— Обидно, да? — Зубов наслаждался моим лицом. — Но теперь этот источник послужит Великой Цели. Кристалл Борея — это детонатор. Если соединить его с Жилой… бабах.

Он развел руками, изображая взрыв.

— Магический купол города рухнет. Защита падет. И мои войска, которые ждут сигнала на границе, войдут сюда, как к себе домой.

— Ты псих, — выдохнула я. — Граф тебя найдет и…

— Граф? — он захохотал. — Граф будет занят. Спасением горящего города. И поисками предательницы, которая украла сердце его защиты.

— Ты обещал отпустить нас!

— Я соврал. Это работа шпиона, деточка. Врать. Вставайте!

Он махнул наемникам.

— Грузите их. Мы едем в мыловарню. Финал будет там. Вы мне нужны. Живой щит — лучшая защита от Инквизитора. А ты, Варвара… ты активируешь Жилу. Твоя связь с ней уже налажена.

Нас вытолкали наружу.

Телега, стоявшая за мельницей, была готова. Жак пришел в себя и теперь тихо скулил, глядя на грубые веревки на своих запястьях («Это неэстетично!»). Кузьмич был мрачен и трезв, как никогда.

Меня связали вместе с Дуняшей. Спина к спине.

— Дуня, — шепнула я, пока нас усаживали на солому. — У меня в правом рукаве, за манжетой, пилка для ногтей. Алмазная. Попробуй достать.

— Варя, мне страшно…

— Мне тоже. Но умирать сегодня в мои планы не входит.

Телега дернулась и поехала.

Я повернула голову.

Вдалеке, там, где на холме возвышался замок Волконских, небо было не черным. Оно было синим.

Яркий, пульсирующий луч ледяного света бил в облака, разгоняя тучи. Вокруг него закручивалась воронка снежного шторма.

Это была не погода. Это была ярость. Чистая, концентрированная ярость Высшего мага, которого предали.

Мое сердце сжалось.

Он не ищет меня, чтобы спасти. Он ищет меня, чтобы уничтожить.

— Он идет, — прошептала я, глядя на зарево. — Он идет за нами.

— Кто? — спросил Зубов, который ехал верхом рядом с телегой. — Твой любовник?

— Твоя смерть, Игнат, — ответила я. — И моя, скорее всего, тоже.

Но если мне суждено стать ледяной статуей, я хотя бы позабочусь о том, чтобы ты сдох первым.

Телега свернула на дорогу, ведущую к моему дому. К моей мыловарне. К месту, где все началось. И где все должно было закончиться.

от лица Волконского

Я стоял посреди своего кабинета, слушая, как воет магическая сирена. Ветер, ворвавшийся в разбитое окно, трепал шторы и разносил по комнате бумажный вихрь из донесений и карт.

Но внутри меня было тихо.

Это была тишина кладбища. Тишина после битвы, в которой не выжил никто.

Я смотрел на свою ладонь, где еще минуту назад лежал булыжник, рассыпавшийся в пыль.

— Она ушла, — сказал я пустоте.

След «Кристалла Борея» исчез с моих радаров. Просто растворился. Тот, кто забрал его, знал, как экранировать артефакт такой мощности. Варвара? Нет. Она талантлива, она хаос во плоти, но она самоучка. У нее нет навыков, чтобы спрятать ядерный реактор в кармане юбки.

Значит, она не одна.

— Профессионалы, — констатировал я, чувствуя, как включается мозг Инквизитора, отодвигая в сторону истерику влюбленного идиота.

Я закрыл глаза и расширил зону поиска. Я искал не Кристалл. Я искал магический след самой Варвары. Ее аура, пахнущая вишней, мятой и безумием, была слишком яркой, чтобы исчезнуть бесследно.

Вот.

Слабый, едва заметный след. Он вел не к городским воротам. Он вел к ее дому.

Я шагнул в тень. Пространственный скачок — техника, доступная только Высшим, и то ценой мигрени на неделю. Но сейчас мне было плевать.

Мир смазался и собрался заново.

Я возник посреди двора усадьбы Синицыных.

Здесь было темно и тихо. Слишком тихо для дома, где живут три женщины (я считал портного одной из них) и пьющий старик.

Дверь в дом была распахнута настежь. Она скрипела на ветру, ударяясь о косяк.

Я вошел внутрь.

