А он… он был влюбленным идиотом, который сам открыл врагу ворота крепости. И душу заодно.

Боль была такой острой, что он перестал дышать. Это была не ярость. Это была агония предательства. Она выморозила его изнутри за секунду.

В дверь постучали.

— Ваше Сиятельство! — голос Архипа был радостным. — Вино открыто! А барышня убежала? Сказала, утюг выключить… Я ей плащ предлагал, да она…

Граф медленно повернулся.

Архип, шагнувший через порог с подносом, осекся.

На него смотрел не его барин.

Глаза Графа были абсолютно белыми. Без зрачков, без радужки. Два провала в ледяную бездну. Вокруг его фигуры воздух дрожал и трескался.

— Барин? — прошептал слуга.

ДЗЫНЬ!

Бутылка «Шато Лафит» на подносе взорвалась. Красное вино мгновенно превратилось в острые ледяные иглы, которые веером разлетелись по комнате, вонзаясь в дерево панелей.

Оконные стекла лопнули и вылетели наружу.

Граф взял со стола булыжник. Сжал кулак. Камень превратился в пыль, которая потекла сквозь его пальцы серым песком.

— Объявить тревогу, — его голос звучал так, словно говорили сами скалы. В нем не было ничего человеческого. — Перекрыть город. Поднять гарнизон. Активировать поисковый контур.

— Кого ищем, Ваше Сиятельство? — затрясся Архип, роняя поднос.

— Государственную преступницу Варвару Синицыну. Взять живой. Не повредить.

Он шагнул к разбитому окну. Ветер трепал его рубашку, но он не чувствовал холода. Он сам был холодом.

— Я хочу лично… — он посмотрел на свою пустую ладонь. — Я хочу лично услышать, как она будет лгать мне перед казнью.

Я скакала по дороге к старой мельнице. Ветер бил в лицо, слезы застилали глаза, но я не вытирала их.

Кристалл за пазухой вибрировал, намораживая на моей коже корку льда. Я дрожала, стуча зубами, вцепившись в гриву коня.

— Быстрее, Белый! Быстрее!

Вдруг небо за моей спиной, там, где остался замок, разорвал луч света.

Яркий, голубой, холодный столб энергии ударил в тучи. Следом разнесся вой. Не сирена, а магический гул, от которого вибрировали кости.

Я оглянулась.

Над самой высокой башней замка формировалась гигантская ледяная воронка.

Он узнал.

Мое сердце пропустило удар.

Теперь за мной охотился не просто обманутый мужчина. За мной шел самый сильный маг Империи, которому я только что вырвала сердце и заменила его булыжником.

— Только бы успеть, — прошептала я, прижимаясь к шее коня. — Только бы спасти Дуню. А потом… потом пусть хоть заморозит. Я заслужила.

Я никогда не думала, что можно замерзнуть насмерть в сентябре, сидя верхом на горячем коне.

«Кристалл Борея», спрятанный в моем декольте, работал как портативный морозильник, включенный на полную мощность. Моя кожа онемела. Я перестала чувствовать левую грудь еще на повороте у старой часовни. Казалось, если я сейчас постучу по себе, раздастся звон битого стекла.

— Потерпи, — стуча зубами, прошептала я, гладя шею Белого. — Еще немного. И я избавлюсь от этого холодильника.

Старая мельница возникла из темноты, как скелет великана. Ее лопасти скрипели на ветру, напоминая стоны грешников. Вокруг ни души, только ветер гонял опавшую листву и мой страх.

Конь всхрапнул и остановился.

Из тени вышли двое. Серые плащи, лица, скрытые масками, в руках — арбалеты. Наемники. Профессионалы. Никаких «стой, кто идет».

Они стащили меня с седла грубо, без реверансов. Я приземлилась на ноги, которые тут же подогнулись.

— Руки, — скомандовал один, обыскивая меня.

Его ладонь потянулась к корсажу, откуда исходило голубоватое свечение.

— Руки убрал! — рявкнула я, и от холода в моем голосе он на секунду замер. — Это интимный пирсинг с подсветкой. Сама достану. Веди к боссу.

Он толкнул меня в спину.

Внутри мельницы пахло мукой, мышиным пометом и безысходностью. Единственный фонарь, стоявший на жернове, выхватывал из темноты моих заложников.

