Эктори в целом была бы даже рада наведаться к Ету и Унде, но ей был противен тот факт, что придётся шпионить за теми, кого знала ещё будучи совсем мелкой девчонкой. Да и это решение… Слишком много о себе возомнили хранители, если решили, что могут просто взять и приказать ей куда-то пойти. Хватало того, что она мирилась с волей Судьбы, а уж следовать прихоти каких-то трусливых идиотов — было бы просто неуважением к самой себе. Эктори недовольно хмыкнув, запротестовала:

— По-вашему, меня можно вот так просто взять и послать? Не будет ли странно, что я вдруг решу заявиться к старым друзьям своего брата. Да и не из тех я, кто согласится за своими следить.

— А если мы заплатим?

На лице Эктори промелькнуло сомнение, которое Оргос счёл за уже одержанную победу, но почему-то не возликовал. Эктори же, несмотря на то, что она была единственным, кто мог предложить услугу, и потому имела полное право диктовать удобную ей цену, отрицательно мотнула головой:

— Брата я не продам. И вообще, никого из арий продавать не стану, обещайте хоть власть над всеми мирами.

Только теперь Оргос доброжелательно улыбнулся, похвалил Эктори:

— Приятно доверять жизнь тому, кто не предаст. Хотя как хранитель я опечален, но впрочем честь своих обязательств я выполнил — работу тебе предложил, и это видели все. Не моя вина, что ты отказалась. Как насчёт того, чтобы прогуляться?

Эктори, отодвинув стул, встала из-за стола, пошла прочь, сообщив:

— Мне пора идти, до встречи на Оргосе.

Эктори прекрасно понимала, чего добивались хранители на самом деле. Теперь ей искать встречи с Ундой было просто нельзя, ведь именно этого от неё и ждут, на это рассчитывают, и наверняка по её поведению, жестам, мимике в определённый момент всё поймут, стоит только ей узнать, как обстоят дела. А потому единственное спасение — абсолютное безведении. В крайнем случае Экор сам найдёт её в назначенное время.

Вернувшись в маленькую комнатушку Зингеры, Эктори отчётливо осознала, что у неё не осталось сил даже на то, чтобы дойти до постели.

Опускаясь в бессилии, Эктори инстинктивно попыталась схватиться за стоявший у входа шкаф с наваленными в него кучами какого-то барахла, сметя всё стоявшее на нём.

Уже вернувшаяся Зингера бросилась к Эктори, почти уже произнесла заготовленные слова укора, но, увидев состояние той, отложила на потом гневную тираду, поспешила помочь, без особого труда подхватила на руки, переложила на кровать, помогла расстегнуть множество крючочков, шнуровок, пуговиц и заклёпок, в спешке путаясь в складках и сборках.

Раны Эктори, недавно вновь зажившие, открылись в очередной раз, кровь пропитала бинты, начав просачиваться и через них, пачкая лёгкую ткань белья, подъюбников и блузки.

Эктори выла от накатывающей всё сильнее боли. В какой-то момент она отказалась сдирать прилипшие повязки, закуталась в одеяло, отвернулась к стенке.

Зингера, ничего не говоря, взяла со стола миску отвара, заставила Эктори выпить.

Ария, как ни пыталась препираться, вскоре поняла, что говорить ей слишком сложно, и гораздо безболезненнее будет выпить варево, тем более что некоторый положительный эффект оно имело.

Опять отвернувшись к стенке, не слишком заботясь о том, слушает ли её Зингера, Эктори прошептала:

— А знаешь, я когда-то по наивности потратила часть своей собственной энергии на заклинание. Тогда сильно испугалась, думала, проживу от этого меньше, да и Корэр припугнул. Потом я узнала, что жить мне в любом случае отмерено максимум до тридцати шести, и смирилась, поняв, что это настанет раньше, чем закончится жизненная энергия. А вот только теперь поняла, что нашла решение этой проблемы. Ведь жизнь хранителя связывается с его планетой, звездой или ещё чем. Так получается, что энергия течёт между телом его и хранимого им объекта. А значит, став хранителем, я восполнила эти жалкие израсходованные по глупости крохи. Вот оно как всё просто…

Эктори зевнула и почти тут же провалилась во тьму бессознательного, уже не услышав ответ Зингеры:

— Просто, только сначала нужно найти путь стать хранителем, а потом подчинить себе целую планету. Мало кто способен это хотя бы вообразить. Но для вас, арий, может быть, и просто…

Поняв, что Эктори не слушает её, Зингера поднялась с табурета возле кровати, пошла собирать рассыпанные вещи.

