вздохнула Вилла. — Эти Эберты просто подарок генетики. Мне очень заходит его стиль: с одной стороны, ухоженный, уверенный в себе, а с другой — борода и закатанные рукава, которые явно намекают, что и в постели он всё контролирует.

Из меня вырвался сдавленный вдох.

— Вилла!

Она пожала плечами и сделала глоток вина.

— Я просто озвучиваю очевидное, — пробормотала она сквозь край бокала.

— Уверена, этот «папочка-бизнесмен» знает, как пользоваться языком, — добавила Магнолия, толкнув Виллу локтем. — Ну давай уже, Лайла. Рассказывай. Или я сама у него всё выясню.

И ведь она не шутила.

С тихим стоном я уткнулась лицом в ладони. Потом, вздохнув, сдалась.

— Мы ездили в Бостон по работе. И... вспыхнуло. Мы договорились, что это будет один раз.

— Один раз?

— Одни выходные, — уточнила я. — И я правда старалась, девочки. Пыталась держаться от него подальше. Но он всё время был таким милым, таким сексуальным и уязвимым...

— И?.. — обе уставились на меня с широко распахнутыми глазами и ртами.

— И мы начали тайно встречаться. Он даже построил мне уличный кинотеатр, и мы смотрели там «Скажи что-нибудь».

— То есть там был Кьюсак? — переспросила Магс. — Это серьёзно.

Я опустила голову.

— Я влипла. Кто-нибудь всё узнает, всё полетит к чёрту, а он мне правда нравится.

— Эй, — Вилла начала гладить мне спину круговыми движениями. — Не спеши.

Я нехотя подняла голову, чувствуя, как тревога захлёстывает меня волной.

— Тебе не нужно перед нами оправдываться, — сказала Магнолия мягко. — Мы твои лучшие подруги. И, учитывая, что у нас обеих есть глаза, мы прекрасно понимаем, с чем тебе пришлось столкнуться.

— И это так здорово, что он тебе нравится! — Уф, ну Вилла, иногда она такая романтичная.

— Ничего в этом не здорово, — я откинула голову назад и простонала. — В Бостоне мы перешли грань, и на этом всё должно было закончиться. Как временное разрешение. Но я не могу держаться от него подальше. И дело не только в сексе. Я его обожаю. Он добрый, заботливый, невероятно поддерживает мои мечты.

Меня разрывало на части. С одной стороны, я злилась на себя за то, что не смогла установить границу и придерживаться её. Но когда в последний раз я поступала импульсивно? Когда я делала то, чего по-настоящему хотела, в тот момент, когда хотела? Всю жизнь я жила, угождая другим. И вот, впервые я пошла за своим желанием — и это было потрясающе.

Вилла нахмурилась и покрутила вино в бокале.

— Так в чём тогда проблема?

— Потому что она до сих пор не отпустила Коула, — вставила Магнолия, бросив на меня взгляд, полный сочувствия.

— Нет! — почти закричала я, едва не опрокинув бокал в стремлении возразить. — Совсем не так! То, что я не встречаюсь с его братом открыто, не значит, что я всё ещё влюблена в Коула. Я просто хочу выбраться из Лаввелла без скандалов. Построить свою жизнь в Нью-Йорке. Представьте, что люди подумают, если узнают про нас с Оуэном?

— Они всё равно будут болтать, — пожала плечами Магнолия, будто это вообще не проблема. — Так пусть уж им будет что обсудить.

— Это не помогает, — вмешалась Вилла. Слава богу, хоть у одной из них осталась капля здравого смысла. Она сама через многое прошла в этом городе. — Конечно, люди здесь могут подумать, что ты та самая злодейка, которая бросила милого, симпатичного хоккеиста после его серьёзной травмы.

Боже, когда она это произнесла вслух, всё прозвучало ещё ужаснее.

