Эктори наблюдала за рерами, изумляясь тому, что не может осмыслить мира, который пыталась построить — с её точки зрения такая жизнь выглядела невыносимо скучно.

Но это только поначалу. Через несколько ходов Эктори привыкла к подобной жизни, поняла, что вовсе не всё так однообразно, как ей казалось изначально: познания реров в магии почти приблизились к тем, что имелись в цивилизованных мирах. Они даже немного знали Первый язык, не могли использовать его для общения, но вполне понимали смысл заклинаний, хотя и составляли их весьма примитивно. Эктори даже нашла чему поучиться.

Прожив несколько ходов среди реров, Эктори поймала себя на мысли о сожалении, что этому народу предстоит стать частью Империи, что, возможно, заставит их потерять все имеющиеся навыки. Потому она решила укрепить понятия об искусстве управления силами миров. Ей хотелось остаться в этом мире, полном приятных забот и хлопот, но ведь она обещала…

Впрочем, срок присоединения Эктори не назначала, а значит, могла позволить себе прожить целую жизнь.

Нирион — сын Ринора и Ниор, переняв от отца трон, постарался продолжить начатое им дело. Как только смог с уверенностью утверждать, что вник в государственные дела окончательно, подобно отцу начал заглядываться на соседние государства.

Через несколько ходов от восшествия на престол к юному императору заявилась делегация с материков Лейспи, чему он оказался сильно удивлён, ведь ходили слухи о том, что народ, населяющий те земли, ведёт затворническую жизнь, а чужаков не любит настолько, что даже отцовская армия ходов с сшод назад не смогла их присоединить.

Нирион с охотой принял чужеземцев, вспоминая рассказы его ныне покойной няньки — невысокой женщины, удивительно энергичной, с учётом её полноты, и с невообразимо живым взглядом для её возраста, о том, что тамошние жители могут говорить с высшими силами подобно жрецам Ар.

Нирион удивился ещё больше, когда реры, объяснив цель своего визита, вручили письмо на его родном языке. Юный император не ожидал, что дикари не просто владеют письменностью, но ещё и могут весьма внятно изъясняться на явно чужом для них языке.

В послании говорилось о желании старосты рерских поселений войти в состав империи, Нирион же приглашался, чтобы обсудить все условия этой сделки.

Юный император на какое-то время задумался над ответом, слишком уж неправдоподобно хорошо всё складывалось, наверняка где-то таился подвох. Распорядившись устроить гостей поудобнее, помчался искать совета у отца, за несколько ходов постепенно передавшего ему все обязанности и отошедшего от дел.

Ринор, к удивлению его сына, только услышав, откуда явились гонцы, расхохотался. Ответ его был однозначен. Он не стал заставлять Нириона всё тщательно обдумывать и взвешивать, рассматривать происходящее со стороны, как учил, готовя занять престол, а только настоял, чтобы юного императора сопровождал его учитель боевых искусств. Нирион сначала запротестовал, считая, что опытный воитель, обучивший его держать меч, теперь был слишком стар, но отец тут же переменившись в лице, повторил свою просьбу уже как требование, и в голосе его прозвучал металл, какой Нирион слышал только в разговорах отца с подчинёнными.

В дорогу юный император собрался незамедлительно. Перед отплытием зашёл в храм Ар, попросить защиты у богини и благословения у матери, а ещё проститься с сёстрами, старшей и младшей, пошедшими по стопам Ниор и ставшими жрицами.

Женщины все втроём повисли у него на шее. Кое-как высвободившись, Нирион попытался было уйти, но младшая из сестриц схватила его за рукав, протестующе воскликнула:

— Возьми меня с собой! Нам нужно просветить этих дикарей, познакомить с нашей верой. Тебе понадобится тот, кто способен нести волю богини.

Нирион качнул головой:

— Не сейчас. Нужно сначала узнать, что эти реры хотят нам предложить, может, всё закончится началом новой войны.

— Тогда тебе точно нужен заступник богини.

Ниор, молча отстранив дочь, поцеловала сына на прощание, проговорив, обращаясь скорее к дочерям, чем к нему:

— Мы помолимся о благоприятном исходе.

