Эктори пристыжённо фыркнула, и Оргос вспомнил, что она была действительно под стать своему братцу — настоящая родня по принципу действия и образу мысли, — благо планету она хоть выкупила. Он попытался объяснить:

— Мы опасаемся Экора именно из-за его непредсказуемости. Он может спасти страждущего, а сразу после этого разнести целый город, просто потому, что там его назвали одноглазым. В целом подобное присуще всем ариям — вы живёте слишком долго, что перестаёте навешивать на себя какие-либо обязательства, вроде ценимости чужих жизней, да и своей собственной тоже. Порой удивляюсь вашей игре со смертью, когда вы то назначаете ей встречу, то бежите куда подальше… Так вот, эта ваша арийская шибанутость у твоего братца выкручена на максимум.

Эктори попыталась было возразить, что она, как и все прочие представители её вида, вовсе не такие, какими их описал Оргос, но бывший хранитель не дал ей ничего сказать:

— Не тебе, играющей в бога, об этом говорить.

Неожиданно вмешалась Сайма, о присутствии которой Эктори вновь успела позабыть:

— После всего того, что произошло здесь, твоё убеждение: «Гадов убей», звучит весьма лицемерно.

Эктори виновато потупила взгляд, проговорила:

— Думаете, я так спокойно к этому отношусь? Нет, конечно! Но если я здесь и сейчас занимаюсь именно тем, чем занимаюсь, значит, такова воля Судьбы, а я лишь инструмент в её лапах. Я не в силах изменить предначертанного, только отношение к нему.

Монор, очутившись в лагере войск Императора, изумлённо озирался по сторонам: он никогда ещё не видел армии, больше похожей на караван торгашей, чем на саму себя. Единственное, что выдавало в собравшейся толпе солдат — их отчеканенный шаг и армейская выправка, а ещё вбитая в их головы за долгие ходы привычка вставать в стойку смирно при виде императора.

Командовала всем этим представлением девушка, совсем юная, но по всему виду привыкшая отдавать приказы.

Монор учтиво поклонился Мире, помня, как вольно она обходилась с наставницей. Ринор, вновь минуя всякие прелюдии, перешёл сразу к делу — юный жрец понял, что такова была привычка правителя, и потому, как бы сильно это ни выводило его из сосредоточения, с этим стоит смириться:

— Жрица мертва.

К удивлению Монора, Мира, которую он считал подругой Эктори, не выразила ни печали, ни сожаления. Для неё эта информация была словно констатацией фактов. Более того, она, кажется, ждала этих слов, потому что ответом её было:

— Значит, и я могу идти.

Монор не успел догнать её и выспросить, что это значило — она исчезла, переступив за порог походного шатра.

Вскоре солдаты, облачившись в полное боевое снаряжение, выдвинулись в путь. Монор ехал в первых рядах, на уровне с Императором — Ринор сам этого потребовал. Юный жрец наконец сумел узнать места, по которым они ехали — до столицы оказалось всего полтора дня пути… Монор обратился к Ринору, недовольно хмурясь:

— Так твоя армия уже давно шествует по моей стране…

Ринор кивнул, самодовольно улыбнувшись.

— Но ведь получается, что ты либо знал, чем всё кончится, либо собирался захватить город?

— Бери что-то между. Ар предупредила меня, однако она бы не позволила напасть на город.

— Но если милостивая богиня всё знала, то почему она не предотвратила этого? Почему не спасла всех тех невинных, что погибли, став жертвой обстоятельств?

Ринор подмигнул спутнику:

— Ты ведь на самом деле задаёшься иными вопросами: «Почему богиня не спасла отца? Почему заставила страдать мою дорогую Жрицу?» — Хохотнув, император дал ответ на поставленные вопросы: — Ей просто не нужно этого.

Монор поднял на непонятно почему весёлого правителя вопрошающий взгляд, поинтересовался:

— Что значит «не нужно»?

— Просто мы только игрушки в руках богини. Ну, знаешь ли, все девчонки играют в куклы, пеленают их, укладывают спать. А наша Ар, она немного другая, она заставляет своих кукол ненавидеть, сражаться, любить, поклоняться.

