Оставив Ар, Лирия тут же переключила свой гнев на лежавших тут же мертвецов:

— Лучшие из лучших? Какая-то девчонка прикончила вас!

Третий из компании, вызвавшейся провести вместе с Ар эксперимент, подошёл ближе, всё ещё не отнимая руки от бока, опустившись у трупа на колени, с любопытством отодвинул ворот рубахи, демонстрируя Лирии четыре небольших точки, от которых по шее расползалась чернота яда:

— Не девчонка их прикончила.

— Да мне плевать, — прорычала Лирия. — Ты хоть знаешь, сколько я заплатила двум этим идиотам? Нет, конечно! Откуда тебе, пришедшему на всё готовое.

— Кстати, об этом, — проговорил студент, поднимая клинок Ар свободной левой рукой, — это ведь я раскрутил Сурида на чертежи браслетов, это именно я создал то, что его выпускники, именитые маги, видели только как теоретический проект! Не кажется ли тебе, что я получаю за свою работу слишком мало? Суммы, обещанной тебе, хватит на погашение долгов за один ход обучения, а мне достанутся крохи?

И вновь сплюнув кровь, Лирия обратилась к Первому элементу, использовав заклинание, которое сократила только для представления и указания к действию: «Пылай!» Она рванула к Третьему. Алое пламя, плясавшее на руках лишившейся всего аристократки, жадно слизывало кроступившую кровь, мгновенно вскипавшую в его жаре. Студент попробовал было прикрыться мечом, но клинок, направленный в то место, где ещё несколько мгновений было горло противника, показался слишком неповоротлив из-за своей длины. Только кто-то с ростом арии мог свободно управлять им всего одной рукой.

— Кретин, собрался убивать, так убивай. Постоянно у вас благоблюдных эта проблема — вы не можете решиться. Что ты, что избалованная паскуда Эмони, — стало последним, что услышал Третий, а пылающая ладонь, с раной, расширившейся от того, что жадно пламя слизало отмирающую плоть по краям, — последним, что увидел. Мир залил огонь. В нос ударил запах гари. Аристократ, поспешно отшвырнув меч, повалился на пол, истерично пытаясь хоть как-то сбить пламя.

— За это я уважаю арий, они не жуют сопли, — хмыкнула Лирия, стряхнув пламя с ладоней и с содроганием отметив, что теперь через дыры, оставленные Ар с помощью простого десертного ножа, она могла смотреть сквозь собственные ладони…

Боль, всё не дававшая ей покоя, то ли стихла, то ли стала столь сильной, что для сохранения рассудка разум отказывался её воспринимать.

Когда всё стихло, в зале появилась та самая миловидная официантка, что принимала у Ар заказ, только теперь она не щебетала, а требовала:

— Мы не договаривались на такой разгром. Компенсируй всё, что эта твоя беглянка разгромила.

Лирия подняла с пола клинок арии, забрала из рук ножны, потянув, официантка хмыкнула:

— Это гоузеит — имперское золото. За цену этого меча можно выкупить не то что твою забегаловку, а весь ваш задрипаный городишко. Думаю, ты понимаешь, что забота о трупах тоже на тебе. И дай мне уже чем перевязать эту дыру, а то кровью истеку.

— Не истечёшь, — презрительно хмыкнула официантка, всё же отыскав в корзине за стойкой парочку тканевых отрезков. — У тебя просто глаз вытек, не более.

Закинув Ар на заднее сиденье энереты, Лирия постаралась как можно туже связать её, помня о находчивости и изворотливости арии. На всякий случай заблокировала двери позади, воспользовавшись правами водителя, и подняла перегородку, ограждавшую её от пассажиров — не хватало, чтобы дочь Империи придушила её.

Подрагивающей рукой Лирия направила энерету по каменной мостовой прямиком к выезду из города, попутно накладывая повязку из тряпья, прикрывая потерянный глаз, сотрясаясь от безумных смешков, поглядывая то на дорогу, то на свои руки, то на панель, отображавшую скан реального времени с заднего сиденья, спящую, чуть ли не мирно посапывающую арию. Ту самую арию, из-за которой для неё даже всё произошедшее дерьмо ещё не страшно.

Как же ей хотелось вновь стать обычной аристократкой, наследницей богатого рода. Если бы только не та злосчастная встреча и их дурацкая стычка.

