Через десять минут кухонный персонал выглядел как секта поклонников огурца. Глаша и Маша ходили с зелеными кругляшами на лицах и хихикали. Матвей, проникшись атмосферой спа, даже позволил намазать себе нос медом («от черных точек, говоришь?»).

Мрачный замок оживал.

Вечером вернулся Хозяин.

Граф Волконский был зол, как тысяча чертей. День не задался: Зубов на допросе ныл и требовал адвоката, магический фон в городе фонил, а «ведьма» сидела в его башне и, вероятно, точила зубы на его имущество.

Он мечтал о тишине, куске жареного мяса и бокале вина.

Он распахнул двери замка, готовый окунуться в привычную атмосферу холодного склепа.

Но вместо запаха сырости и воска его встретил аромат… свежескошенного луга.

Пахло травой, яблоками и чем-то неуловимо свежим.

Навстречу ему выбежал Архип.

Граф замер, не донеся руку до застежки плаща.

Лицо старого верного слуги было зеленого цвета. Густая, болотного оттенка субстанция покрывала его щеки и лоб.

— Архип? — осторожно спросил Александр, чувствуя, как дергается глаз. — Ты… заболел? Ты заплесневел от сырости? Мне вызвать лекаря?

— Никак нет-с, Ваше Сиятельство! — бодро отрапортовал камердинер, и корка на его лице треснула. — Это увлажнение! Барышня велели. Говорят, цвет лица освежает.

— Барышня велели… — повторил Граф. — А ужин? Ужин она тоже… освежила?

— Так точно-с! Подано в столовую!

Граф сжал кулаки. Его дом оккупировали. И сопротивление было бесполезно.

В столовой горели свечи. Я сидела по правую руку от хозяйского кресла. На мне была все та же его рубашка, которую я подпоясала шелковым кушаком, найденным в гардеробной. Выглядело это дерзко, как вызов на дуэль.

Граф вошел, сел во главе стола и мрачно посмотрел на меня.

— Ты носишь мою одежду, — констатировал он.

— Ты конфисковал мою, — напомнила я. — Это честный обмен.

В этот момент двери распахнулись. Матвей (чистый, без огуречных очистков, но с очень грустными глазами) внес огромное серебряное блюдо под крышкой.

Он торжественно поставил его перед Графом.

Александр потер руки.

— Надеюсь, там кабан. Целиком.

Матвей поднял крышку.

На блюде стояли два высоких стакана, наполненных густой, темно-зеленой жижей. Рядом сиротливо лежали стебли сельдерея.

Повисла тишина. Слышно было, как где-то в башне воет ветер, оплакивая кабана.

— Это что? — спросил Граф очень тихо.

— Это «Зеленый Дракон», — презентовала я. — Витаминная бомба. Шпинат, яблоко, сельдерей. Очищает организм, просветляет разум.

— Где мясо? — в голосе Инквизитора зазвенела сталь.

— Мясо забивает чакры, Саша. А тебе нужно очистить магические каналы. Ты же маг. Тебе нужна легкость. Пей.

Граф взял стакан. Понюхал. Поморщился.

— Это пахнет так, как то, что ела моя лошадь, — сказал он. — Перед тем, как у нее случились колики.

— Ты боишься? — я изогнула бровь, беря свой стакан. — Великий Инквизитор, гроза преступного мира, испугался шпината? Или ты слабак, Волконский?

Это был запрещенный прием. Брать «на слабо».

Граф сузил глаза.

— Я ем железо на завтрак, Варвара.

Он взял стебель сельдерея. И откусил.

Хруст прозвучал как выстрел в тишине столовой.

Он жевал медленно, глядя мне в глаза. На его лице читалась мука, смешанная с упрямством. Он проглотил.

Затем залпом, как водку, опрокинул в себя полстакана смузи.

Я смотрела на него, покусывая свой стебель сельдерея. Нарочито медленно. Чувственно. Я видела, как его взгляд сползает на мои губы, как расширяются его зрачки. Он ненавидел этот сельдерей, но он не мог отвести глаз.

— Довольна? — выдохнул он, с грохотом ставя пустой стакан на стол. — Я съел твой… силос. Я жив.

