На моей ладони лежало… нечто.

Клочок черной ткани. Кружево. Ленты.

Я поднес это к глазам, пытаясь понять назначение предмета. Это была маска? Намордник для декоративной собачки? Чехол для чайника?

Нет.

Я развернул конструкцию двумя пальцами.

Понимание пришло не сразу. Но когда оно пришло, я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

Это были панталоны. Точнее, их жалкое подобие. Два треугольника кружева, соединенные лентами. И самое шокирующее — разрез. Прямо там, где ткань должна защищать честь женщины.

— Что это? — спросил я, и мой голос дрогнул от смеси гнева и шока. — Орудие пыток? Ритуальный атрибут?

Авдотья Петровна закрыла лицо руками.

— Это… «Врата Рая», — пропищала она. — Белье. Для… для укрепления семьи.

— Для укрепления семьи? — переспросил я. — Надевая это, женщина декларирует свою полную моральную капитуляцию. Это разврат, мадам. Вы вступили в секту блудниц?

— Нет! — зарыдала она. — Ваше Сиятельство, не губите! Муж на меня не смотрит! А Варвара сказала… сказала, что это поможет!

Я сжал кружево в кулаке. Варвара. Опять она.

— Ступайте домой, — бросил я. — И молитесь, чтобы я забыл об этом разговоре. Этот предмет я конфискую. Как улику.

Авдотья Петровна не заставила просить себя дважды. Она исчезла так быстро, словно освоила телепортацию.

Я остался один в переулке.

Снял перчатку с правой руки (единственную оставшуюся) и коснулся «улики» голой кожей. Мне нужно было проверить фон. Обычная ткань не могла вызвать такой ажиотаж.

Я закрыл глаза, настраиваясь на эфирные потоки.

И тут меня тряхнуло.

Ткань фонила.

Во-первых, слабый, тлеющий след Огня. Злой, истеричный, хаотичный. Я знал этот почерк. Элеонора? Какого дьявола моя бывшая невеста забыла в подштанниках жены Городничего? Неужели она пыталась проклясть товар?

Но было и второе.

Мощный, свежий, пульсирующий след Холода. Он перекрывал Огонь, гасил его, запечатывал.

Этот Холод был пугающе знаком. Он был похож… на мой.

Меня осенило.

— Перчатка, — прошептал я. — Она украла мою перчатку не как сувенир. Она использует её как артефакт-накопитель. Она ворует мою силу, чтобы зачаровывать свои тряпки!

Это все объясняло. Почему меня тянет к ней. Почему моя магия сходит с ума рядом с ней. Это не влечение. Это резонанс! Она — магический паразит.

Я сунул кружево в карман. Ярость была холодной и расчетливой. Теперь у меня был мотив. И доказательства.

Я вернулся на свой наблюдательный пост.

Во дворе усадьбы мелькнула тень.

Варвара вышла из дома. Она закрывала ворота.

Она стояла в лунном свете, кутаясь в шаль. Ветер трепал ее волосы. Она выглядела… раздражающе красивой. Невинной. Но я знал, что под этой оболочкой скрывается хищник.

Мне нужно было убедиться.

Я поднял руку и сплел из морозного воздуха конструкта. Ледяной ворон. Идеальный шпион. Прозрачный, бесшумный.

— Лети, — приказал я. — Послушай, о чем она говорит.

Птица сорвалась с подоконника и спланировала вниз, сев на забор в трех метрах от девушки.

Варвара замерла.

Обычный человек не видит конструктов. Для простеца это просто блик света или тень.

Но она обернулась. Медленно.

И посмотрела прямо в глаза моему ворону.

Ее взгляд пронзил расстояние и ударил меня, сидящего в темной комнате.

— Ты? — одними губами спросила она.

Она видела. Она знала.

Ворон каркнул, не выдержав напряжения ее взгляда, и рассыпался снежной пылью.

Я отшатнулся от окна.

— Значит, война, — сказал я темноте. — Ты не просто мошенница, Варвара. Ты — игрок. И ты видишь фигуры на доске.

Я ударил кулаком по столу, превращая графин в ледяную крошку.

— Хватит пряток. Завтра я устрою тебе официальный допрос. Не в бане. Не в кабинете. В карете. Где тебе некуда будет бежать. И мы выясним, откуда в тебе моя магия. И заодно… посмотрим, как на тебе сидят эти «Врата Рая».