Монор взглянул на Ринора с отвращением:

— Хватит клеветать на богиню!

— Слушай, ты обещал помочь общаться с Ар, но мне этого не нужно. Я могу и сам поболтать с ней, предложив чашечку чая или бокал выпивки.

— Святотатство! Неужели богиня согласилась терпеть кого-то вроде тебя на престоле государства, возводимого в её честь?!

— Скажу более того, это именно она назначила меня на этот пост. Я ей удобен. Меня любит народ. Так давай же поможем в исполнении наших ролей, чтобы эта девчонка была довольна — она весьма забавная, да к тому же симпатичная.

— Как-то мало в твоих речах уважения для того, кого благословила богиня.

Ринор отмахнулся:

— Это была сделка.

Монор, какое-то время помолчав, спросил с любопытством:

— Если уж говоришь, что видел богиню, то расскажи, как она выглядит, какой у неё голос, какие глаза?

Ринор в задумчивости ослабил хватку поводьев своей ездовой, но тут же, поняв, что можно ответить, чтобы все остались довольны, чуть натянул их, проговорил, вновь поравнявшись с Монором:

— К тебе она явится с лицом так любимой тобой Жрицы, будь уверен.

— Эктори погибла ради того, чтобы жили мы. Побольше уважения к ней!

— Она ещё вернётся, — ответил Ринор, заставляя свою ездовую чуть ускорить шаг, показывая, что их разговор окончен.

Вскоре Монор стал полноценным учеником верховного жреца в Роргостском храме. Они часто ездили по святилищам в других городах, и юный жрец столь редко пересекался с самодовольным императором, что и вовсе позабыл о его неуважительных высказываниях в адрес богини.

Эктори часто являлась к нему во снах, подбадривая и давая советы, как поступить, когда казалось, что сил двигаться вперёд больше уже нет.

Мать Монора стала наместником императора в той половине бывших территорий Лирга, что находились за горами. Она была относительно молода — всего пятьдесят один ход, что едва составляло треть времени, отведённого на жизнь оргостцам, — и притом довольно мудра и неплоха в политике. Ринор какое-то время даже подумывал взять её в жёны, ведь разница у них в возрасте была всего в тринадцать ходов, что пусть и не всегда приветствовалось, было вполне приемлемым. Однако бывшая королева наотрез отказалась принимать какие-либо ухаживания императора, а он и не стал настаивать — территории всё равно уже принадлежали ему, а женщину он мог в случае чего просто заменить.

Монор несказанно обрадовался, когда Ринор оставил его мать в покое — для него стало делом принципа не позволить расчётливому правителю, заключающему сделки с богами, заполучить не только земли, но и его мать. Юный жрец всё удивлялся, как у его Жрицы могли быть тёплые отношения со столь неприятным господином…

За новым своим наставником Монор порой замечал привычки Жрицы, да и исчезал он примерно с той же периодичностью, что и его бывшая наставница, но юноша списывал всё это на свою печаль после потери. Была у Роргостского жреца ещё одна странность: единственное, что он читал, были мифы и сказки народа островов по нижним направлениям от их материка.

Примерно через сезон к берегам империи, к полуострову Оторванный, пристали ладьи жителей островов под предводительством юноши с ядовито-алыми волосами, в чьих жилах, как поговаривали, текла не голубая, а огненно-синяя кровь. Ринор вызвал к себе Роргостского жреца и воеводу.

Наставник Монора, вернувшись после разговора с императором, поспешил собирать вещи, и по его лицу юный жрец понял, что он очень доволен. Ближе к вечеру Роргостский жрец похлопал ученика по плечу, приобняв на прощание, сообщил:

— Я научил тебя всему, чему успел. Если уж совсем потеряешь путь, можешь спросить совета у богини или обратиться к Оргосу.

Монор отстранился, уточнил непонимающе:

— Но ведь Оргос — имя нашего мира.

— Ты не сомневайся, просто приди в храм да обратись к нему. Он поможет.