Дождавшись, пока Эктори заснёт покрепче, Зингера наконец полностью сменила ей повязки. Эктори несколько раз подрывалась с постели, собираясь куда-то бежать, от кого-то прятаться, вопя что-то на странной смеси Первого и Нового имперских языков. Взгляд её единственного глаза, горящий безумным огнём, метался по комнате, устремляясь в пространства, видимые только ей. Она оказалась довольно сильной для той, чьё тело буквально разваливалось на части — несколько раз Зингера успела порадоваться, что была воплощением энергии элемента, и общепринятые законы на неё не действовали, иначе бы ей не удалось совладать с арией, считавшей, что она борется за свою жизнь. Несколько дней она провела, хлопоча над валявшейся в забытьи арией, промывая раны, меняя пропитанные кровью простыни. Пусть она даже знала, что арии чуть ли не единственный вид, которому не грозит заражение крови, иначе она поступать не могла.

Всё же чувствовала она себя погано… Эктори своей непосредственностью и нынешней беспомощностью напоминала ей предыдущих контрактников: Мор и… Не могла она принести в жертву ещё одну девчонку! Всё же, пусть и обсуждая Миру, она бахвалилась эгоизмом, но всё это была ложь…

Закусив губу, Зингера подняла с пола укатившийся кристальный шар, обняв его, вышла из хатки и уселась на порожке. Отвратного вида тварь с бульканьем поднялась из болотной жижи, на негнущихся ногах доковыляла до островка суши, на котором стоял дом Зингеры, прильнула к ногам Хранительницы. Та погладила немёртвого по голове, шепнув: «Давно не виделись, братец». Тварь ей не ответила, но Зингера и не ждала этого, а просто продолжала говорить:

— Как думаешь, может, мне хватит уже бегать? Я вот уже третью девчонку сгубить хотела, ну не могу я так, она же не девчонка с каких-то окраин и не дурёха бесполезная. Это Эктори, моя Эктори. А что, если предсказанная ей смерть, это..?

Немёртвый поднял на неё белёсые глаза, приоткрыл рот с распухшим языком, словно пытаясь что-то сказать, словно бы в этой оболочке ещё оставалось что-то от её владельца, запертое, обречённое на нескончаемые муки.

— А будь что будет! — поднявшись, Зингера зашвырнула шар в болотную топь, немёртвый тут же сорвался с места столь быстро, сколь позволяло его вот уже несколько сшодов разлагающееся тело, а болота отозвались звонким девичьим хохотом. — Чего уж у арий не занимать, так это умения жить и не накручивать себя насчёт того, чего они изменить не могут.

Какое-то время Эктори бродила по тёмным закоулкам сознания, силясь найти путь на свободу. Но сил продолжать путь становилось всё меньше, она решила остановиться, опустилась, зажавшись в угол, в надежде спрятаться от расплывчатых образов, преследовавших её.

Образы стали чётче, получили твёрдую, осязаемую форму — к ней пришла Сабирия в сопровождении Скронора и многих тех, в чьей смерти она была повинна напрямую или косвенно. Их разрозненная толпа, казалось, заполняла собой всё видимое пространство и уходила далеко за его край. У многих даже не было лиц, только отдельные приметные детали, всё же сохранившиеся в памяти, высвечивающиеся яркими пятнами на бесцветных формах. Эктори вряд ли смогла бы вспомнить, кем они были и когда встретились, она не тратила сил и времени на то, чтобы запечатлеть их лица в памяти.

Сабирия проговорила, словно прочтя её мысли:

— Все наши жизни стали камнями, которыми выложена твоя дорога вовсе не к возвышенной цели, а к исполнению эгоистичной прихоти. Что для тебя чужая жизнь? Так, краткий миг или два, мелкая песчинка в океане миров. Ты смахнёшь её, переплавишь, разотрёшь и даже не заметишь. Всем нам просто не повезло оказаться на твоём пути. Но мы не виним тебя, такова наша Судьба.