Всю дорогу до материков Нирион несколько беспокоился о том, как пройдёт встреча, хотя перед отплытием его благословил даже Монор, почти не возвращающийся в Роргост, странствующий по территориям империи и соседним государствам подобно Эктори, неся волю богини всем заблудшим.

К удивлению правителя, встретили его подобающим образом: сопроводили в дом поселения, образованного вокруг причала, устроили с комфортом, какой только позволяла степень развития быта, сообщили, что их глава ждёт на встречу в общинном доме через два ура, где гость сможет и поужинать, и познакомиться с их представителем, выделили слугу-проводника, обязанного всё гостю объяснить и показать.

В общинный дом, сложенный из деревянного сруба, позволили войти только Нириону да его пожилому учителю боевых искусств. Они сели за стол, но еду никому ещё не подавали. Их на какое-то время оставили в одиночестве, обещали, что глава явится всего через пару мгновений.

Нирион, наклонившись, поинтересовался шёпотом:

— Как думаете, как этот их представитель выглядит?

Учитель только хитро усмехнулся, ничего не ответив.

Дверь распахнулась, в обедную комнату вошла женщина: высокая, стройная, статная. Нирион поначалу принял её за жену главы или мать, но стоило ей только переступить порог, юный император тут же понял, сколь сильно он ошибся.

Женщину сопровождал юноша, внимательно следивший за каждым её шагом, жестом, взглядом, эмоцией, отражавшейся на лице. Она излучала силу, уверенность и власть. Это была удивительная женщина, с мужской походкой, широкоплечая, но не без женской красоты. Длинные накачанные ноги её обтягивали кожаные брюки, удивительно хорошей работы для дикарей, какими реров считал юный император. Она одевалась подобно мужчине, как ни позволила бы себе ни одна имперская женщина, но и среди реров Нирион не заметил ни одной, одетой подобно ей. К поясу у представительницы реров был пристёгнут нож, простой, без затейливой резьбы, но выполненный так искусно, как бы сработал не каждый столичный мастер. Нирион, как ни пытался, не мог отвести взгляд от неё. Её золотых кудрей, собранных в пышную косу, немного выцветших от прожитых ходов. Её пронизывающих, молодых глаз, на совсем не молодом лице, глаз, напомнивших Нириону его няньку, совершенно отличавшуюся от этой воительницы, чью красоту не затмили даже прожитые ходы. Воительницы, всё же имевшей с ней слишком много сходств. Где-то ещё он видел эти глаза, глубокие, затягивающие словно омут, с каменным блеском, которые могли бы быть лишь у существа, не принадлежавшего этому миру. Как ни пытался Нирион, он не мог вспомнить, где видел эти глаза.

Женщина, с интересом взглянув на него, слегка наклонилась, шепнула на ухо:

— Ты пытаешься быть похожим на отца, перенимаешь его жесты и мимику, но черты твои больше походят на материны. Но не переживай, с тобой мы тоже будем править миром.

Нирион растерянно обернулся на учителя, словно ища поддержки, надеясь, что хоть он сможет объяснить происходящее. Учитель кивнул, проговорил:

— Это наша старая знакомая.

Воительница, не обратив на их разговор внимания, села во главе стола, видя вход, следя за всей комнатой, так что Нирион и его учитель оказались от неё по левую руку, а юноша, её сопровождавший, сел по правую, приветственно кивнув гостям.

Нирион всё пытался найти подходящие слова, чтобы не показать себя некомпетентным в глазах возможного союзника. Между тем принесли кушанья. Учитель, дождавшись, пока хозяйка отведает что-нибудь со своей тарелки, тоже приступил к еде, а вскоре заговорил:

— Каковы ваши требования?

Воительница усмехнулась, вытерла жир с пальцев полотенцем, ответила:

— Отныне эти земли принадлежат амперии, однако она не имеет права вмешиваться в уклад быта реров, не менять его, не вносить свои правила. Реры живут по заповедям богини, и это амперцам нужно у них поучиться. Амперские торговцы могут беспрепятственно заключать сделки с жителями материков, проезжать по принадлежащим нам территориям. Мы же можем приезжать в земли амперии, приехавшие реры могут жить при храмах Ар — они под её покровительством, все они имеют те же права, что даны её жрецам.