— Логично, сэр, — согласилась Софи.

— Мы долго думали, как избежать ненужной жертвы союзников и решили заменить корвет вашим «Менесфеем». С продвинутой системой ПРО вы легко отобьете первую атаку, а затем мы все присоединимся к веселью.

Софи Либерман ответила с задержкой, явно пытаясь осмыслить полученную вводную. К её чести размышляла она не долго.

— При всем уважении, сэр, эсминцу будет трудно выдать себя за корвет, — сказала она, быстро обнаружив уязвимое место плана.

— Это верно, — согласился Ивор.

Корветы имели слишком короткий канал единственного маршевого двигателя. Вдвое короче маршевых двигателей эсминца. Из-за чего эмиссия корвета содержала значительное число не прореагировавших частиц, а сами частицы разлетались под более широким углом. Так что джет небольшого патрульного корабля трудно было спутать с любым другим.

В ВКУ Ивор с курсантами моделировал различные способы маскировки и обмана противника. Экспериментировали с ускорением, составом топлива, отключением магнитных колец. Самое простое решение — оставить в работе один двигатель (как у корвета), урезать вдвое подачу топлива в инициирующий реактор, но взамен впрыскивать водород в форсажную камеру. Это давало эмиссию схожую с эмиссией корвета по составу и массе частиц, а также более широкий конус джета.

Однако, не все оказалось так просто. Массой эсминец в несколько раз превосходит корвет и после применения хитростей выдавал слишком слабое ускорение для легкого корабля. Грамотный оператор мог сразу распознать обман.

Но штаб тоже не зря получал флотский паёк.

— Дело в том, Софи, что противник не знает, какой именно патрульный корабль здесь находится, — пояснил Ивор. — Даже если шпионы каким-то образом украли все наши графики патрулирования, мы часто меняем корабли без системы. А патрулированием у нас занимаются не только корветы союзников, но и фрегаты королевского флота. И появление одного из них будет выглядеть естественным.

— Да, сэр, кажется, я поняла идею.

Сигнатуру фрегата подделать было проще. Те, новой серии, что сходили сейчас с верфей Янсена имели по два маршевых двигателя. И хотя их каналы тоже были короче каналов эсминца, но не вдвое, а примерно на четверть. Так что отключив один из трех двигателей, снизив подачу топлива и выпуская водород напрямую в форсажные камеры «Менесфей» мог приблизиться к нужным параметрам. Пусть конус его выхлопа будет несколько узковат, но точные сигнатуры кораблей нового типа вряд ли имелись у противника.

— Он увидит то, что захочет увидеть, — выложил последний аргумент Ивор.

— Сделаем всё, что сможем, командор, — согласилась Либерман.

— Тогда готовьтесь занять место корвета, а мы пока поищем его и сообщим о планах. Бедолага даже не знает, что сюда движется вражеская эскадра.

Вскоре на связь вышел ударный эсминец «Зефир». Типелис доложил, что корабль в порядке, а Ивор ввел капитана в курс дела. С Типелисом было проще, ему по плану предстояло сидеть в засаде вместе с «Нибелунгом».

Базы данных эскадры располагали сигнатурами всех союзных кораблей и маневрируй корвет «Силла» в пространстве, его обнаружили бы без труда. Но к их прибытию он уже разогнался до нужной скорости и шел по баллистике. Его маршрут, однако, был известен штабу, поэтому приборы «Нибелунга» смогли отследить едва заметное возмущение среды, вызванное воздействием эмиссии маршевых двигателей.

— Фиксируем остаточный след корвета, — сообщил оператор ОКП. — Предположительно он находится в полутора миллиардах километрах от нас.

В расстоянии заключалась проблема. Коммуникационный лазерный луч мог связать два корабля на довольно больших, однако, не беспредельных дистанциях. На дальности в несколько сотен миллионов километров было сложно нацелиться на небольшой объект, а расходимость луча создавала световое пятно в несколько тысяч километров. Корвет же не имел столь чувствительной аппаратуры, чтобы поддерживать стабильную связь при ослабленном сигнале. Хуже того, большое пятно могло демаскировать их, случайно попав на противника или, например, дав блик от корпуса корвета.

