Он успокаивается и слегка кивает изгнанному богу:

– Ладно.

– Мне ей сказать или ты сам? – спрашивает Велес, опять предлагая свою помощь.

– Я сам, – отвечает Ян.

Он выпускает меня из объятий. Хочет со мной поговорить. Отстраняет меня от своей груди и берет за плечи, почти невесомо поглаживая мои руки.

– Послушай, Ава, мне жаль, что так получается, – неторопливо начинает он. – Но есть лишь один способ.

Я внимательно его слушаю, почти уверенная, что вскоре соглашусь.

– Помнишь, как Гай рассказывал тебе о предвестницах?

– О тех, кто находится у рубежей, – послушно отвечаю я, не понимая, зачем он о них вспомнил. – Они служат Моране.

– А помнишь, как Гай говорил о том, что Морана владеет их жизнями?

Он все еще называет мать по имени, не допуская другого обращения. А я хмурюсь, пытаясь предугадать то, к чему он ведет.

Я замираю в растерянности.

– Предвестниц никто не может расщепить, – повторяет он известный мне факт, который я, однако, подзабыла сейчас. – Никто, кроме богини смерти. Извини, но все, что можно сделать сейчас – это отдать тебя ей, обратив предвестницей. И Тьма отстанет от тебя. Потому что отныне Морана будет решать, существовать тебе или нет.

Я сглатываю. О таком я не подумала. Вот что еще они могли сделать для моего спасения. И Ян знал об этом тоже. Получается, имелся запасной вариант. Последний.

Самый нежелательный вариант. Надо же. Когда Ян увидел Морану рядом со мной, он понял, что есть два пути: тот, что с Константином, и озвученный полминуты назад. Но дракон не думал, что придется его использовать. Надеялся на первый. Но тот не сработал.

Ян заглядывает мне в глаза, наверное, надеется не увидеть в них страха или моего отказа. Либо же новых слез.

– Ты не станешь злобным потерянным существом нави. Но начнешь служить смерти. И Тьма будет властна над тобой ровно столько, насколько будет властна моя мать, – добавил он, не заметив, что впервые назвал ее так. Осмыслив это секундой позже. И наморщил лоб, осознав. Но более ничто в его лице не дрогнуло.

«Служить смерти», – мысленно повторяю я. Служить Моране, матери Яна, вечность. Пробую словосочетание на вкус. И не ощущаю явного сопротивления.

Я готова пойти и на это. Ничто внутри меня не противоречит такому решению.

Морана не внушает мне особого доверия, она таинственная и загадочная до сих пор, но, если Ян согласен, значит, его мать чуть лучше, чем он к ней относится.

Если Велес не отговаривает меня, а практически подталкивает к такому варианту, то, вероятно, Морана действительно не так уж плоха. Если Гай стоит возле нее – то и я могу ей доверять, невзирая на серьезные размолвки между ней и Яном в прошлом.

Как бы сильно она не оступилась ранее. Скорее всего, она не опасна.

«Если стану предвестницей, – думаю я, – смогу не измениться». Не до самой ужасной навьей формы. У меня появится цель существования, будет смысл, за который можно уцепиться. И будут силы, способности, чтобы защитить вверенные под мою опеку души, равно как и себя.

Кроме того, я буду под защитой Мораны, находясь у нее на службе. Всегда. И это выход. Не наилучший и не такой, который предоставит мне шанс отправиться в вырай и жить в райских цветущих полях вместе с семьей. Но такой расклад все же лучше, что можно было получить в моем положении. Правда.

Да, я стану жить в нави. Но буду в порядке. У меня появилась возможность остаться собой.

Я ощущала облегчение. Я имела возможность не потерять себя. Пусть лишусь яви и ирия, в котором, как мечтал Ян, я окажусь с отцом и матерью. Перспектива попасть туда пропадет. Ничего подобного не будет, путь навсегда закроется.

Но я не прекращу существовать. Перестану рассыпаться на куски – как сейчас.

Я вспоминала, как расщепление происходило с Роксоланой. С навками, которых уничтожал Ян. С драконами и волками. И ни одного еще Тьма не пощадила. И она безжалостно расправлялась со мной. Забирала меня – себе. Туда, откуда однажды я появилась.

– Но у меня есть одно условие, – вдруг говорит Ян и осекается, упрямо глядя на мать. Он смягчает тон. – Просьба.