— Но мы-то знаем, что он годами отталкивал тебя своим эгоизмом и бесконечными вечеринками. Что он был холодным, неотзывчивым и относился к тебе как к служанке.

Я зажала переносицу пальцами. Господи, зачем я столько лет провела с человеком, который мне совсем не подходил? Мои подруги считали меня сильной и независимой, но это была такая ложь.

— Перестань, — резко сказала Магнолия. — От самокопания морщины появляются. Ты не сделала ничего плохого. Наслаждайся романом с горячим и добрым мужчиной.

— Я же еду в Университет Нью-Йорка.

— Вот именно. — Она кивнула. — Так что получай удовольствие от того, что есть сейчас. И, к тому же, тайные отношения — это чертовски возбуждает.

— Видимо, я в этом ужасна, если вы сразу поняли, что мы спим вместе, как только он зашёл.

— Мы поняли, потому что знаем тебя как облупленную. Я никогда не видела, чтобы ты так смотрела на кого-то. Никто ничего не заподозрит, а он ведь скоро уезжает, верно?

Я кивнула.

— Но он брат моего бывшего.

— Тот брат, с которым твой бывший почти не общается. Ты не нарушила никаких моральных норм. — Она распластала руки на столе и начала рассматривать свои ногти. — И ладно, Коул хорош, если тебе по вкусу гигантские хоккеисты под два метра ростом, с телосложением, как у грузовика. Но Оуэн — он взрослый, надёжный, и даже отсюда видно, что в постели он сосредоточен. Он внимательный. Хочет, чтобы всё было правильно.

Она подняла одну бровь, и румянец, заливающий мои щёки, подтвердил её догадку.

Прикусив губу, я снова окинула бар взглядом. Я не могла не искать его. Он и Гас играли в бильярд с парой парней, которые, судя по виду, тоже провели день в лесу. Рукава фланелевой рубашки Оуэна были закатаны, и мышцы на предплечьях напряглись, когда он готовился к удару. Он отклонился назад, бросил взгляд в мою сторону — и поймал мой. Провёл кий сквозь пальцы... и полностью промахнулся мимо шара.

У меня вырвался смешок. Вот он, типичный Оуэн — пытается выглядеть круто, но у него не совсем получается.

— Иди, поговори с ним, — толкнула меня Магнолия локтем.

— Нет, — я насильно вернула внимание подругам. — У нас девичник, а он с братьями.

Коула тут не было, что неудивительно — особенно после ареста за вандализм. Он всегда считал себя белой вороной, но сам всё только усложнял. Я потратила годы, пытаясь достучаться до него — и всё впустую.

— Ну тогда просто продолжай пялиться, — сказала Вилла, но я её почти не услышала. Я снова смотрела на Оуэна.

Боже, как же он хорош. И хотя я видела его всего два дня назад, тело уже снова тянулось к нему. Мне хотелось обвить его шею руками и раствориться в медленном танце. Хотелось, чтобы все вокруг знали — он мой.

Что было глупо. До безумия глупо. Самая тупая идея на свете.

Так что я просто сидела и смотрела на него.

Я уже собиралась снова вернуться к разговору с подругами, как к бильярдному столу подошла миниатюрная рыжеволосая девушка и поприветствовала всех, как старых знакомых.

Кто это вообще такая? На ней были высоченные каблуки, а волосы — дикие, кудрявые.

Следом к компании присоединилась ещё одна незнакомка — с длинными ногами и густой прямой чёлкой.

— Это Лив, — сказала Вилла рядом со мной.

Я тихонько напевала себе под нос, изображая безразличие, но стоило ей подойти к Оуэну и пожать ему руку слишком уж воодушевлённо — и вся моя выдержка испарилась.

Я начала мять салфетку, глядя, как он улыбается ей сверху вниз.

— Она известная писательница, — пояснила Вилла. — Иногда приезжает в гости. По-моему, дружит с Ганьонами. У мамы в книжном клубе прочитали все её романы.