Оставалось надеяться, что предварительные расчеты верны и вражеская группа ещё не прибыла в систему. А в этом случае проще было отправить короткий радиоимпульс на флотской волне, с приказом патрульному корвету вернуться в зону разворота. И уже там в спокойной обстановке установить надежную лазерную связь.

— Паула, подготовьте кодовое сообщение лейтенант-коммандеру Сону с приказом вернуться в точку разворота и отправьте его направленным радиосигналом.

— Да, сэр, — ответила Паула Шелдон.

В использовании радиопередач существовал определенный риск. Радиоволны могли болтаться по системе некоторое время, отражаясь от объектов, искажаясь и ослабевая, но все же свидетельствуя о том, что здесь велись переговоры. Противник мог насторожиться, ведь патрульному корвету не с кем разговаривать в системе коричневого карлика. С другой стороны, если противник знал о «Птолемее», обмен сообщениями его не удивит.

С «Птолемеем» тоже требовалось связаться. Он не располагает флотскими кодами и оборудованием для дешифровки, поэтому импульсный радиосигнал не годился. А вести переговоры на гражданских каналах значило полностью раскрыть себя. Оставалась надежда на лазер, для чего нужно было узнать точное местоположение корабля. Но если маршруты патрулей штаб знал, то «Птолемей» всегда работал сам по себе. Пространство скрывало его не только от противника.

В принципе Ивор мог дождаться рандеву с корветом и у его капитана узнать точный курс «Птолемея», но Тимея наверняка начнет задавать вопросы, едва зафиксирует торможение целой эскадры. Предупредить её тихо можно лишь с помощью лазера, а для этого требовалось знать точное положение. Замкнутый круг.

— ОКП, — вызвал Ивор. — «Птолемей» должен быть по нашу сторону от звезды. И… скорее всего к югу от плоскости планетарного диска. Попробуйте отыскать.

Предположение базировалось на знании Ивором методики исследований Тимеи и Одрика. Астрономов устраивал любой курс, лишь бы исследуемая часть пространства находилась между приборами корабля и ярким центром Галактики. Местное светило могло помешать сенсорам, даже такое тусклое, как Е437. То есть «Птолемей» наверняка находился по ту же сторону от звезды, что и «Нибелунг», а значит мог оказаться в доступности.

— Как вам боевая обстановка, мисс Нейтан? — спросил Ивор у журналистки.

— Не скрою, я разочарована, — ответила та. — Все развивается очень… медленно.

— Для этого боги даровали вам монтаж, — усмехнулся Ивор. — А нам флотским приходится иногда сутками ожидать контакта с противником. Я вас предупреждал, что будет довольно скучно.

— Да, командор, — вздохнула мисс Нейтан. — Кажется, нам придется работать вахтами, как и вам.

— Не стоит беспокоиться. Я поручу флаг-лейтенанту Демарсену, чтобы он предупреждал вас о всех зрелищных событиях загодя.

— А если случится какая-то неожиданность?

— Тогда вас предупредит сигнал тревоги.

Непринужденный разговор с журналисткой позволил немного разрядить напряжение от ожидания.

— Мы нашли «Птолемей», — сообщил, наконец, ОКП. — Он у нас за спиной. Двенадцать градусов над плоскостью векторов на Крайтон. Идет курсом почти перпендикулярным нашему. Расстояние около миллиарда шестисот миллионов километров. Скорость порядка пятидесяти километров в секунду. Сбрасываю точные координаты.

— Для лазерной связи слишком велика дистанция, — заметила Паула.

— Вовсе нет, — улыбнулся Ивор. — На «Птолемее» очень чувствительные сенсоры. Они легко примут сигнал и с двух миллиардов. Единственная проблема, что корабль не сможет нам ответить. Потому что у нас-то таких сенсоров нет. Но… мы можем отправить одностороннее сообщение.

— Как скажете, сэр, — с сомнением произнесла Паула.

— Организуйте кодированную передачу из моей каюты, — распорядился Ивор.