Закончив перевязку, Лирия запустила руку в сумку, в которой носила теперь всё своё имущество, коснулась корешка книги, ставшей теперь, из-за пропитавшей её оранжевой крови, просто кирпичиком… Только лишь бесполезным напоминанием о прошлом, которое было так давно, и будущем, которого не было бы никогда.

К великому разочарованию Ар, понадеявшейся, что вот теперь, когда она уже готова, всё наконец закончится, очнулась она совсем не в мирах мёртвых. Уж слишком живой была надменная рожа аристократа, глядевшего на неё свысока.

Шеи тут же коснулось что-то холодное. Не без труда скосив взгляд, ария смогла рассмотреть руку со сквозной дырой в ладони, крепко сжимавшую кинжал у её горла. Подняв глаза выше, ария увидела перекошенное, безумно лыбящееся лицо Лирии.

«Ну и рожа», — хотела прокомментировать Ар, наконец поняв, отчего было так сложно узнать бывшую аристократку. Ведь лицо её больше подходило крестьянке, рано состарившейся от тяжёлой жизни, а теперь оно и вовсе было изуродовано. Вот только сказать ничего не получилось — вместо слов из горла её вырвался лишь глухой хрип. Она и не дышала, и зрение вроде бы стало хуже…

Лирия, довольно растянув губы в ещё более широкой улыбке, заставившей арию задуматься о том, как бы те не порвались, поднялась, оставив Ар лежать на холодном каменном полу, связанную грубой толстой верёвкой. Голова дочери Империи словно бы раскалывалась на части. Не было никакой возможности направить внутреннюю энергию, чтобы это поправить. Поднимать её не спешили.

По каменному полу простучали каблуки. Лирия с вызовом обратилась к холёному аристократу на языке Зузамеса:

— Ты получил что хотел. Я достала тебе девчонку, относительно целую и абсолютно беспомощную. Подержи её в темнице полхода, и она даже двинуться не сможет.

Аристократ, манерно закинув ногу на ногу, разочарованно процедил:

— Какая-то она не такая…

Лирия зарычала от гнева, но тут же заставив себя успокоиться, принялась втолковывать недалёкому богатею очевидное:

— Перед тобой ария — умная, хитрая, изворотливая тварь. Наверняка и сейчас что-нибудь задумала, теперь выжидает. Конечно же, кто-то из них не сдался бы без боя. Действовать пришлось варварски, немного повредив мордашку. Ты же понимаешь, что это не рабыня, которую можно иметь во все дыры. Эта может и откусить… Пока. Если довести её до истощения, можешь развлекаться как захочешь. Даже у арий запасы сил не безграничны. Только не отрезай ничего, боюсь, это может нарушить контур, а уж если она вернёт связь с мирами, от всей планеты и следа не останется, и не побоится конфликта с Властителями центров.

Подумать только, она ещё расстраивалась, что потеряет лицо перед кем-то вроде этого напыщенного самодура. Да ко всем богам, такой статус в обществе, если общество состоит из подобных кретинов.

— Ладно, — в нос проговорил аристократ, делая Лирии великое одолжение. Он бросил в ноги безумной колдуньи мешок имперских монет, велев: — А теперь оставь нас, а то у меня весь замок твоим потом пропах.

«Слишком ничтожен для того, чтобы считать себя сливками общества, и слишком самонадеян — для ничтожества», — процедила сквозь зубы Лирия, немного изменив слова в когда-то казавшейся ей очень забавной шутке. Но спорить она не стала, прихватив деньги, помчалась прочь.

Аристократ, подойдя к Ар, легко пнул её носком сапога, потом повторил это действие ещё несколько раз, вкладывая всё больше силы. Схватив арию за белые волосы, встряхнул её, недовольно проговорив:

— Да ты уже как тряпичная кукла.

Надавив у основания нижней челюсти, аристократ заставил Ар открыть рот, тут же хмыкнув: «А зубки действительно хороши». Богатей опустился на колени, нависнув над всё ещё неподвижно лежавшей арией, с клацаньем закрыл её рот, поспешно срезал тугие верёвки, лишавшие всякой подвижности, склонился ближе, коснувшись горячими слюнявыми губами тонкой шеи. Тяжело дыша, он запустил одну руку в шелковистые волосы, другой обхватил талию, прижимая хрупкое неподвижное тело к себе. Задыхаясь от вожделения, он скользнул языком по ключице арии, тут же завопил, подскочив на ноги, отбросил от себя прочь дочь Империи, оказавшуюся вовсе не безвольной куклой.