— Где… — он сглотнул, не в силах отвести взгляд от моего живота. — Где твоя одежда, Варвара?

— Это купальник, деревня, — хмыкнула я, покачивая бедром (иллюзорным). — Стоит как твой замок. Нравится?

Ему нравилось. Ему нравилось так сильно, что у него из носа потекла тонкая струйка крови. Давление эфира зашкаливало.

Но тут в игру вступило мое подсознание.

Я злилась на него. Я хотела поставить его на место. Я хотела, чтобы этот самоуверенный сноб ползал у моих ног.

Картинка моргнула.

Золото сменилось черным латексом.

Облегающий комбинезон, блестящий, как нефть. Высокие ботфорты. И плетка в руке.

— Ого, — прокомментировала я, глядя на свои (иллюзорные) руки в черных перчатках. — А вот это уже интересно. Подсознание, ты шалун.

Я щелкнула кнутом. Звук был ненастоящим, но Граф вздрогнул всем телом.

Он был в ужасе. И в восторге. Он видел то, чего боялся и желал одновременно. Его ментальные щиты трещали по швам.

— Хватит! — заорал он.

Он понял, что словами это не остановить. Я не контролировала процесс. Я была зеркалом, отражающим его пороки.

Граф вскинул руки к потолку.

Там, под сводами кабинета, мгновенно сконденсировалась туча. Маленькая, локальная, черная туча.

И она пролилась.

Это был не дождь. Это был водопад. Поток ледяной воды — реальной, мокрой, холодной воды — обрушился на нас сверху.

— А-а-а! — взвизгнула я.

Шок от холода сработал как рубильник.

Иллюзия латексной госпожи лопнула, как мыльный пузырь. Бикини исчезло. Рога растворились.

Осталась только я. Мокрая насквозь. В белой мужской рубашке, которая от воды стала прозрачной и облепила меня так, что лучше бы я была в бикини.

Кристалл на полке всхлипнул и заткнулся. Красный свет погас.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только звуком капающей с нас воды.

Мы сидели на полу — я у стола, он у камина. Оба мокрые, запыхавшиеся, с безумными глазами.

— Ты… — у меня стучали зубы. — Ты испортил мне укладку. Снова.

Граф вытер кровь под носом мокрым рукавом. Он смотрел на меня уже не как на врага. И не как на женщину. Он смотрел на меня как сапер смотрит на бомбу, у которой перепутаны провода.

— Ты не шпионка, — хрипло сказал он. — Шпионы умеют это контролировать. Шпионы действуют тоньше.

Он поднялся, опираясь о каминную полку.

— Ты — хаос, Варвара. Ты — зеркало. Ты отражаешь желания.

— Чьи желания? — огрызнулась я, пытаясь отлепить мокрый батист от груди. — Я не хотела плетку! Я вообще пацифист!

— Мои, — тихо признался он, отводя глаза. — И свои. Ты опасна. Если ты выйдешь в город в таком состоянии, с нестабильным даром… ты устроишь массовый психоз. Мужчины начнут убивать друг друга на улицах просто потому, что им покажется, что ты им подмигнула.

— И что делать? — я шмыгнула носом. — Казнить нельзя помиловать?

Он подошел ко мне. Вода стекала с его волос, капала с носа.

— В тюрьму тебя нельзя, — рассуждал он вслух. — Ты сведешь с ума стражу. Через час они откроют тебе камеры и перережут друг друга за право нести твой шлейф.

— Лестно, — кивнула я.

— Домой нельзя. Зубов или твои конкуренты могут использовать твой дар. Если они поймут, что ты такое… тебя продадут на аукционе как оружие массового поражения.

— Значит, я остаюсь здесь? — спросила я. — Как узница?

— Нет, — он протянул мне руку и рывком поднял с пола. — Как ученица.

— В смысле? — я пошатнулась. — Хогвартс на минималках?

— Я заблокирую твой дар. Временно. Поставлю печать. И я научу тебя ставить блоки. Контролировать эмоции. Иначе Инквизиция сожжет тебя, Варя, и я даже не успею подписать прошение о помиловании.

— А если я не хочу учиться? — я вскинула подбородок. — Я бизнесвумен, а не волшебница.

Он опустил взгляд. Мокрая рубашка не скрывала ничего. Вообще ничего.