— Я горжусь тобой, — улыбнулась я. — Чувствуешь прилив сил?

— Я чувствую желание кого-нибудь убить, — честно признался он. — Но мы отвлеклись.

Он встал. Обошел стол и подошел ко мне.

— Ты накормила меня травой, чтобы ослабить бдительность? Не вышло, милая. Я нашел в архивах кое-что о твоем роде. И о природе твоей магии.

Он протянул руку и поднял меня со стула. Его ладонь была теплой. Даже горячей.

— Идем в кабинет, Варвара. Допрос продолжается. И на этот раз никакие витамины тебя не спасут.

Я пошла за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мое запястье.

«Черт, — подумала я. — Кажется, сельдерей работает. Он выглядит слишком бодрым. И слишком… решительным».

Война за замок переходила в новую фазу. Фазу переговоров в закрытом кабинете.

Кабинет Графа напоминал логово Синей Бороды, который решил сделать евроремонт в стиле «магический хай-тек».

Высокие стеллажи, забитые книгами, уходили под самый потолок, теряясь в темноте. Огромный дубовый стол, заваленный свитками и артефактами непонятного назначения, занимал половину пространства. А в камине вместо уютных дров горело холодное синее пламя, которое не грело, а, казалось, высасывало остатки тепла из комнаты.

Александр вошел первым. Я проскользнула следом, стараясь не наступать на подол его рубашки, которая была мне безнадежно велика.

Щелк.

Я обернулась. Дверная ручка мгновенно покрылась инеем. Замок закрылся сам собой, повинуясь безмолвному приказу хозяина.

— Садись, — он кивнул на жесткий стул для посетителей (или для обвиняемых, тут грань была тонкой).

Сам он опустился в глубокое кресло за столом, скрестив пальцы. Поза доминатора. Взгляд прокурора.

Я проигнорировала стул. В жестких переговорах главное — занять высоту.

Я подошла к столу и присела на его край, скрестив ноги. Рубашка задралась, открывая колени.

— Слезь с казенного имущества, Варвара, — устало произнес он. — Это стол из мореного дуба, ему триста лет.

— А я не могу стоять, — я невинно похлопала ресницами. — У меня ноги слабые. Это побочный эффект твоего детокса. После смузи из крапивы и подорожника меня штормит.

Он хмыкнул, но сгонять меня не стал. Вместо этого он потянулся к стопке книг и вытащил тяжелый фолиант в потертой кожаной обложке.

— Я искал причину, — сказал он, раскрывая книгу. Страницы зашуршали, подняв облачко вековой пыли. — Почему простая девка, дочь купца, чья родословная не должна содержать ничего, кроме умения торговаться и солить огурцы, фонит магией, как перегруженный эфирный реактор.

— И что? — мне стало любопытно. — Я радиоактивная?

— Ты — внучка греха, — он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. — Вот. Прадед твоего отца. Князь Меншиков. Опальный маг-иллюзионист, сосланный в глушь за… эксперименты с реальностью.

Я вытянула шею. Древо было запутанным, но имя Синицыных там действительно значилось — тонкой боковой веточкой, стыдливо уходящей в сторону от мощного ствола аристократии.

— Он прижил дочь от крепостной актрисы, — продолжил Граф. — Кровь спала три поколения. Но в тебе она проснулась.

Он захлопнул книгу. Звук был похож на выстрел.

— Ты — латентный маг Иллюзий, Варвара. Сирена. Твоя магия проснулась от стресса… или от контакта со мной. Ты влияешь на восприятие. Заставляешь людей видеть то, чего нет. И хотеть того, что им не нужно.

— Ого, — я присвистнула. — То есть я официально элита? Где моя корона и фамильное поместье?

— Твоя корона — это кандалы, если ты не научишься контролю, — отрезал он.

Он встал. Обошел стол. Теперь он нависал надо мной, и преимущество в высоте снова было на его стороне.

— Мне нужно знать глубину проникновения, — его голос стал тише, опаснее. — Кто тебя учил? Кто взломал печати на твоей крови?

— Никто меня не взламывал, Саша, — я посмотрела ему в глаза. — Я самородок. Самоучка. А ты сейчас пытаешься подобрать пароль к системе, у которой нет интерфейса.