– Ян… – шепчу я, пытаясь его остановить. Желая сказать, что я не против. Меня все устраивает, но он опережает меня.

– Оставь на ней свою метку, но верни ей жизнь. Пусть она доживет свою последнюю жизнь. Человеком. Истратит свои годы, как и положено. И что будет дальше – то будет дальше. Тьма не заберет ее сейчас, зная, что она твоя. Когда ты пометишь ее своей магией, Тьма отступит, и ты сможешь вернуть Аву в явь.

Мое естество задрожало. Морана могла.

Если могла забирать жизнь, то способна и даровать ее. Гай упоминал об этом.

Взгляды Велеса и Мораны наконец-то встретились, соприкоснулись, скрестились. Морана напряглась. Велес сосредоточился. Они задавали друг другу какой-то немой вопрос, одновременно размышляли об одном и том же.

Или даже общались, ведь Морана могла попасть в голову к любому и на каком угодно расстоянии.

Через несколько мгновений, Велес сказал:

– Не нарушит это никакой баланс, Морана. – Он глядел на нее в упор. – Всего лишь одна человеческая девушка. Обычная. Верни ее. Ничего непоправимого не случится.

Они оба играли важные роли в равновесии мира. Всех миров. Велес – доставлял души в явь, а Морана – забирала. Они – как две противоположности. Как день и ночь. Как солнце и луна. Но работа обоих, их действия, зависели друг от друга.

Лицо Мораны разгладилось. Она уже не мучилась раздумьями.

Она готова сделать все для сына. Переступить правила, нарушить принципы. Потому что мое спасение имеет огромное значение для Яна.

Она бесконечно долго шла к моменту понимания.

Морана склонила голову.

– Хорошо, – промолвила она. – Тьма не заберет ее, хоть девушка и помечена. Я дам ей защиту. – И богиня смерти подалась вперед.

Но Велес, резко перегородив ей дорогу, обернулся к нам и уперся глазами в цмока.

– Ты же понимаешь, что Тьму не обмануть? – вдруг с суровостью в тоне уточнил он. – Что рано или поздно девчонка все равно умрет, даже если ты используешь молодильные яблоки, живую или мертвую воду. Через сто лет или сто пятьдесят ее все равно не станет. Это временные меры, люди бренны. И если ты попытаешься что-то изменить, снять чары Мораны, поскольку что тебе покажется, что ты нашел иной способ – Аву расщепит.

Велес его предостерегал, опасаясь, что Ян мог задумать нечто. Дескать, дракон так просто не присмиреет.

– Я понимаю, – с расстановкой ответил Ян. – Ясно, Велес. – И он повернулся ко мне. – Ава, ты согласна? – спросил меня Ян, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза, внимательно следя за моей реакцией, удостоверяясь, что ответ будет искренним, зная, что он может быть навеян лишь безумным страхом исчезнуть.

Мне могла быть возвращена жизнь в яви. Прежде, чем я уйду навсегда.

Это больше, чем самый ценный подарок. Последняя жизнь.

Мое время истекало. У меня нет никакого другого выбора.

– Я согласна, – ответила я.

И кивнула. Моя судьба решилась. Меня расщепляло, но это можно повернуть вспять.

Я останусь жива, навь уже не казалась ужасной. Ведь это иной мир. И некоторые темные сущности в нем – не столь темны.

Велес. Гай. Барбара. Валентина. Александра. Константин. Ян…

И пока в нави жили такие существа, мир мертвых не был плохим. Своеобразное место, в котором – рядом с ними – хотелось остаться. Под конец своего путешествия я даже ощущала себя комфортно, пусть не физически, но морально. А теперь, когда получу тело предвестницы – обрету и физическую легкость.

Их дом станет и моим домом тоже.

Ян пристально посмотрел на мать.

– Давай, Морана, – произнес он.

Богиня смерти вышагнула из-за внушительного Велеса и мгновенно очутилась рядом с нами, а в следующий миг коснулась ладонью моего лба. Пространство вокруг тотчас поменялось – серый ветреный песок стирал силуэты Яна, Гая и Велеса, оставляя меня с Мораной наедине. Ее губы шептали заклинание на знакомом, но до сих пор неясном мне праславянском языке. По мере нарастания ее стеклянного голоса, голубоватый дым, источаемый мной, замирал, а затем прилетал ко мне, точнее, струился в меня – обратно.