Картина была жалкой.

Кузьмич, связанный по рукам и ногам, сидел на мешке. Кляп во рту не мешал ему мычать что-то явно нецензурное и вращать глазами. Его новый сюртук кучера был порван.

Жак лежал рядом, привалившись к стене. Глаза закрыты, лицо белее муки.

— Он жив? — крикнула я.

— В обмороке, — равнодушно бросил наемник. — Слишком нежный. Увидел нож и поплыл.

Дуняша была единственной, кто держался вертикально. Она сидела на полу, прямая, как струна, хотя по щекам текли слезы. Увидев меня, она дернулась.

— Варя! Беги!

— Молчать, — голос Игната Зубова прозвучал из глубины помещения.

Он сидел на возвышении, устроившись на горе мешков, как падишах. Шубу он сменил на дорожный камзол, но количество золотых цепей на шее осталось прежним. Он поигрывал кинжалом, подбрасывая его в воздух.

— Опаздываешь, невеста, — усмехнулся он, сверкнув золотым зубом. — Я уже начал скучать. И думать, с кого начать отрезать лишнее.

— Пробки, — отрезала я. — Час пик на выезде из замка.

Я шагнула вперед, но наемники скрестили алебарды (или что там у них было) перед моим носом.

— Отпусти их, — сказала я. — Сначала они выходят, потом камень.

Зубов рассмеялся. Смех у него был неприятный, булькающий.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, Варвара. Ты одна. Без своего ледяного защитника. Камень на бочку. Или я отрежу твоему портному ухо. Ему для шитья уши не нужны, верно? Главное — руки.

Он сделал жест наемнику. Тот наклонился к Жаку и приставил нож к его уху.

— Нет! — крикнула я.

Моя рука нырнула в декольте. Пальцы, немеющие от холода, нащупали ледяную грань.

Я вытащила Кристалл.

В полумраке мельницы вспыхнуло голубое солнце.

Свет был таким ярким, что наемники зажмурились. Температура в помещении рухнула мгновенно. Пар повалил изо рта. Вода в ведре у входа затрещала, покрываясь коркой льда.

Зубов подался вперед. В его глазах больше не было алчности ростовщика. В них горел фанатичный огонь.

— Наконец-то, — прошептал он. — Ключ от Севера.

Он спрыгнул с мешков. Достал из кармана кусок плотной черной ткани (видимо, зачарованной) и, подойдя ко мне, выхватил камень из моих рук, обернув его тряпкой.

Я сразу почувствовала, как тепло возвращается в тело, но на душе стало еще холоднее.

— Теперь отпусти их, — потребовала я.

Зубов спрятал сверток в специальный кофр на поясе.

— Зачем тебе это, Игнат? — спросила я, пока он возился с замком. — Ты богатый человек. У тебя весь город в должниках. Зачем тебе государственная измена? Тебя же казнят.

Он выпрямился. Посмотрел на меня с превосходством, которое бывает только у людей, знающих секрет.

— Ростовщик? — он хмыкнул. — Ты мыслишь мелко, Варвара. Как и все в этой ледяной дыре. Я — Резидент Южной Империи.

— Шпион? — я моргнула. — Ты? С таким лицом? Тебя же за версту видно!

— Лучшее прикрытие — быть на виду. Жадный купец не вызывает подозрений. Но игра окончена. Моя миссия подходит к финалу.

Он подошел ко мне вплотную.

— Ты думала, я хотел забрать твою жалкую мыловарню ради мыла? Или ради твоих красивых глаз? Глупая, самовлюбленная баба.

Он ткнул пальцем мне в грудь.

— Твой дом стоит на Жиле.

— На какой жиле? — не поняла я. — Канализационной?

— Магической! — рявкнул он. — Под твоим гнилым сараем проходит выход пласта эфирных кристаллов. Древний, мощный источник. Именно поэтому твоя мазня работала! Именно поэтому твои кремы действовали как приворот! Не потому, что ты гений маркетинга. А потому, что ты варила их на ядерном реакторе!

Я застыла.

Удар был сильным. И бил он не по страху, а по самолюбию.

Значит, мой успех… мой «Поцелуй нимфы», мои скрабы… это не я? Это просто фонящая магия из-под пола? Я — не Стив Джобс в юбке. Я просто удачно поселилась на месторождении урана.