Воздух здесь был спертым, пропитанным страхом. Я повел рукой, зажигая холодный огонек на кончиках пальцев.

Тени метнулись по углам.

Хаос. Стул опрокинут. На полу — рассыпанная крупа и осколки глиняного горшка. Темно-красная лужа растеклась по половицам.

На секунду мое сердце остановилось. Кровь?

Я присел, коснулся пальцем жижи. Поднес к лицу.

Сахар. Вишня. Масло. Ее скраб.

Я выдохнул, но ледяной ком в груди не растаял.

— Если бы она сбежала, — произнес я вслух, анализируя факты, — она бы взяла вещи. Золото. Ткани. Она бы закрыла дверь.

Я прошел на кухню.

Здесь следы борьбы были очевиднее.

На полу валялись очки. Одно стекло разбито. Портной без очков слеп, как крот. Он бы не ушел без них добровольно. Рядом — голубая лента. Порванная.

Меня накрыло холодной волной понимания.

Это не побег. Это похищение.

Я подошел к столу. В центре столешницы зияла глубокая щель от ножа. Кто-то вогнал его сюда с силой, чтобы закрепить послание.

Записки не было. Варвара забрала ее.

Но дерево… Дерево помнит всё. Сосна мягкая. Тот, кто писал, давил на перо со злостью и нетерпением.

— Ну-ка, — прошептал я.

Я провел ладонью над поверхностью стола, не касаясь его.

— Спиратум Гляцис.

Я выдохнул на дерево ледяной пар. Мельчайшие частицы влаги осели на столешнице, мгновенно замерзая. Лед заполнил микроскопические бороздки, оставленные пером, и выступил на поверхности белым, четким узором.

Буквы проступили из ниоткуда, светясь в темноте.

Я читал, и с каждым словом мир вокруг меня переворачивался.

«…долг платежом… семья у меня… старик, девка… Кристалл Борея… старая мельница… до полуночи…»

Я уперся руками в стол, чувствуя, как дерево трещит под моими пальцами.

Шантаж.

Она не предавала меня. Она не играла. Она спасала их. Свою непутевую сестру, отца-алкоголика и этого нелепого портного.

Она стояла передо мной в кабинете, улыбалась, целовала меня, а в ее корсаже лежал камень, который морозил ей кожу, и страх, который морозил душу.

— Дура, — выдохнул я. — Какая же ты дура, Варя. Почему ты не сказала мне?

Потому что она не верила, что я выберу ее, а не долг. И, честно говоря, до сегодняшнего вечера я и сам не знал ответа на этот вопрос.

Теперь знал.

Ярость, которая клокотала во мне, изменила вектор. Она перестала быть огнем, сжигающим меня изнутри. Она стала холодной, расчетливой сталью. Оружием.

Я больше не был обманутым любовником. Я был Инквизитором, у которого забрали его женщину. И эти идиоты даже не представляли, какую ошибку совершили.

Мельница. В записке говорилось про мельницу.

Я глянул в окно. Небо на востоке чуть посветлело. Полночь давно прошла.

Они не на мельнице. Если бы сделка состоялась там, Варвара уже вернулась бы. Или…

Я отогнал мысль о ее смерти. Нет. Она жива. Я бы почувствовал, если бы этот огонь погас.

Я вышел на крыльцо.

Ветер швырнул мне в лицо горсть снега. Моя магия, вышедшая из-под контроля, устроила в городе локальную зиму.

Я закрыл глаза и прислушался к земле.

Маг моего уровня чувствует эфирные потоки так же ясно, как собака чует след.

Варвара говорила, что ее зелья работают лучше, чем должны. Зубов (почерк в записке был его, я узнал эти завитушки) хотел Кристалл.

Зачем шпиону Кристалл защиты города? Чтобы отключить купол? Нет, это слишком просто. Чтобы взорвать его.

А для взрыва нужен детонатор. И источник энергии.

Земля под моими ногами гудела. Тонкая, едва слышная вибрация, от которой ломило зубы.

— Жила, — понял я. — Под этим домом проходит выход магической жилы.

Я открыл глаза и посмотрел вглубь двора.

Там, в темноте, стояло покосившееся строение. Мыловарня.

Самое логичное место. Эпицентр силы. Идеальная точка для ритуала разрушения. И они там. Прямо сейчас.