Последняя мысль была лишней. Я отогнал её, но она, как назойливая муха, вернулась.

Я должен её уничтожить. Или подчинить. Третьего не дано.

Успех пахнет лавандой, свеженапечатанными листовками и завистью конкурентов. Я шла по утренней улице, вдыхая этот аромат полной грудью. Мой шаг был пружинистым, а в голове крутился план по захвату соседних губерний с помощью кружевных боди.

Я направлялась к швеям-надомницам, чтобы разместить срочный заказ на партию «Императриц». Жизнь, казалось, наконец-то повернулась ко мне лицом, а не тем местом, которое мы теперь так выгодно упаковывали в шелк.

Черная карета возникла из ниоткуда. Без гербов, без опознавательных знаков, запряженная парой вороных коней, которые выглядели так, словно питались исключительно душами грешников.

Экипаж подрезал меня у самого тротуара, обдав грязью подол. Я открыла рот, чтобы высказать кучеру все, что думаю о его навыках вождения и генеалогическом древе, но дверца распахнулась.

Из темного нутра кареты высунулась рука. В черной кожаной перчатке. Той самой, единственной, что осталась у владельца.

— Садись, — голос Графа Волконского звучал не как приглашение, а как приговор, который обжалованию не подлежит. — Или я надену на тебя кандалы прямо здесь. При свидетелях.

Я огляделась. Улица была людной. Скандал мне сейчас был не нужен — репутация бизнес-леди требует тонкого подхода.

— Ого, — я изогнула бровь, стараясь скрыть дрожь в коленях. — Ролевые игры на свежем воздухе? Вы смелый мужчина, Александр. Надеюсь, у вас есть стоп-слово?

— В машину, — рыкнул он.

Я вздохнула, подобрала юбки и шагнула в полумрак салона.

Внутри пахло дорогой кожей, воском и мужчиной, который слишком много работает и слишком мало любит. Пространства было катастрофически мало. Граф сидел напротив, занимая собой, казалось, весь объем кареты. Его колени почти касались моих.

Дверь захлопнулась, отрезая нас от солнечного света. Карета дернулась и покатила по брусчатке.

Он не тратил время на прелюдии.

Граф сунул руку в карман мундира и извлек на свет божий… их. Трусики «Врата Рая». Те самые, конфискованные у жены Городничего. Черное кружево, ленты и скандальный разрез.

Он держал их двумя пальцами, брезгливо, словно это была дохлая чумная крыса, а не шедевр бельевой архитектуры.

— Объясни мне, Варвара, — его ледяные глаза сверлили меня насквозь. — Что это?

— Это? — я сделала невинное лицо. — Это товар, Ваше Сиятельство. Лидер продаж.

— Это орудие пыток? — продолжал он, игнорируя мой тон. — Символ анархии? Знак принадлежности к секте? Я допросил Авдотью. Она несла чушь про «энергию» и «либидо». Ты вербуешь женщин в культ блудниц?

— Это свобода, Граф, — отрезала я. — И вентиляция. Очень гигиенично, между прочим. Врачи рекомендуют проветривать помещения, почему с телом должно быть иначе?

Его лицо окаменело. Кажется, аргумент про вентиляцию не зашел.

— Ты издеваешься, — констатировал он. — Ты рушишь устои. Ты развращаешь город. Но это полбеды.

Он швырнул кружево на сиденье рядом со мной.

— Где моя перчатка?

Вопрос прозвучал тихо, но от него температура в карете упала градусов на пять. Окна мгновенно запотели.

— Какая перчатка? — я включила режим «блондинка в законе». — Та, которую вы потеряли, когда в панике убегали из моей бани? Может, её крысы съели? Или моль? У нас в мыловарне суровая фауна.

— Не лги мне! — он подался вперед. — Я знаю, что она у тебя. Я чувствую след. След моего Льда на твоих тряпках. Ты используешь мою вещь как накопитель. Ты воруешь мою силу, чтобы зачаровывать это непотребство!

— Вы параноик, Александр, — я скрестила руки на груди, прижимая к себе корзинку с образцами. — Ваша сила мне даром не нужна. У меня своей харизмы хватает.

— Встать! — рявкнул он. — Я проведу личный досмотр.

— Встать? Здесь? — я хмыкнула. — Вы переоцениваете высоту потолков вашего автопрома.