— Тогда, — медленно произнес он, — мне придется на тебе жениться. Чтобы прикрыть этот срам своим титулом. И запереть тебя в башне навсегда. Выбирай.

Я посмотрела в его глаза. Он не шутил.

— Ученица, — быстро сказала я. — Брак — это слишком экстремально даже для меня.

— Умная девочка.

Он стянул с себя мокрый мундир. Тяжелый, пропитанный водой, но все еще теплый внутри. И накинул мне на плечи.

— Идем.

Он вывел меня в коридор. Довел до двери моей «камеры».

— Завтра первый урок, — сказал он, не глядя на меня. — И ради всего святого, Варвара… надень что-нибудь менее провоцирующее. Мешок из-под картошки подойдет.

— Боишься не сдержаться, учитель? — я не удержалась от шпильки, кутаясь в его мундир, который пах властью и мужчиной.

Он посмотрел на меня. Устало и тяжело.

— Нет. Боюсь, что ты сведешь с ума весь замок. А мне еще нужен персонал.

Он закрыл дверь.

Я услышала, как он делает пасс рукой. Щелчка ключа не было. Вместо этого по дереву пробежала волна магии, запечатывая вход.

— Спокойной ночи, ведьма, — донеслось из коридора.

Я сползла по двери на пол, прижимая к себе его мундир.

— Спокойной ночи, инквизитор, — прошептала я. — Кажется, мы оба попали.

Утро в замке началось с модного приговора.

Рубашка Графа, в которой я провела ночь, высохла, но выходить в ней в люди было нельзя. Это было бы равносильно прогулке по Красной площади в одной футболке «I love NY». Слишком много голых ног, слишком много намеков.

— Архип! — позвала я. — Мне нужно что-то надеть. И желательно не кандалы.

Старый камердинер возник на пороге с охапкой тряпья.

— Вот-с, барышня. Из сундуков покойной барыни-матушки. И форма служанок.

Я перебрала вещи. Серая шерсть, колючая, как проволока. Коричневый лен, унылый, как осенний дождь. Фасоны — «мешок для картошки» и «чехол для танка».

— Архип, — вздохнула я. — Я просила стиль «кэжуал», а не «сирота казанская». В этом только милостыню просить у паперти.

— Другого нет-с, — развел руками старик. — Барин велели не выделяться.

— Не выделяться? Ха.

Я выудила из кучи самую простую мужскую рубаху (кажется, пажа) и штаны, которые явно шили на подростка.

— Ножницы, — скомандовала я.

Через десять минут я стояла перед мутным зеркалом.

Рубашку я подвернула до локтей и завязала узлом на талии, открыв полоску живота. Штаны подкатала до щиколоток. На ноги нацепила какие-то мягкие полусапожки.

В зеркале отразилась Лара Крофт на минималках, попавшая в средневековье и потерявшая пистолеты.

— Сойдет, — решила я. — Если меня собираются учить магии, я должна выглядеть так, будто могу спасти мир, а не только помыть пол в прихожей.

Архип отвел меня в Оружейный зал.

Это было огромное каменное помещение на первом этаже. Стены украшали щиты, мечи и алебарды, которые видели, наверное, еще основание Империи. Здесь было холодно, гулко и пахло железом.

В центре зала стоял он.

Граф Волконский.

Ради тренировки он снял свой вечный мундир. Он остался в белоснежной рубашке, расстегнутой на вороте, и черном жилете, который плотно облегал торс.

Я замерла на пороге.

Без брони мундира, с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья с венами-реками, он выглядел… пугающе живым. И преступно привлекательным.

Он обернулся на звук моих шагов. Его взгляд скользнул по моим голым щиколоткам, поднялся к узлу на талии и остановился на лице.

Бровь Графа поползла вверх.

— Я просил надеть что-то простое, — заметил он. — Мешок, например.

— Это он и есть, Ваше Сиятельство, — я развела руками. — Просто я добавила немного «фэшн». Чтобы магия лучше циркулировала. Вентиляция, знаете ли.

— Ты неисправима, — он покачал головой, но я заметила, как дрогнул уголок его губ. — Вставай в центр. Ничего не трогай. Особенно алебарды. Они острые, а ты — катастрофа.

Я встала в центр зала, чувствуя себя школьницей на экзамене, который точно завалю.